42. Мы со всем справимся

Машина Алексея, моего охранника, останавливается на одном из свободных парковочных мест на углу. Последние пару дней шли дожди, а сегодня очень тепло и с самого утра светит солнце, поэтому мы с папой решили проехаться в центр города и погулять. Правда, я только сейчас поняла, что с папиной коляской будет не очень удобно ездить по брусчатке. Но в любом случае, мы попробуем, мне хочется больше времени проводить с ним.

Дома я проплакала полночи в тот день, когда он проснулся и рассказал обо всём. Как он думал, что я отдаляюсь, что я не хочу больше с ним общаться или видеться. Господи, как он мог такое подумать, как он мог такое сделал… И как ему было больно, в каком адском отчаянии он находился, если решился на такое…

Сегодня ровно неделя с того дня, как он проснулся. Его собирались выписывать уже на вторые сутки после пробуждения, но Стас настоял на том, чтобы ещё день-два за ним полнаблюдали.

Стас…

Господи, если бы не он, если бы не этот мужчина… Даже не могу представить, что могло случиться, не могу и не хочу…

Стас ведь не отходил от папы, буквально поселился в той палате, каждый день разговаривал с врачом, узнавал о его самочувствии, работал в телефонном режиме и пугал своим грозным тоном всех мимо проходящих людей. Он всегда всё берёт в свои руки, он всегда берёт ответственность за меня или мою семью на себя. Может, для кого-то (точнее, для большинства, если не для всех) он жёсткий, строгий, суровый и ещё куча синоним к этому, но для меня он самый добрый и самый заботливый.

— Так т-твой муж ещё н-на работе? А о-он знает, что мы выехали на п-прогулку?

— Да, папочка, знает, конечно. Я ему сказала.

— И о-он не против? — удивляется папа.

Улыбнувшись, я заказываю глаза.

— Почему он должен быть против? Если ты думаешь, что он держит меня в заточении и ничего не разрешает, то это не так, пап.

Конечно, он не любит, презирает, ненавидит, если где-то есть я и без него, но я не пленница нашего дома. Стас поддерживает меня во всём, иногда побурчит сначала, как это было с рисованием на заказ, но всё равно поддерживает.

— Я и-и не говорил, что о-он держит тебя в з-заточении.

— А мне показалось, ты именно это имел в виду.

Мы прогуливаемся по центру города, пробираясь сквозь огромные толпы людей. Алексей идёт рядом, придерживая коляску папы сзади. Я наблюдаю за людьми — они смеются, выпивают что-то по дороге, кушают в разных кафе на летних верандах, разговаривают, куда-то торопятся или просто гуляют, как мы.

— Жарко сегодня, — замечает Алексей, стирая со лба выскочивлую капельку пота.

— Д-да, хотя пора уже, п-почти лето.

— Давайте куда-то зайдём и попьём чего-то холодного, — предлагаю я и вижу, как моё предложение одобряют кивками.

Мы недолго бродим, прежде чем мой взгляд падает на одно кафе. На летней веранде расставлены столики и стульчики фиолотевого цвета, над дверью висят оно одно из немногих, возле дверей висят красные и розовые цветы в горшках. И это единственное кафе, где у входа стоят два охранника, хотя оно очень маленькое, по сравнению с некоторыми ресторанами в центре. Один из них открывает для нас дверь, другой хочет помочь папе въехать внутрь через высокий порог, но Алексей отказывается от помощи и сам приподнимает коляску.

Внутри прохладно, но не холодно. Интерьер у этого места очень красивый — всё такое лёгкое, выполненное в каком-то итальянском стиле. Почему-то я сразу вспоминаю нашу со Стасом свадьбу.

Кафе небольшое и уютное, но места при этом достаточно. Сейчас никого нет, кроме одной милой девушки, сидящей в углу. Она кидает на меня взгляд и улыбается, а потом что-то продолжает писать в блокнот. В углу стенки стоит гитара. Наверное, это её гитара и она музыкантка.

Алексей о чём-то разговаривает с моим папой.

— Давайте я закажу.

— Нет, я сама. Вы общайтесь.

Внимательно слушаю, что они хотят выпить. Мы останавливаемся на трёх фирменных лимонадах, я иду к барной стойке заказывать напитки и ещё прошу пару сэндвичей для папы и Алексей.

— Вот ваш чек. Вы присаживайтесь, сейчас я всё принесу! — жизнерадостно произносит девушка-бариста, из-за чего я не могу не улыбнуться ей. Я возвращаюсь за столик и слушаю разговоры вокруг меня. Через пару минут нам приносят лимонады и сэндвичи. Делаю несколько глотков, кисло-сладкий вкус оставляет приятное послевкусие во рту.

Внезапно я замечаю на краю столика небольшую книжечку, которая есть на каждом столике. Сначала я подумала, что это ещё одно меню, но оказалось, что это сборник стихотворений. Я пролистываю его и останавливаюсь на двадцать седьмой страничке. Названий у стихотворений нет, они все обозначены несколькими звёздочками. Не обращая внимание на разговоры вокруг, я читаю строчки на бумаге:

Тот август меня сломал

Я не была пьянаили праваа ты меня своровал

Своровал от отца, от людей, от всех

Ты смотрел на меня, словно я твой самый порочный и сладкий грех, словно я божество, на которое нужно молиться, словно ты под воздействием чар и не мог в меня не влюбиться

Рядом с тобой моё сердце всегда искрится

даже если вокруг пустотатемнотаи хаос

даже если ты не геройя тебе одному, только тебе покаюсь

и послушно отдам своё сердце в твои ладони

и дождусь, когда ты меня нежно и страстно тронешь

хрипло скажешь, что я опьяняю сильнее шотов

и мы вытерпем вместе любое ужасное "что-то"…

а потом я услышу" я твой навсегда, принцесса"

и улыбнусь

прямо в центре ночной Одессы.

Мне так нравится это стихотворение, что по коже пробегаются. Мне кажется, что написавшая это девушка из Одессы, раз упоминает этот город в своих стихотворениях. И почти в каждом она признаётся в любви. Я читаю ещё и ещё, а потом натыкаюсь на посвящение в самом начале.

Каждая строчка из этого сборника посвящается моему мужчине.

Моему мужу, отцу моего ребёнка, моему похитителю, моему сталкеру.

Как сильно она любит своего мужа, если написала для него и про него такие красивые вещи.

Интересно, можно ли купить эту книжку здесь? Или если не здесь, то она где-то продаётся? Когда-то у меня была мечта сделать свою собственную библиотеку, потому что книжки очень часто спасали меня в то время, когда я пыталась убежать от реальности. От той ужасной реальности, в которой моя пьяная мама издевается надо мной, а её пьяные друзья смотрят на это и, скалясь, пускают слюни.

Конечно, в большинстве времени мне было не до библиотеки — особенно, когда я ходила в старых обносках. А сейчас… Сейчас мне не нужно искать спасения в книжках, не нужно убегать от реальности, потому что моё спасение — мой мужчина. Но я всё равно люблю читать, и мне бы хотелось иметь эту книжку на своей книжной полочке.

— Я на секунду, — сообщаю я и встаю с книжкой в руках, направляясь к стоящей за баром девушке. — Извините, а вы не подскажете, у вас нельзя купить эту книжку?

— Ой, я даже не узнаю, у меня ещё не спрашивали об этом. А вот наша хозяйка сидит, вы можете у неё спросить.

Она указывает взглядом на ту самую девушку, сидящую в углу. Я немного теряюсь, потому что не ожидала, что она хозяйка. Она выглядит очень молодо, примерно моего возраста, а уже управляет кафе.

Я подхожу к ней.

— Здравствуйте, — вежливо начинаю я.

— Привет, — она широко улыбается, указывая на стул напротив неё. — Садись со мной.

От неё веет непередаваемым позитивом. Таким, что и вправду хочется сесть рядом с ней и не отходить больше. У неё безумно красивые карие глаза. Не просто карие, а с янтарным оттенком. Русые волосы, едва доходящие до плеч. Она очень-очень милая и притягивающая, даже просто слушать её голос — приятно.

— Хорошо, а я хотела спросить… Эту книжку можно у вас купить?..

— Ты прочитала? Тебе понравилось? — интересуется она.

— Да, это очень красиво, а… Это твои стихи? — почему-то решаю спросить.

— Ой, нет, я не пишу стихи, это стихи моей подруги, которые она посвятила своему мужу. Но я попросила… Точнее, как попросила… Заставила её распечатать пару экземпляров для моего кафе! Она их нигде не выставляет, пусть хоть люди смогут прочитать здесь.

— А почему она их не выставляет?

— Наверное, что-то слишком сокровенное для неё, но дело сделаны, её стихи у меня! Если тебе так сильно понравилось, то можешь забрать.

— Правда?

— Конечно.

— Спасибо большое.

— Прости, а это твой папа? — взглядом она оказывает на моему папу. Я не могу понять, что сейчас в её глазах — что-то печальное и радостное одновременно, какая-то лёгкая меланхолия.

— Да, а что такое?

— Нет-нет, ничего. Извини, просто… Вы очень мило выглядите вместе, я невольно вспоминаю о своём покойном папе… — её голос становится тиши и глубже, пока она это говорит. Губы поджимаются, а пальцы постукивают по столу. Я накрываю её ладонь своей. Мне хочется обнять её, потому что я очень сильно понимаю её боль. Сейчас, как никогда.

— Всё хорошо, — пытаюсь успокоить её я.

— Да, всё хорошо. Просто воспоминания, они иногда… Находят на меня, если я одна… Это бывает редко, но всё же бывает…

— Ты не одна. Я с тобой.

— Спасибо. Ты такая милая.

— Ты тоже.

— Меня зовут Сеня, а тебя?

— Полина, — отвечаю я и зачем-то продолжаю другую тему. — Моего папу недавно выписали из больницы, он был в тяжёлом состоянии. Я очень понимаю тебя.

— С ним всё в порядке?

— Сейчас да. Всё хорошо. Это было отравление.

Какое-то время мы сидим с ней и просто разговариваем. У меня есть прекрасные подруги, которых я люблю, но даже с ними я не смогла найти общий язык за считанные минуты.

— Твой папа не обидится, что ты сбежала? — смеётся она.

— Нет, не думаю. Я отсюда слышу, как я не вписываюсь в их разговор.

Мы сидим ещё, а потом сюда заходит молодой мужчина с ребёнком.

— Смотрите, кого я сюда принёс, — говорит он, после чего Сеня сразу же встаёт на ноги, бросаясь в объятия ребёнка.

— Мой малыш, — лепечет она и берёт его на руки.

— Если он малыш, то я балерина. Скоро он будет с тебя ростом.

— Молчи, он пошёл в папу и это нормально!

— Так, я уехал.

— Делать нам двоюродного братика? — смеётся она.

— Смешно, работать. А ты позвони своему мужу, чтобы он забрал вас.

— Хорошо, так и сделаю.

— Я серьёзно. Ты же его знаешь. Позвони, или я это сделаю.

Он целует её в щёку и выходит из кафе. Почему-то я была так сильно очарована этой сценой, что ни о чём другом не могла думать. Я просто смотрела на то, как она держит своего неугомонного малыша.

— Познакомься, это Наиль, мой сын, — Сеня садится, теперь уже держа на руках ребёнка.

Она с такой дикой любовью говорит о нём, что я могу расплакаться. Честно говоря, она не похожа на мать. Она очень юна и выглядит такой свободной. Наверное, я тоже не похожа на мать — мне едва исполнилось восемнадцать лет, я всего лишь студентка первого курса. И любой, кто посмотрит на меня, точно не скажет, что я могу быть мамой.

Но правда в том, что я… хочу быть мамой. Я действительно этого хочу. Очень сильно.

— Ты любишь детей?

— Да, очень.

— Я тоже!

Наиль дёргается, хочет залезть на стол, прижимается к маме.

— Сеня, можно спросить?

— Конечно. Что-то из разряда, как я стала молодой мамочкой? — смеётся она, целуя сына в его щёчку.

— Почти, — тоже смеюсь я. — Но немножко другое. Тебе не страшно было заводить ребёнка так рано? Прости, может, ты не хочешь отвечать…

— Всё в порядке. Мне не страшно было. С нашим папой нам ничего не страшно, да, малыш? — обращается она к нему и прижимает ещё ближе к себе, когда он начинает радостно кричать. — Кстати, нужно ему написать, а то он будет злиться. Ну и пусть злиться, у нас могут быть свои дела, — хихикает она, откладывая телефон чуть дальше, потому Наиль всеми силами, очень упорно тянется к нему.

Мне нравится сидеть так с ней и её сыном, периодически я просматривала на папу и Алексея, но они кидали на меня понимающие взгляды. Они всё ещё ведут о чём-то беседу, мне греет сердце, что мой папа не один.

Когда он жил с мамой, он был одиноким. Ему приходилось прятаться у соседа, который «терпел» его. Точнее, мама сама его туда отправляла, чтобы выпивать со своими мужиками. Мой папа всегда страдал с ней и ничего не говорил, ничего не мог сделать. А теперь мы с ним словно живём другой жизнью.

Ещё какое-то время мы сидим так. Странно, что сюда почти никто не заходит, здесь очень уютно и вкусно.

Сеня ходит по кафе, водя Наиля за обе ручки, потому что он не может ус деть на месте. Сам, без поддержки он ещё не ходит. Это место похоже на семейное кафе, в которое можно приходить только с семьёй.

Дверь открывается. Я не обращаю на это внимания, думая, что это посетитель. Но через мгновение понимаю, что это не просто посетитель. Мужчина внушительных размеров, очень внушительных размеров подходит к Сене. Мне хочется рассмеяться от того, как забавно она выглядит на его фоне. Почти так же, как я на фоне Стаса, но она даже меньше меня, а он телосложения и роста точь-в-точь как мой муж.

Вот как мы выглядит со стороны. Я не могу перестать улыбаться.

— И почему мы не позвонили?

Это точно её муж, которому она должна была написать, но не написала.

— Потому что мы были заняты. Мы считали, сколько пироженок должно пойти послезавтра деткам.

— Посчитали? — спрашивает он, убирая прядь её волос за ухо. Он делает это с такой невероятной теплотой, заботой и нежностью, он так смотрит на неё, будто она центр его жизни. От этого взгляда у меня разрывается сердце. Разрывается в хорошем смысле. Отчасти и потому, что у меня тоже есть мужчина, который так же смотрит на меня. Мужчина, про которого я тоже могу сказать, что мне ничего не страшно вместе с ним. Наиль сразу тянется к папе, мужчина берёт его на руки и терпит побои по лицу маленькими ручками.

Я хочу нарисовать их.

— Теперь едем домой.

— Хорошо, я сейчас.

Мужчина отходит буквально на несколько шагов к двери, а Сеня берёт меня за руку.

— Прости, мне нужно ехать. Видимо, брат моего мужа всё-таки написал ему.

— Ничего, я всё понимаю.

— Мы хотим на следующей неделе устроить во дворе что-то вроде барбекю. Не хочешь прийти?

— Ты приглашаешь меня?

— Конечно, вместе с папой. Придёте?

— Я… Не знаю, я могу прийти с мужем?

— С мужем? Так ты в команде тех, кто выходит замуж пораньше, — хихикает она. — Конечно, приезжайте с мужем и папой. Там будут только близкие друзья, а ещё моя подруга, автор этих стихотворений.

— Ого, правда?

— Да, так что обязательно приходите. Дай мне свой номер, я тебе напишу день, адрес и время.

Она забирает телефон со стола и записывает номер, который я дикткую. А потом обнимает меня на прощанье и уходит вместе со своим мужем и сыном. После общения с ней я чувствую себя наполненной энергией, которой мне так не хватало. Конечно, мне вполне хватает внимания Стаса. Настолько хватает, что от него иногда даже хочется спрятаться в хорошем смысле. Мне хватает и моих подруг, но просто Сеня — это что-то другое. У нас есть общие интересы, такие, как семейная жизнь, в том самом плане, что у нас есть семейная жизнь. И с ней спокойно, комфортно, тепло и искренне.

Взяв свою книжку, я возвращаюсь за столик к папе и Алексею.

— Т-ты с кем-то познакомилась, м-милая?

— Да, пап. И нас пригласили в гости.

— Т-так быстро?

— Так быстро, — повторяю я, возвращаясь к своему лимонаду, в котором уже полностью растаял лёд, он всё ещё очень вкусный. И даже вкуснее.

Ещё немного погуляв по городу, мы идём к машине.

— Пап, давай ты сегодня тоже останешься у нас.

— Н-нет, милая, это лишнее.

— Почему?

— Вы и так п-потратили на меня слишком м-много времени. Побудьте лучше вдвоём. Я н-никуда не денусь.

— Я надеюсь, — шепчу я, кладя голову папе на плечо.

Сначала мы отвозим домой папу — и я звоню его сиделке, которая должна прийти через полчаса. Мне хочется, чтобы он побыл сегодня у нас, но он не поддаётся на мои уговоры.

Только прежде чем уехать, я решаю посоветоваться с папой.

— Папа, я хочу спросить кое-что.

— Конечно, д-доченька.

— Как бы ты отнёсся к тому, если бы мы усыновили ребёнка? — сразу спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу.

— У-усыновили ребёнка? Вы р-решили?..

— Нет, — переживаю я. — Точнее, мы ещё не решили, но думаем об этом. Мне бы этого хотелось.

Папа сосредоточено смотрит на меня, поджимая губы.

— Что такое, пап?

— Н-ничего, просто я понял, к-как в одно мгновение вся жизнь п-пролетела мимо меня. А т-ты уже такая взрослая, — печально говорит он. — Это б-будет ваше решение, и я б-буду рад, но я н-не думал, что С-стас на такое согласится.

— Я не думаю, что ему нравится эта идея.

— Не в-вини его за это.

— Я даже не имею права винить его за это. Есть то, что за гранью его понимания.

Стас делает для меня слишком много возможного и невозможного, чтобы я винила его за то, что он не хочет народного ребёнка. В каком-то смысле я поступаю как эгоистка и просто пользуюсь тем, что он всё для меня делает.

Когда я возвращаюсь домой, я переодеваюсь в домашний шёлковый халат и спускаюсь на кухню. Домработница приготовила ужин, но я убираю его в холодильник, сегодня мне хочется самой что-то приготовить для Стаса, своими руками.

Захожу на страничку к одному блогеру, рецепты которого мне нравится, и выбираю для приготовления картофельный пирог с грибами.

Уходит минут сорок на то, чтобы запечь картошку и пожарить лук с грибами и сыром. Только я приступаю к следующую этапу, когда из открытого окна слышу звуки из гаража, а через несколько секунд открывается дверь. Стас заходит домой и направляется ко мне, даже не разуваясь. Я вижу его громадное тело в проёме арке, разделяющей зал от кухни. В несколько шагов он сокращает расстояние между нами, оказываясь рядом со мной и обхватывая меня руками. Я тоже обхватываю всё, что могу — его предплечья и плечи, его грудь и лицо. Он целует меня с бешеной, почти неконтролируемой силой. Внизу живота всё пульсирует от его прикосновений, от силы моего желания.

Я так хочу его.

Хочу целовать его, трогать, чувствовать.

Судорожно сглотнув, я отстраняюсь и замечаю, как своими грязными руками запачкала его рубашки и пиджак. Они теперь в масле и муке.

— Прости, — улыбаюсь я. — Теперь ты весь в пятнах масла.

— Я это переживу, принцесса. Если ты продолжишь меня целовать, — его руки сжимаются на моей талии, словно он пытается сломать меня. И мне хочется, чтобы они сжимали меня ещё сильнее, даже несмотря на то, что я почти не дышу.

— Ты рано пришёл. Я не успела сделать пирог.

— Ты решила побаловать меня сегодня?

— Да, но ты всё испортил. Я не успела приготовить пирог. Думала, ты будешь позже

Стас не посещал свой офис, пока папа был в больнице, поэтому в последние дни он очень много работал. Вдруг его руки дёргает пояс моего шёлкового халата, из-за чего он в одно мгновение распахивается и открывает ему вид на мою грудь.

— Я могу съесть кое-что другое, малыш.

— Не устал ты это есть ещё?

— Я никогда не устану есть ни тебя, ни твою сладкую киску.

От его грязных слов перехватывает дыхание. Прямо сейчас я чувствую, как влага скапливается в моей промежности, всё внутри меня пульсирует.

— Как же ужин? — не унимаюсь я в том время, как мой муж надавливает двумя пальцами мне на клитор через ткань трусиков. А потом он садится на корточки и целует то место, на которое надавил секунду назад.

— Ты и есть мой ужин, принцесса.

Стас снимает с меня трусики, стягивая их вниз по ногам. Теперь я перед ним полностью голая, лишь с накинутым сверху халатом, который никак не спасает положение. Он смотрит на меня снизу вверх, сидя на корточках у моих ног. Осыпает меня поцелуями — сначала мои лодыжки, голени, коленки, бёдра, всё выше и выше, поднимаясь к моей промежности. Он раздвигает мои ноги и целует мой клитор, проводит языком внутри моего входа, слизывая все мои соки.

Внезапно я чувствую, как его руки ложатся на мою попы и на бёдра. Он поднимает меня в воздухе, так высоко и… усаживает меня себе на лицо, удерживая меня руками за бёдра. Мои ноги перекинуты на его плечи и болтаются на его стене. Мне не за что держаться, кроме его волос, но он так крепко держит меня, что это и не нужно.

Боже, он усадил меня себе на лицо, как на стул. И он вылизывает мою киску так, словно не ел целую вечность, а я действительно его ужин.

Мои колени трясутся от того, что мне некуда отползти, а его рот терзает меня изнутри — мою киску и мой клитор попеременно. Меня разрывает на части, но когда его палец немного входит в мою заднюю дырочку, я кричу от нахлынувшего на меня дикого оргазма.

— Стас! — кричу я, буквально танцуя на его лице из-за неконтролируемых конвульсий тела.

После этого он опускает меня, но не даёт моим стопам коснуться пола.

Он всё ещё держит меня, одной рукой сжимая мою попу, а на локоть другой руки перекидывает мою ногу, раскрывая мой вход для себя. Каким-то образом ему удаётся снять с себя брюки вместе с боксёрами, мой взгляд падает вниз, на его стоящий член огромных размеров.

Когда-то он пугал меня. Честно сказать, он пугает меня до сих пор, но вместе с этим я безумно хочу, чтобы он оказался внутри моих стеночек.

Мне будет больно. Он заполнит собою всю меня. Но я кончу, потому что Стас всегда заставляет меня кончать. Много-много раз.

Одна моя нога болтается, другая перекинута через его локоть, я обхватываю руками его шею. Он удерживает меня за попу, потихоньку раздвигая мои нижние губки.

Момент перед тем, как он войдёт в меня и разорвёт на части.

— Моя сладкая, восхитительная девочка, — хрипит он, осыпая поцелуями мою шею, а потом медленно входит в меня.

Ох, боже, боже, я чувствую его всем естеством, чувствую, как его член заполняет меня, не давая просочится воздуху. Он во мне не полностью, только его головка и ещё головка, а я уже не могу дышать.

Так всегда.

Всегда больно. И всегда сладко.

И я жажду оба ощущения.

— М, — скулю я, когда он входит ещё глубже.

— Как же сильно я люблю тебя, — продолжает он, кусая мочку моего уха. — Ты чувствуешь, моя принцесса, как я наполняю тебя.

— Да…

— Я всё ещё большой для тебя.

— Да, но… Мне всё равно нравится…

— Тогда я трахну тебя, малыш. Трахну и заставлю кончить.

— Я знаю это. Знаю, даже если бы ты этого не сказал, — улыбаюсь я, ощущая внутри толчок. И ещё один. И ещё.

— Ты моя чёртова мечта, Полина. — Толчок. — Мечта каждого мужчины. — Толчок. — Это убивает меня. — Толчок. И ещё. И ещё. — Я ревную, как бешеный. Сколько бы раз я тебя ни трахнул, сколько бы раз ни кончил в твою киску. — Он опускает меня и поднимает. Господи, я не могу даже слушать, что он говорит от жёсткости его темпа. Я такая узкая для него и такая влажная. Он просто гигантский. И он заполняет меня. — Сколько бы раз ты не сказала, что принадлежишь меня. Я никогда. — Толчок. — Никогда. — Толчок. — Не успокоюсь.

— Стас…

— Прими это, малыш.

Его яйца бьются о мою попу.

— Прими, насколько сильно я ёбнутый мужчина, насколько одержимый, насколько я принадлежу тебе.

— Мне нравится, — с трудом выговариваю я. Говорить сложно. Это так сложно, когда он трахает меня на весу. Как бы он меня ни трахал, это всё равно сложно. В этот момент он ускоряется, становясь зверем. Одна его рука всё ещё держит меня за попу, а другая проскальзывает между нами и перемещается к клитору. Он натирает его, смазывая влагой, которая стекает по мне. А вскоре он надавливает и я чувствую, как тёплая сперма наполняет меня до краев. И я кончаю, кончаю ещё один раз, теперь уже дрожа в его руках.

— А теперь, когда ты кончила, скажи, что тебе нравится, малыш?

— То, что ты принадлежишь мне. То, что ты мой, — признаюсь я.

— Я твой, Полина. Безоговорочно и навсегда, — говорит он, прижимаясь лбом к моей шее, моим ключицам. Я глажу его волосы своими пальцами, желая зарыться в нём окончательно и бесповоротно. — Без тебя я просто тело. Просто набор инстинктов. Просто мусор, грозный, но жалкий мусор. Только ты вселяешь в меня жизнь и наполняешь её смыслом. Ты мой единственный смысл, Полина. Единственный смысл моей жизни и сама жизнь.

Я кладу голову на его плечо, позволяя слезам счастья пролиться. Я просто не могу от него отстраниться, его тело словно мой щит от всего мира. Мне хочется находиться под этим щитом всегда.

— Я хочу, чтобы ты был моим. Хочу наполнять твою жизнь смыслом и быть этим смыслом. Я хочу, чтобы мы со всем справились, несмотря ни на что.

— Мы со всем справимся. Я со всем справлюсь за нас обоих, если ты со мной рядом.

— Я рядом.

Спустя какое-то время Стас всё-таки ставит меня на ноги, на мои ватные ноги, которые слегка подкашиваются, но я быстро прихожу в норму.

— Я собираюсь закончить пирог, раз ты меня прервал.

— Я ещё не закончил, малыш.

— Я знаю, что ты не закончил и можешь ещё долго не заканчивать. Но если дать тебе волю, то мы вообще не сможем сегодня поужинать.

— Я уже сказал. Я поужинаю тобой.

— Нет, ты поужинаешь пирогом, — смеюсь я, подходя к столешнице и продолжая делать то, на чём остановилась. Стас подходит сзади и обнимает меня, целуя в макушку. Хорошо, что я застегнула свой халат, иначе у него снова снесёт голову.

— Чем вы занимались сегодня с папой?

— Ничем, просто гуляли по городу. Мы зашли в одно кафе, там я познакомилась с девушкой, — рассказываю я, вспоминая Сеню. — Она прекрасная. И она пригласила меня к себе.

— Пригласила к себе, значит?

— Да, они с мужем. Точнее только она, но она живёт с мужем и маленьким сыном. Думаю, она примерно моего возраста. Наверное, чуть старше из-за ребёнка. Она пригласила меня с тобой и папой.

Стас молчит, словно осмысливая эту информацию.

— Ты хочешь пойти к ним?

— Да, очень. Хочу, чтобы мы пошли к ним.

— Тогда мы пойдём.

Неужели он просто согласился? Хотя я и не думала, что Стас может мне отказать. Он жёсткий человек, рядом с которым мало кто хочет находиться рядом и много кто боится находиться рядом. И мне всё равно, потому что он со мной, но я бы хотела, чтобы у нас были друзья.

У нас.

Не просто у меня.

А у нас.

Возможно, ему всё равно на это, но он не отказывает.

— Возможно, ты захочешь взять туда ещё кое-кого.

— Папу?

— Подумай ещё немного.

Повернувшись к нему, я смотрю на искры в его взгляде, словно он собирается снова наброситься на меня. А он собирается, я знаю. Через какое-то время он сделает это, но сейчас я пытаюсь понять, о чём он всё-таки говорит.

— Я не понимаю.

Стас проводит большим пальцем по моей щеке, обеими ладонями я дотрагиваюсь до его руки. Странное предвкушение окутывает меня, словно мягкое одеяло зимней морозной ночью.

— Ты хотела, чтобы у нас был ребёнок, — объясняет он, прожигая меня взглядом. У меня перехватывает дыхание, я просто задыхаюсь. После того, как он отправил меня домой из клиники, я ни разу не заводила эту тему. Я просто не могла, когда Стас безвылазно находился с моим отцом. Я не могла навешивать ему других проблем. Я не хотела быть эгоисткой и вынуждать его на это.

— Да, я правда очень этого хотела, но не ты. И я не хочу, чтобы ты переступал через себя.

— Ты не поняла, что я тебе сказал, малыш? Мой мир целиком и полностью вращается вокруг тебе. Я хочу всё, что хочешь ты. Если это сделает тебя счастливой, я буду счастлив ещё больше.

Его слова, его поступки — всё это выше моих сил. Я не могу ничего сказать. У меня и нет слов.

— Завтра он будет здесь. У него будет новая жизнь в нашей семье.

В нашей семье.

Это крутится в моей голове, но я всё ещё не могу поверить.

Мои трясущиеся руки пытаются найти убежища в его руках. Мои слёзы снова пачкают его одежду, но я не могу сдержать эмоций. Я не верю в то, что Стас хочет это сделать. Он просто не из тех людей, он такой, какой есть. И он говорит, что у нас будет ребёнок, что мы возьмём этого ребёнка себе, что он хочет всё, что хочу я.

— Стас, — шепчу я.

— Ничего не говори, малыш. Просто прими этот факт. Я стану отцом всех твоих детей.

— Я знаю, — улыбаюсь я.

Каждый раз он доказывает мне, что готов ради меня на всё. Каждый раз своими руками пишет новую главу моей собственной сказки. Каждый раз заставляет влюбиться в себя ещё больше.

Больше уже некуда.

Но я всё равно влюбляюсь в этого мужчину.