Глава 14

Фьярви

– Ну вот, правнук, правильно. Теперь надо помешивать, а то загустеет. И клювом по сторонам не щелкать, а то пригорит все.

Прадед учил меня готовить лосося в сливках и, кажется, у нас обоих это был начальный опыт: у меня первый, у него второй. Гномы любят рыбу, но лосось в подземных реках не водится, и я предполагал, что прадед просто где-то видел, как его готовят.

В принципе, все было просто. Мы купили стейки в магазинчике, и под руководством прадеда я слегка обжарил каждый на растительном масле, потом нарезал ягодные помидоры без шкурки, мелко накрошил чеснок и, отправив все это дело к рыбе, залил сливками и прибрал огонь.

Рыба тушилась, а я места себе не находил. Азоры и Глории не было дома, они никому не сказали, куда ушли, и я понял, что все это связано с Эленвером и планом Саллеви. Прадед решил, что если у тебя живот сводит от нервов, то лучший способ справиться с собой – это заняться делами, и предложил порадовать семью чем-нибудь вкусненьким.

– Не все же Азоре у плиты стоять! – заявил он, и я был с ним полностью согласен.

Азора и Глория вернулись как раз тогда, когда лосось был готов. Я всегда считал его несколько суховатым, но сейчас сливки и помидоры смягчили его, и я надеялся, что Азоре придется по душе моя стряпня.

– Дедушка, привет! – воскликнула Глория. Я выглянул из кухни: девочка выглядела так, словно неожиданно для самой себя сумела сделать что-то очень важное. – Представляешь, у меня получилось создать два лентийских морока! Целых два, как бы маму и меня. И они проработали до самого конца, пока я не приказала им развеяться!

Значит, все прошло удачно. Все хорошо! – подумал я и только теперь понял, насколько волновался все это время. Тугая пружина, которая все это время тряслась у меня в животе, куда-то исчезла. Азора ободряюще улыбнулась мне: она выглядела усталой, но счастливой.

– Вы победили, – сказал я, и она кивнула:

– Да. Мы победили.

– А раз так, тогда незачем тратить время на болтовню, – важно сказал прадед. – Вон, правнук тут от плиты не отходил, стряпал. Пойдемте попробуем, что у него получилось!

– Стряпал? – Азора посмотрела на меня с удивленным интересом, словно я сделал что-то такое, чего она не ожидала, и это ее обрадовало.

– Лосось с ягодными томатами в сливочном соусе, – ответил я. – Конечно, до твоего мастерства мне далеко, но я старался.

Лосось действительно удался. Я с удовольствием увидел, что Азора и Глория едят с аппетитом и не притворяются, что им вкусно.

– Как все прошло? – спросил я. Глаза Глории засияли, и она призналась:

– Пап, ты знаешь, это очень сложные заклинания. Целая цепочка! Представляешь, я ее довела до конца… и он во всем признался.

Взгляд Азоры стал серьезным и печальным. Я сказал себе: да, она много потеряла – но я сделаю так, что она найдет еще больше.

– Великие Боги, я страшно волновался, – сказал я. Азора понимающе кивнула.

– В общем, он действительно украл текучую жилу из-под Келлемана, – сообщила она. – Бургомистр сейчас рвет и мечет, уже написал губернатору и готов дойти до короля, чтобы ее нам вернули. И Эвентина тоже он приказал убить. Офицеры шефа Гемини все записали, там потом приехал прокурор и адвокат… в общем, большую часть дня у нас заняла бумажная работа. Записали наши показания, и я решила, что прокурор будет представлять нас в суде. Незачем нам больше смотреть на все это.

– Вот и слава всем богам! – воскликнул я, полностью согласившись с ее решением: незачем лишний раз ковыряться с дерьмом вроде Эленвера. – Теперь-то его законопатят?

– Далеко и надолго, – ответила Азора. – Теперь ему не выбраться.

После ужина мы вышли в садик – Глория причесывала Мамзель Тутту, которая теперь красовалась в новом платье, а прадед вынес кастрюлю горячего вишневого сока с апельсиновыми дольками и пряностями и сказал:

– Конечно, по такому случаю надо бы кружку бражки, да побольше! Но и сок тоже сойдет. Давайте, правнуки, за то, чтобы мы все были здоровы, чтобы никакая тварь к нам больше не лезла, и чтобы нас с каждым годом становилось все больше и жили мы все дружнее!

Отличный тост! Мы с удовольствием поддержали его. Когда наши стаканы опустели, то я увидел, как в ворота входят ребята Дархана, и даже протер глаза от удивления.  Нар вел на поводке сурка, который, как видно, уже смирился с тем, что ему никогда не избавиться от орочьей неволи, и оба мальчика несли под мышками…

– Книги и тетради? – поразился я. – Вы тоже их видите?

– Конечно, а то как же, – с плохо скрываемым удовольствием произнес прадед. – Пацаны толковые. Пусть и раздолбаи, конечно, знатные, ну да это ничего, это не всегда во вред. Ну что, бродяги, готовы к уроку?

– Готовы, прадедушка Конрад! – хором воскликнули мальчишки и добавили: – Здравствуйте!

Глория осторожно усадила Мамзель Тутту на скамейку и похлопала в ладоши. Из открытого окна ее комнаты выскользнули тетрадь, книга и карандаш, и Нар с Очиром пораженно ахнули. Нар даже поводок выпустил, и сурок тотчас же припустил бежать – далеко уйти ему, разумеется, не удалось.

– Толковые ребята, – повторил прадед, – инженерами будут. Руки у них откуда надо растут, математика в головы заходит налегке. Я, кстати, с бургомистром договорился: зимой открывается мой колледж.

– Отличные новости! – обрадовалась Азора. – Если я чем-то смогу помочь, только скажите.

Прадед довольно улыбнулся и осторожно похлопал ее по руке.

– У тебя пока одна задача, правнучка, – произнес он. – Родить здоровое дитё. А там если мяса нажаришь, то буду только рад, – он перевел взгляд на детей, которые замерли в ожидании, и сказал: – Ну что, малышня, пойдемте. Сегодня будем дроби дробить.

Азора

Второе блюдо – главная часть обеда и, по большому счету, главная часть конкурса. Честно говоря, мне было безразлично, смогу ли я победить – но, когда я вышла за свой стол, увидела Морави и Фуга и услышала восторженные аплодисменты зрителей, то невольно почувствовала волнение.

Фуг выбрал макароны с ветчиной, белыми грибами и черным трюфелем. Сварив макароны, он выложил их в прямоугольную форму, затем глазировал ветчину, грибы и трюфель, затем украсил сверху густыми сливками, тертым сыром и карамелизированным золотом – когда он передал тарелки в жюри, то все просто ахнули. Это была не еда, а произведение искусства. Бургомистр снял пробу, и по его лицу было видно, что он не знает, как реагировать – вроде бы вкусно, но в то же время слишком много пафоса для несложной еды.

Морави выбрал фаршированную щуку с семгой – поистине королевское блюдо. Все завороженно смотрели, как он сначала очистил ее от чешуи, удалил жабры и внутренности, а затем взялся за начинку: отделил филе от костей и прокрутил в мясорубке вместе с семгой, луком и салом. Когда Морави взялся за иглу и принялся зашивать кожу, то я покосилась в сторону Фуга и подумала: кажется, он жалеет, что выбрал не сытное, а причудливое блюдо.

Однако, получив тарелки с фаршированной рыбой, члены жюри задумчиво уставились в них – похоже, они сомневались, стоит ли это есть. Конечно, никто не доказал того, что их недуг был вызван салатом Морави, но сейчас Джек и господин Моро выглядели как минимум озадаченными. Бургомистр подал пример, отправив в рот кусок рыбы, остальные сделали тоже самое и одобрительно закивали – еда оказалась вкусной.

А я решила потушить цесарку в вине с соусом из вишен. Когда я объявила о том, что именно буду готовить, то зрители разразились аплодисментами. Саллеви поднял руку, призывая к тишине, и сообщил:

– Кстати, сегодня один из участников получит промежуточный приз от моего давнего партнера и одного из спонсоров нашего кулинарного конкурса – столичного центра по производству артефактов! – повинуясь жесту Саллеви, к нему подбежал один из помощников, который нес толстенный каталог, и я заметила, как засверкали глаза Фуга: кажется, он уже придумал, что именно выберет.

Фьярви, который сидел в первом ряду вместе с Глорией и Конрадом, заерзал на стуле. А я подумала, что Саллеви просто умница: не стал усложнять цепочку событий.

Вчера мои родители узнали о том, что случилось с Эленвером, и как именно мы добились его признания в предумышленном убийстве – а узнав, немедленно покинули Келлеман. Бывший принц был им больше не нужен, они никак не могли использовать меня и Глорию, так что в королевстве их ничего не держало. В утренней газете была крошечная заметка о том, что княжеская чета Палевеллин завершила работу с партнерами в королевстве и отбыла в Благословенный край.

Что-то подсказывало мне, что я больше не увижу своих родителей – и это нисколько меня не печалило.

– Бабушка и дедушка уехали, – сказала я Глории за завтраком. Она неопределенно пожала плечами: кажется, учебник по математике и магические упражнения интересовали мою девочку намного больше.

– Главное, что прапрадедушка Конрад остается, – небрежно ответила она. Конрад, который ел яичницу, довольно заулыбался в густые усы.

…Итак, цесарка. Я нарезала тушку на порционные куски и старательно натерла каждый смесью трав с солью. Потом я обжарила птицу на разогретом масле, влила вино и, дождавшись, когда испарится алкоголь, уменьшила огонь и оставила кусочки тушиться.

Теперь пришло время взяться за вишневый соус. Я удалила из ягод косточки, поместила вишни в кастрюльку и, добавив сахар, оставила, чтобы вишни дали сок. Затем к вишням присоединились масло, вино и щепотка соли, и кастрюлька отправилась на огонь. Дав ее содержимому покипеть, я вновь вооружилась ситечком – по консистенции соус должен был быть как нежное пюре.

Члены жюри попробовали мое блюдо и остались довольны. В этот раз все участники получили по три балла, и Морави угрюмо посмотрел на зрителей: было ясно, что его участие в конкурсе подошло к концу. Саллеви приблизился к нему, сделал почти трагическую паузу и негромко произнес:

– Очень жаль, но сейчас нам придется проститься с вами, господин Морави.

Морави понимающе кивнул. Саллеви махнул помощникам – они понесли подарки от спонсоров. Морави получил большой сертификат на ремонт своего ресторана от строительной компании, просто грандиозный набор дорогой кухонной утвари и чек на новые печи – он довольно улыбнулся и, поблагодарив всех за поддержку, сообщил:

– Завтра я готовлю красные стейки! Всем добро пожаловать!

Гранд-майор Сардан негромко сообщил сослуживцам, что после этих стейков им придется держать задницу в руках, торопясь в гальюн: дескать, уже был опыт. Его слова потонули в громе аплодисментов, и я услышала, как Фуг едва уловимо проговорил:

– Тебе конец, рыжая дрянь. Я тебя уничтожу.

Я одарила его своей самой очаровательной улыбкой и ответила:

– Попробуйте.

Тем временем Морави уволок свои подарки, и к Саллеви вышел высоченный человек в дорогом деловом костюме и с таким ярким галстуком, что было больно смотреть. Они обменялись рукопожатием, и Саллеви произнес:

– Дамы и господа, позвольте представить вам Энцо Арнутти, президента и генерального директора главного королевского центра по производству артефактов! Уважаемые участники, прошу вас выйти к нему.

Я заметила, что Глория испуганно схватила Фьярви за руку. Арнутти широко улыбнулся, и из его ладони вдруг выскользнул золотой шарик – сердито зажужжав, он описал круг над Коровьим лугом, и Арнутти весело сообщил:

– Я очень рад хоть чуть-чуть прикоснуться к такому замечательному мероприятию, как ежегодный кулинарный конкурс Келлемана! Сейчас я хочу разыграть между участниками один из наших артефактов. Дамы и господа! Прошу поднять руки тех, кто за господина Фуга!

Руки зрителей взметнулись вверх, и шарик зажужжал, подсчитывая голоса. Когда его жужжание прекратилось, Арнутти сказал:

– Кто за госпожу Азору?

Орочья Десятка поднялась, вскинула руки к небу и энергично затопала. Поднялись Фьярви, Глория и Конрад, замахали руками Дархан и мальчишки – я видела, что почти все жители Келлемана голосуют за меня. Даже Морави, который с важным видом рассматривал подаренное, кашлянул в кулак и поднял руку. Жарик закончил жужжать, поплыл к нам и остановился над моей головой.

– Поздравляю госпожу Азору Эрикссон! – воскликнул Арнутти, и Коровий луг накрыло радостными возгласами и аплодисментами. – Любой артефакт из нашего каталога теперь ваш!

Фьярви

После того, как все поздравления закончились, аплодисменты стихли, а зрители принялись набивать животы вкуснятиной, я отозвал Саллеви в сторонку, усадил за удачно освободившийся столик и поинтересовался:

– И как же ты заманил этого Арнутти в Келлеман?

Я был рад. Очень рад. Вернее, радость это слишком блеклое слово для того чувства, которое сейчас меня наполняло. Азора, Глория и прадед уехали домой – каталог в руках моей жены был открыт на странице с артефактом, способным исправить внешность, и я видел, как горят от счастья глаза Глории. Да, можно смириться со своей раной и жить с ней дальше, можно даже забыть о ней, но вернуть себе себя – это было бесценно. Арнутти сказал, что заказ будет доставлен через четыре дня, и я видел, что Азора и Глория счастливы.

И мне теперь не придется продавать «Вилку»! Моя жизнь останется при мне, а я буду ее полноправным хозяином, как раньше.

– Ну а чего бы не заманить? – ответил Саллеви вопросом на вопрос, вздохнул и признался: – Слушай, ну давай серьезно, мы все уже почти родня. Я никогда не забуду, как ты вез меня на санках. И как с крыши снимал, тоже не забуду. Можно было бы просто так подарить вам эту вещицу, но сам понимаешь, какие разговоры начнутся.

Я понимал. Людям только дай почесать языки – такие дорогие подарки не делаются просто так, а значит, Азора чем-то отблагодарила Саллеви. А чем женщина может отблагодарить мужчину? Вот то-то же. Нет, такого нам не надо.

– И ты купил нам артефакт, но обставил все так, словно это подарок от спонсора, – произнес я. Саллеви кивнул и махнул официанту – тот подбежал к нам с подносом. Цесарка в вишневом соусе действительно была хороша.

– Совершенно верно. Я не остался внакладе, не волнуйся. Королевский центр по производству артефактов получил потрясающую рекламу. Но! – Саллеви поднял указательный палец к небу. – Азора об этом не знает, так что сделай милость, ничего ей не говори.

Я понимающе кивнул. Почти все зрители сочли Азору достойной такого подарка – и я видел, как она была счастлива, когда все новые и новые руки поднимались вверх, выбирая ее. Она добилась того, о чем мечтала всю жизнь, она занималась тем, чем хотела, и у нее получалось.

А теперь к ней и Глории вернется их красота, и все прошлое останется в прошлом. Мы будем жить дальше, и я обязательно сделаю все, чтобы наша новая жизнь была счастливой.

– Так что документы на продажу «Вилки» можешь отправить в печку, – Саллеви отправил в рот кусок цесарки, промурлыкал что-то под нос и мечтательно прикрыл глаза. – Я буду приезжать к вам как гость, а не как хозяин. Ты, говорят, берешь нового повара?

– Беру. Толковый паренек, мне нравится, как он готовит.

Саллеви понимающе кивнул.

– Я буду очень рад, если Азора все-таки приготовит что-нибудь лично для меня, когда я приеду в следующий раз. Ну что? За красоту?

Я бы выпил чего покрепче по этому поводу, но пить в присутствии бывшего алкоголика – это самоубийство. Поэтому мы заказали по большой кружке кофе с шоколадом, и я поинтересовался:

– Слышал о том, что Эленвер во всем сознался?

Саллеви кивнул.

– Да, об этом все говорят. Прокурор будет просить для него не меньше пятидесяти.

– Пустяк для эльфа, – заметил я. – А приятели из Благословенного края не станут добиваться перевода и суда на родине?

Саллеви выразительно завел глаза к небу.

– Ты удивишься, но нет. Эльфам ты нужен только в славе и богатстве. Когда у тебя неприятности, они быстренько забывают твое имя.

Я прекрасно знал эльфийскую натуру и искренне удивлялся тому, что Саллеви оказался другим. Наверно, количество выпитого за жизнь так на него повлияло.

– Я очень рад, дружище, что ты не такой, – искренне сказал я. – Спасибо, что помог моей семье, я никогда этого не забуду.

Саллеви смущенно улыбнулся.

– А я рад, что мы можем называть себя друзьями, – ответил он. – Ты настоящий друг, Фьярви Эрикссон, и хорошо, что мы оба достойны нашей дружбы.

Несколько минут мы сидели молча – о чем еще говорить, когда все сказано? Я вспоминал тот день, когда впервые увидел Азору и Глорию возле «Вилки и единорога». Тогда они показались мне ледяными и равнодушными, полными непередаваемого презрения – как, в общем-то, и полагается эльфийкам. И как же хорошо, что все это было лишь маской, за которой они прятались от мира!

Нам всем повезло. Очень повезло.

– Завтра финал, – произнес я. – Как думаешь, кто победит?

Саллеви ухмыльнулся – примерно так же, как когда прикидывал, выпьет ли он эту пинту бренди сразу или сделает паузу и переведет дыхание.

– Разумеется, Азора, кто же еще? На нее ставят во всех букмекерских конторах. Ее любят – и да, она очень хорошо готовит.  Но Фуг не собирается упускать победу. Сам понимаешь, какой это будет удар по его гонору: деревенская повариха обошла столичного кулинара!

 Я понимал. И примерно представлял, на что может пойти знаменитый гость. Если бы Азора была балериной, то ей в пуанты насыпали бы битого стекла. Если бы она была писательницей, то наняли бы критиков, которые облили бы грязью ее книги. Но она была поварихой – и тут простор для творчества был бы намного шире.

– Яд? – предположил я. – Представляешь, что будет? В финале кулинарного конкурса отравили всех членов жюри!

Саллеви согласно кивнул. Сунув руку в карман, он извлек рыжий камешек на тонкой цепочке и показал мне.

– Детектор ядов, – сказал я. – Видел такой однажды.

– Собственно, я пригласил Арнутти еще и из-за него, – признался Саллеви. – Это новейшая разработка. Она не только показывает, есть ли яд, но и находит того, кто его подложил: вычисляет мерзавца по остаточным нитям в магических полях.

Я задумчиво посмотрел на всполохи огня в артефакте и поинтересовался:

– А почему ты вообще решил, что будет яд?

Саллеви посмотрел на меня со снисходительностью взрослого, который разговаривает с ребенком.

– Я много читал о кулинарных конкурсах. А у Фуга несколько месяцев назад очень удачно умерла тетка, оставив ему целое состояние. Не пойман – не вор, как говорится, но есть подозрения, что она съела пирожное, приготовленное племянником. Фуг из тех, кто пойдет на все – а победа в кулинарном конкурсе как раз и есть «все».

Мы обменялись выразительными взглядами, и я спросил:

– Ну что, тогда поймаем мерзавца за руку?

– Обязательно! – воскликнул Саллеви. – Представляешь, какую популярность и славу это принесет конкурсу?

Азора

На финал кулинарного конкурса собрались поглазеть даже те, кто пропустил предыдущие этапы – Келлеман опустел, на Коровьем лугу было не протолкнуться. Фуг держался с видом победителя. Он был столичный кулинар, и то, что я дошла до финала, было для него лишь легким недоразумением.

– Деревенская стряпуха меня не обойдет, – произнес он с самой вежливой и деликатной улыбкой, когда мы поднимались к нашим столам и плитам под гром аплодисментов. Фьярви, который сидел в первом ряду, заерзал с таким видом, словно ему было известно что-то, чего не знала я.

– Посмотрим, – я одарила его такой же улыбкой, и Саллеви, который встречал нас, заметно напрягся.

Нет, здесь определенно что-то происходит, и кажется, всех нас ждет сюрприз – а я понимала, что вряд ли он будет хорошим в финале.

– Итак, дамы и господа, приветствуем наших финалистов! – провозгласил Саллеви. Аплодисменты сделались еще громче, кто-то бахнул из хлопушек, Орочья Десятка поднялась и затопотала. – Госпожа Азора, вы в финале. Как себя при этом чувствуете?

С утра меня тошнило, но это было не то, о чем я стала бы рассказывать.

– Надеюсь на победу, – ответила я и посмотрела на Глорию. Она сидела рядом с Фьярви и смотрела с нетерпеливой надеждой. Мои домовые, которые предложили рецепт десерта, устроились на земле перед зрителями первого ряда, но никто не прогонял их. – И готовлю новые рецепты!

– Чем вы порадуете нас сегодня?

– Это классический рецепт «Королевское яблоко», – ответила я. – Подается на праздники у его величества.

Все необходимое было уже приготовлено. Передо мной лежали идеальные полукруги меренг, в серебряной вазочке красовались спелые яблоки. Саллеви понимающе кивнул и подошел к Фугу, который завязывал белоснежный фартук.

– Господин Фуг, вы в финале. Ну как, рады?

– Я готов к победе, – важно заявил Фуг и зрители вежливо зааплодировали. Саллеви покачал головой: дескать, видели? Вот оно, столичное обращение!

– Что будете готовить?

– Десерт из киви с имбирем и сухим зеленым чаем.

Киви был не слишком распространен в этих местах. Зрители уважительно закивали. Фуг продемонстрировал всем пушистые зеленые фрукты, и аплодисменты сделались громче.

– Что ж, – произнес Саллеви. – Пусть победит достойный!

И взмахнул рукой.

Сначала я начистила яблоки, потом нарезала кубиками и разделила на две части. Первую я поставила в кастрюле на плиту, где яблокам надо было полчаса томиться в компании корицы и сахара. Из второй порции я выжала сок, добавила желатин и поставила на огонь – мне нужно было жидкое желе.

Фьярви следил за каждым моим движением так, словно сидел в засаде, высматривая врагов, и готов был броситься на них в любую минуту, размахивая боевым молотом.

Я взяла тарелки для жюри – в них были углубления, в которые я осторожно налила теплое желе и оставила остывать. Затем мне на помощь снова пришло сито: я протерла немного яблок из первой порции – они нужны были для того, чтобы удерживать меренгу на тарелке.

– Вы уже заказали какой-то артефакт? – поинтересовался Саллеви, всеми силами стараясь избавиться от хитрой улыбки. За полчаса до начала конкурса я выписала ему сертификат лин-барона, и теперь он, наверно, думал о том, как будет заказывать баронскую цепь.

– Да, и очень признательна королевскому центру по производству артефактов, – ответила я и дотронулась до щеки. Кто-то из зрителей вздохнул и расплакался, а Глория широко улыбнулась.

Моя девочка снова будет красавицей. Со временем все забудут эту историю, и она будет жить дальше – ничто не напомнит ей о страхах прошлого.

Затем пришла очередь крема. Отделив белки от желтков, я взбила их с сахаром и лимонным соком, затем поставила на водяную баню и продолжила взбивать еще десять минут. Саллеви завороженно смотрел за тем, как быстро двигалась моя рука с венчиком, зрители поддерживали меня аплодисментами. Я не смотрела в сторону Фуга, но чувствовала, что он так и буровит меня взглядом.

Потом я положила на тарелку половинку меренги, отправила в нее чайную ложку мелко нарезанного свежего зеленого яблока, затем столовую ложку яблочного пюре, а после добавила крем. Последним штрихом стала вторая половинка меренги: я посыпала ее корицей и украсила шоколадной ножкой, чтобы она была похожа на яблоко.

Зрители разразились аплодисментами. Фуг, который тем временем приготовил свой десерт из киви, вдруг демонстративно повел носом и осведомился:

– Почему от ее крема пахнет барвенином?

Над Коровьим лугом воцарилась тишина – а потом люди зашумели, заговорили, стали подниматься со стульев. Я пыталась вздохнуть глубже и не могла. Все во мне заледенело от несправедливости и обиды, и тотчас же вернулась утренняя тошнота.  Я схватилась за край стола, чтобы не упасть и лишь память о том, что я эльфийская княжна, не дала мне расплакаться.

Барвенин был природным ядом – иногда он возникал в лимонах, над которыми прошла отдача от заклинаний, и я как повариха должна была почувствовать этот запах. Что это значило для меня? Как минимум, то, что я действительно неопытная деревенская стряпуха, которая отправилась сражаться с мастерами своего дела. Как максимум – я прибегла к магии для победы, и эта магия могла бы отравить членов жюри.

Господин Моро откинулся на спинку кресла, комкая салфетку с презрительным видом – кажется, ничего другого он и не ожидал. Бургомист поднялся, вскинул руки, призывая всех к тишине. По щекам Глории текли слезы, а Фьярви… Фьярви сидел так, словно смотрел интересный спектакль и прекрасно знал, чем все закончится.

– Проверим! – Саллеви склонился над тарелками, понюхал мисочку из-под крема и сообщил: – Да! Здесь действительно барвенин!

Зрители закричали, заговорили, замахали руками.

– Я его туда не клала, – проговорила я, пытаясь справиться с этой несправедливостью и не разреветься, но мой голос утонул в общем шуме.

– Отравительница! – прокричал кто-то из зрителей, и Фьярви вместе с парнями гранд-майора Сардана поднялся и обернулся в поисках говоруна. Саллеви тем временем вскинул руку, и я увидела эльфийский детектор ядов, который свисал на цепочке из его кулака.

– Вот способ проверить, есть ли в меренговых яблоках яд! – прогрохотал его голос, и все послушно опустились на свои места. – А заодно он покажет, кто именно его туда отправил!

Я увидела, как Фуг взял салфетку и с невозмутимым видом принялся стирать что-то со стола. Артефакт наполнился сиреневым сиянием, и над меренговыми шарами заструились дымные фиолетовые нити – да, в моем десерте в самом деле был яд. Но я не успела ни заплакать, ни сказать что-то в свое оправдание: такие же нити поплыли над головой и руками Фуга!

Все замерли – кажется, люди забыли, как дышать. Фьярви презрительно ухмыльнулся, не сводя взгляда со столичного кулинара, а орки гранд-майора Сардана дружно вышли к Фугу и встали так, чтобы в любую минуту взять его под белы рученьки.

Вот, значит, как он собирался победить. Вот как он хотел меня уничтожить – отравить членов жюри моим десертом. Они бы не умерли – барвенин вызывает лишь расстройство кишечника – но о победе, да и о дальнейшей кулинарной карьере я могла бы только мечтать.

– Я вижу, что господин Фуг прошелся заклинанием по лимонам для крема, а затем замаскировал яд так, чтобы его конкурентка не почувствовала барвенин, – произнес Саллеви. – Эти артефакты не врут, обмануть их невозможно. Человек, который хотел подставить коллегу и соревновался нечестно, не может продолжать участие в конкурсе! Похоже, дамы и господа, у нас есть победитель!

Орки обступили Фуга, который исторгал самую грязную брань, и утолкали его в сторону, где за столичного кулинара взялись офицеры шефа Гемини. Саллеви вывел меня вперед, и я поняла, пытаясь опомниться, что мне аплодируют, что в небо летит конфетти и воздушные шарики, что первый кулинарный конкурс Келлемана подошел к концу, и я в нем победила.

Мне вдруг сделалось так легко, что я с трудом держалась на земле. Казалось, еще немного, и меня оторвет от травы и поднимет к облакам.

– Поздравляем! Поздравляем! – летело со всех сторон. Фьярви выбежал вперед, держа Глорию за руку, мы обнялись, и я поняла, что плачу.

Теперь было можно.

– Поздравляю, госпожа Азора! – бургомистр вышел к нам, держа в руках золотой кубок, щедро усыпанный самоцветами. – Поздравляю первую победительницу первого кулинарного конкурса Келлемана! Но мы хотим отведать ваши меренговые яблоки! Уже без чужой отравы!

– Конечно! – рассмеялась я, смахивая слезы. – Я приготовлю их заново!

Фьярви

– Это был самый лучший десерт в моей жизни, – в очередной раз признался я через несколько дней, доедая пятнадцатое меренговое яблоко. Азора, которая уже ушла в отпуск, довольно улыбнулась и пододвинула мне еще одну тарелку. Я стукнул ложечкой по яблочному шару, меренга треснула, и сладкий аромат заставил меня улыбнуться.

– Я рада, что тебе нравится, – сказала она. – Пауль, кажется, уже сотню приготовил.

Яблоко пользовалось сногсшибательным спросом: все гости «Вилки и единорога» заказывали его на десерт, и Пауль, наш новый молодой повар, просто сбился с ног. Азора лично учила его готовить, он очень старался, но я все же знал, что до стряпни Азоры ему пока далеко.

Вообще-то я не очень люблю десерты. Любой гном скажет, что сладости это баловство – куда как лучше набить живот жареным мясом! Если тебе не с чем попить чаю, то всегда можно сочинить сэндвич. Но эти меренговые яблоки были каким-то воздушным восторгом, и я подумал, что постепенно превращаюсь в сладкоежку, как Саллеви. Азора была не против.

Кубок, который она завоевала в честной борьбе, теперь стоял на специальной полочке в нашей гостиной. Прадед сделал для него особенную подсветку, чтобы его было видно даже ночью. Иногда я замечал, как Азора останавливается вроде кубка и смотрит на него с мечтательной улыбкой. Она шла к своей мечте – и наконец-то победила.

Мы жили дальше. Все было хорошо.

– Мамочка! – в столовую вбежала Глория, держа в руках очередную книгу по артефакторике. Ей посчастливилось побеседовать с господином Арнутти, и я видел, что тот остался в искреннем восторге от общения с моей дочерью – целых три часа они просидели за столиком кафе на свежем воздухе, беседуя как два человека, искренне увлеченных одним делом. – Мамочка, там пришла посылка!

Мы с Азорой поднялись из-за стола, и я почувствовал, как меня наполняет дрожь. Азора машинально закрыла рукой живот; я подошел к ней и сказал:

– Все будет хорошо. Все получится. Ты мне веришь?

Она кивнула, но не ответила ни слова. Мне казалось, что я слышу, как в ней звенит туго натянутая струна. Я взял Азору за руку, и мы пошли за Глорией – мы были взволнованы, как в день нашей свадьбы.

Почтальон положил большую коробку на диван и протянул Азоре карандаш и лист бумаги. Она оставила подпись, почтальон ушел, но мы какое-то время молчали и смотрели на посылку так, словно она могла взорваться, стоит к ней только прикоснуться. Наконец, Глория отложила свой учебник и еле слышно проговорила:

– Мамочка, давай откроем ее? Теперь ведь можно?

Азора принесла с кухни нож и принялась разрезать желтую упаковочную бумагу. Через несколько минут в ее руках была небольшая пластинка, исписанная рунами. Глория взяла инструкцию и прочла:

– Артефакт активизируется нажатием руны «Кванна» в левом верхнем углу пластины. Далее следует приложить его к поврежденному участку кожи и держать, пока зеленое свечение полностью не сменится белым… Мамочка, ох… Давай начнем?

Азора кивнула и посмотрела на меня со страхом и надеждой. Я кивнул в ответ.

– Что ж… – выдохнула Азора горячим шепотом. – Поехали. Я буду первой. Мало ли что?

Она дотронулась кончиком мизинца до нужной руны, и артефакт ожил – гостиную наполнило низкое гудение, сквозь которое постепенно проступила мелодия: легкая и спокойная, она кружила рядом с нами, и я как-то расслабился, понимая: все страшное для нас уже позади.

Золотую пластину окружило зеленое туманное облако, и Азора зажмурилась и приложила артефакт к раненой щеке. Глория смотрела на мать, и ее губы шевелились, словно девочка читала молитву. Я обнял ее за плечи и увидел, как зеленое облако медленно движется вокруг головы Азоры.

Пение сделалось тоньше и тише. Постепенно золотой туман бледнел, теряя сочную насыщенность – вскоре он развеялся, оставив после себя легкий яблочный запах, и Азора осторожно опустила пластинку и спросила:

– Ну как?

От шрама не осталось и следа. Я смотрел и думал, что никогда не видел женщины прекраснее – и она всегда была рядом со мной. Глория ахнула, восторженно захлопала в ладоши.

– Мамочка! – воскликнула она. – Ты такая красивая!

Азора дотронулась до щеки, и ее лицо дрогнуло, словно она с трудом сдерживала слезы. Я неопределенно пожал плечами и ответил:

– Ты знаешь, я никогда не замечал твоего шрама. Твоя душа так красива, что его просто не было видно. Вот… – я заложил руки за спину, покачался с пяток на носки и обратно. – Вот как-то так.

Азора провела ладонью по щеке, смахивая слезинку.

– Ох, Фьярви, – вздохнула она и протянула пластинку артефакта Глории. Она активировала артефакт, увидела, как его укутывает изумрудный дым, и, зажмурившись, плотно прижала золото к щеке.

Исцеляющее пение снова потекло по гостиной, я держал Азору за руку, и все наше прошлое уходило, чтобы никогда не вернуться. Наконец, артефакт закончил работу, Глория опустила руку, и Азора промолвила каким-то чужим, дрогнувшим голосом:

– Можешь открыть глаза, детка. Все получилось.

– Да, – ответил я. – Его больше нет.

Глория открыла глаза и бросилась к большому зеркалу – споткнулась о невидимую преграду, замерла перед зеркальной гладью, всматриваясь в свое отражение. Шрама не было, шрам пропал! Только сейчас я понял, насколько избавление от него было важно для моей жены и дочери – пусть они скрывали, пусть ничего не говорили, но…

– Вот и все, – сказал я, улыбаясь. – Никакие шрамы нас больше не побеспокоят. Теперь все хорошо.

Азора

Учебный год в школе Келлемана начинался в первый день осени, и в этот раз целых двадцать мальчишек и девчонок отправились грызть гранит науки в класс начальной ступени.

За две недели до этого Эленвера осудили по всем пунктам. На заседание суда мы не пошли – с нас хватило того, что было написано в газетах: двести пятнадцать лет строгого режима без права обжалования приговора.

Мои родители сказали бы, что это слишком жестоко. Ну и пусть.

Текучую жилу, которую эльфы увели от Келлемана, по решению суда потихоньку волокли обратно. Бургомистр потирал руки и готовился начать разработку. Все в городе считали, что грядущие доходы будут хорошей компенсацией за карантин.

За неделю до этого Фьярви и Конрад съездили в соседний Хантверн и вернулись с доброй дюжиной бумажных свертков, в которых было все, что только может понадобиться девочке в начальной школе. Сверкающий кожаный портфель, карандаши и перья, новенькая чернильница и баночки с чернилами, учебники и тетради, краски и кисти, а самое главное – темно-синее форменное платье с белоснежными кружевами на воротнике и рукавах, настолько торжественное и красивое, что было похоже на бальное, а не на школьное.

Это были настоящие сокровища. Увидев их, Глория ахнула и захлопала в ладоши, а я вспомнила, как совсем недавно боялась, что у меня не хватит денег, чтобы собрать ее в школу. Когда она убежала в свою комнату, чтобы примерить платье, то Фьярви объяснил:

– Это такая гномья традиция. Отцы и деды собирают детей и внуков на учебу, покупают для них все, что нужно.

– Мы и этим зеленым огольцам купили кой-чего, – добавил Конрад. – Все ж не чужие, а двоих мелких негодяев труднее собрать на учебу, чем одну девочку.

– Они очень сильно изменились под вашим влиянием, – сказала я. Нар и Очир действительно сбавили градус своих проделок и проказ. Теперь почти все их время занимала математика: ребята сидели с Конрадом над учебниками и тетрадями, чтобы потом начертить и собрать деревянную птицу, которая могла лететь, скользя по воздушным потокам, или кораблик, который свирепо хлопал лопастями по воде ручья.

Келлеман просто вздохнул с облегчением.

– Хорошие они парни, головастые, – одобрительно произнес Конрад. – Из них выйдет толк.

Очир был младше Нара, но все равно пошел с ним в один класс – сидеть в одиночестве целый год, когда брат и Глория идут на занятия, было для него невыносимо. В первый осенний день вся наша компания приехала к школе: Глория в своем синем платье важно пошла впереди, сжимая в одной руке портфель, а в другой – букет румяно-розовых астр. Мальчишки шли за ней, как отважные воины – они несли сиреневые гладиолусы и то и дело норовили начать ими битву, словно пиками. Дархан, торжественный и строгий, смотрел на них, и его правая рука периодически вздрагивала, словно он хотел поднять ее и вытереть слезы.

– Растут, паразиты, – вздохнул он, и Конрад согласно кивнул.

– Растут. Хорошие парни вырастут.

Фьярви, взволнованный и гордый, встал рядом со мной на участке школьного двора, который отвели для родителей. В начале лета он был гном-одиночка, а осень встречал главой клана – маленького и веселого, и члены этого клана любили друг друга всем сердцем. Мы были разные – и нам было хорошо. Возле школы расплескалось целое цветочное море. Ученики переговаривались и смеялись, к Глории сразу же подошла одна из девочек-первоклассниц, и Фьярви заметил:

– Это Авин, дочь почтмейстера. Глория дружила с мальчиками, а теперь подружится и с девочками.

Учительница, госпожа Ланер, встала рядом со своим классом, и ученики умолкли. Кажется, сейчас они по-настоящему поняли, что теперь их детство меняется. В нем будут книги, новые открытия, труд и светлые дороги. Фьярви дотронулся до моей руки и заметил:

– Азора, ты плачешь.

Я и в самом деле заплакала. Моя Глория, моя отважная маленькая девочка сегодня шла в школу. Это было так радостно и светло, что я не смогла бы не заплакать. Конрад ободряюще улыбнулся и сказал:

– Это можно, правнук. Я тоже слезу уронил, когда тебя вот такого сопляка в учебу отдали.

– Выросли наши ребятки, – добавил Дархан. Он старался держаться спокойно и уверенно, но у него от волнения потемнели уши, и я чувствовала, что орк не знает, что лучше сделать: уронить слезу по примеру остальных или пуститься в торжественный пляс.

Потом к нам вышел директор школы – он рассказал о том, как рад снова увидеть ребят после летних каникул, пожелал всем успехов в учении, и выразил надежду, что до конца учебного года школа простоит с целыми стеклами, а не так, как в прошлый раз. Ученики рассмеялись: директор выглядел строгим, но было ясно, что эта строгость всегда по делу.

Глория обернулась к нам, помахала своим букетом, и мы дружно помахали в ответ. Нар и Очир стояли рядом с ней маленькими рыцарями возле принцессы Гарухты. За это лето они о многом узнали, научились дружить, и я радовалась, что дальше они пойдут все вместе.

Дальше будет новый учебный год – и целая новая жизнь. И мы стояли перед ней, заглядывая в ее лицо и готовясь идти вперед.

Над школьным двором вдруг раздался грохот, и в небе над крышей школы расцвела алая рожа с высунутым языком: это бахнула петарда с сюрпризом, и Нар с Очиром сразу же принялись старательно изображать, что они здесь не при чем. Все школьники рассмеялись, учителя улыбнулись, а Дархан показал мальчишкам кулак и прокричал:

– Ну, паразиты! Ухи оборву!