Эпизод 9: И снова ссора

Ребята, не сговариваясь, отправились за беседку. А девушки ещё какое-то время оставались на своих местах, что-то тихо обсуждая, но как только раздались первые характерные хлопки пневматического оружия, они чуть ли не бегом устремились следом за парнями. Лиза тоже хотела пойти посмотреть, как ребята стреляют по мишеням, но обвела взглядом стол и, тяжело вздохнув, принялась собирать посуду. За два раза отнесла на подносе стаканы, чашки и столовые приборы, вернулась обратно и принялась собирать тарелки.

— Да чтобы я ещё раз… — Подхватила тяжёлую стопку грязной посуды и зашагала к дому. — Да ни за что на свете!

Но в этот раз у Лизы почему-то никак не получалось открыть дверь. Попробовала надавить локтём на ручку, навалилась на неё всем телом и чуть не выронила из рук стопку с тарелками, что устроило бы нешуточный звон на весь двор. Надо было или вернуться к столу, или поставить посуду прямо на землю. Оглянулась и замерла: к ней со стороны беседки бежал Самойлов.

— Вот только тебя тут не хватало, — недовольно проворчала она себе под нос и снова предприняла попытку открыть дверь, надеясь, что он вернулся по каким-то своим делам и просто пройдёт мимо.

— Что ты сказала? — переспросил Рома, решивший, что Лиза обращалась к нему. Девушка помотала головой. — Давай помогу, — он забрал тарелки и посмотрел на неё с осуждением. — А я всё думаю, почему все девушки пришли, а тебе нет? — Изогнул в презрительной усмешке губы. — Мог бы и догадаться! — Глаза смотрели холодно и надменно. — Почему ты это снова делаешь?

— Что делаю? — спросила Лиза, не понимая вопроса.

— Вот это, — Рома взглядом указал на посуду.

— А если не я, то кто ещё? — спросила Лиза, заходя в дом и придерживая дверь для Самойлова.

— Да вообще не нужно было, — зло сказал Рома. — Нафиг всё это! — И сделал движение, словно собирался бросить тарелки на пол прямо возле входа.

Лиза оглянулась и рванула к нему, накрыла его руки своими и крепко сжала, не давая разбить чужой, наверняка жутко дорогой фарфор, твёрдо произнесла:

— Не делай этого!

— Почему? — Рома скривил губы в иронической улыбке.

— Ну-у-у, — смущённо протянула Лиза, глядя в его серые глаза; каждый раз, когда он оказывался так близко, внутри возникал незнакомый ей доселе трепет. — Потому что здесь будет всё в осколках, и мне придётся это убирать. Давай я возьму, если тебе тяжело, — предложила она.

— Мне не тя-же-ло, — по слогам проговорил Рома. — Меня просто бесит, когда вижу, как ты пресмыкаешься.

— Что? — Лиза ошеломлённо уставилась на Самойлова. — Я не пресмыкаюсь! — повысила она голос, забирая тарелки из его рук. — Я просто сделала то, что попросил Володя.

— Никто не стал этого делать. Никто! — заорал Рома, наступая на неё. — Только тебе, как всегда, больше всех надо. Может, ты ещё здесь и полы вымоешь, и окна заодно протрёшь… тебе же это нравится.

— Рома, я не понимаю тебя сейчас, — у Лизы получилось произнести это спокойно и даже несколько равнодушно, хотя в душе всё клокотало от гнева. “Нет, я не позволю ему вывести меня из себя в этот раз”, — пообещала она мысленно. Прошла к столу, поставила тарелки и огляделась: в таком доме обязательно должна быть посудомоечная машина. Так и есть! Чудо техника находилось возле раковины. Теперь надо как-то разобраться, как её запустить. — Ты знаешь, как она работает? — спросила она, перенося посуду поближе.

Рома обошёл стол и проследил за её взглядом; ну конечно же, он знал, как работает посудомоечная машина. Ему было шестнадцать, когда они с отцом внезапно остались одни. По выходным к ним приходила домработница — добродушная полноватая женщина, которая убиралась в доме и готовила на целую неделю, но как мыть тарелки, приборы и всё остальное, Рома научился ещё раньше, когда мама только начинала болеть.

— Я не понимаю. — Рома рывком выдвинул панель. — Как можно быть таким жалким человеком! — Он начал методично и с полным знанием дела укладывать посуду на решётки посудомойки: посуду почище наверх, совсем грязную — вниз. — Знаешь, если ты сама себя не научишься уважать, — он закончил размещать стаканы и чашки, — тебя никто никогда не будет уважать!

— Эй! — Лиза не знала, как реагировать на его слова. — Я уважаю себя!

— Уважала бы, не жила бы такой жизнью! — Рома с грохотом закрыл посудомойку.

— Ты серьёзно? — Лиза не могла поверить в то, что они вообще об этом говорят; его слова больно ранили, и она едва сдерживалась, чтобы не запустить чем-нибудь в это ухмыляющееся красивое лицо.

— Как никогда! — Рома закинул в специальный отсек брекет с моющим веществом и включил машину.

— Значит, вот что ты обо мне думаешь? — Лиза часто-часто заморгала, не хватало ещё сейчас разреветься перед этим мажором. — И они тоже? — Рома кивнул, внимательно наблюдая за тем, как одно выражение сменяет другое на лице девушки. — А знаешь, мне плевать! — Она кое-как растянула губы в улыбке. — Мне всё равно, что ты и твои друзья думают обо мне. У меня своя жизнь. У вас своя. — Она гордо вскинула голову. — И как небо с землёй никогда не сойдутся вместе, так и мы никогда не сможем понять друг друга.

Развернулась и решительно зашагала из дома.

— Лиза! — окликнул Рома, но девушка с грохотом закрыла дверь и сломя голову бросилась через двор. — Да твою ж мать! — выругался он и пнул со всей силы ближайший стул.

Лиза добежала до беседки и пошла пешком, нужно было, не привлекая внимания, дойти до парковки и нафиг свалить отсюда.

— Ненавижу, — раз за разом повторяла Лиза и решительно шагала дальше. — Не-на-ви-жу!

Мельком бросила взгляд на площадку за беседкой. Володя обнимал Кристину, пытаясь объяснить, как правильно стрелять из привода, её подруги окружили Славика и терзали вопросами, а Паша с Игорем о чём-то жарко спорили возле соседнего стола и ничего не замечали вокруг.

— Ну и нафига тебе нужен был реальный боевой шлем? — Игорь оглядел шлем изнутри, покрутил в руках и примерил на себя. — Он ведь капец какой тяжёлый. — Снял шлем и посмотрел на цену, понимающе покивал. — Ещё и стоит дорого. — Передал шлем Паше. — Вполне мог бы обойтись качественным репликом, смотрелось бы так же круто, но зато таскать было бы легче.

— Вот хочу! — Паша, упрямо выпятив подбородок, нахлобучил на себя шлем и застегнул его. — Ничего, что тяжёлый, я и сам не тростиночка, чай не сломаюсь. — Взял со стола очки для страйкбола и нацепил на нос. — Зацените, пацаны, — позвал он, беря со стола в каждую руку по страйкбольному приводу “АК-105” и поднимая их. — Рэмбо, ёпта. Первая кровь. Давай сфоткай меня, я запостю в Инсту.

— Ага, — рассмеялся Игорь, доставая телефон из кармана и включая камеру. — Только в руках у него там не калаши были, и он явно не за “светлую сторону”[12] стоял.

Слава, привлечённый их разговором, оценивающе посмотрел на Пашу, как раз в этот момент мимо них быстрым шагом проходила Лиза.

— О, Лизон, — окликнул он девушку. — Иди к нам, тоже попробуй. Смотри, у девчонок неплохо получается. Я как раз только что всё зарядил.

— Нет, спасибо, я не хочу, — коротко бросила Лиза, даже не глядя в сторону расставленных мишеней; она могла сейчас думать только о том, что нужно как можно быстрее уйти, сбежать, исчезнуть отсюда.

— Пусть идёт, — со смехом проговорила Кристина, целясь в мишень, которая была ближе всего к ней. — Для неё это слишком скучно будет, а возможно, и сложно.

Девушки задорно рассмеялись, рассуждая о человеческой глупости и трусости, но делали это довольно тонко, так, что было невозможно понять, к кому относились эти слова.

Лиза остановилась, сжимая руки в кулаки.

— Я передумала, — тихо проговорила она. — Я тоже хочу попробовать, — развернулась и решительно зашагала к столу, на котором были разложены приводы и пистолеты, так сказать “оружие последнего шанса” или “вторички”, как принято было называть их у игроков.

Володя бросил взгляд на девушку, усмехнулся и продолжил обучать свою внимательную ученицу, Паша с Игорем по очереди примеряли новый боевой шлем и фотографировались.

Лиза положила перед собой два страйкбольных автомата “АК-74”, подтянула ближе парочку пистолетов марки “Glock17”, который считался самым популярным и беспроблемным, обвела взглядом мишени вдоль стены: здесь были и тонкие фанерные доски с нарисованными яркими кружками в середине, и обычные пластиковые бутылки, наполненные водой. Вытащила из кармана резинку, собрала волосы в хвост, взяла очки со стола и надела поверх своих, подняла привод в руки и прицелилась.

— Тебе помочь? — предложил Слава.

— Нет, — резко ответила Лиза и открыла огонь.

Сначала шарики ударили рядом с мишенью (близко, но не точно), но стоило Лизе пристреляться, как пульки полетели ровно в цель. Размолотила верхнюю мишень, перешла на нижнюю и проделала там дырку, сместилась на правую и сотворила с ней тоже самое, а затем начала пробивать и левую. Перевела огонь на одну из пластиковых бутылок, стоящих внизу, долго-долго била в одно место, пока из неё не брызнула вода. Закончились шарики в первом приводе, Лиза схватила второй. И снова первые выстрелы легли рядом с мишенью, а затем стали попадать ровно в цель. Закончились шарики во втором приводе, взяла пистолет и продолжила стрелять уже из него.

Девушки перестали хихикать и ошеломлённо смотрели на Лизу, словно видели её впервые. Володя оставил Кристину и пошёл к столу, возле которого шла стрельба. А Паша так и замер с двумя приводами в руках, только опустил их вниз и стоял с приоткрытым ртом. Игорь в полном изумлении двинулся за Володей, забыв отключить камеру на телефоне, а Слава тихо присвистнул и что-то восхищённо бормотал себе под нос, наблюдая, как стреляет его кухонная помощница.

Из-за беседки выбежал Рома. Он сначала вообще не хотел идти ко всем остальным, но, услышав быстрые уверенные хлопки, бросился к беседке. Он как раз появился, когда рыжая грохнула второй привод на стол и схватила пистолет, отстреляла полную обойму и взяла второй. А когда закончились шарики и в этом пистолете, Лиза опустила его на стол и сорвала с себя страйкбольные очки.

— Знаешь, Кристина, ты права. Это и правда скучно!

Развернулась и зашагала к парковке. Никто не рискнул пойти за ней, потому что все почувствовали, что девушка на взводе и лучше её оставить одну, спохватились только, когда вдруг заработал мотор одной из машин.

Рома бросился на парковку, но увидел лишь отъезжающую “десятку”, которую уже было бесполезно догонять; она проехала через главные ворота и помчалась по просёлочной дороге.

Игорь подошёл к Самойлову и встал рядом:

— Господи, что у вас на этот раз случилось? — тихо спросил он.

Слава тоже пошёл за ним, но, услышав вопрос Игоря, остановился и зашёл за угол беседки.

— Я ей наговорил гадостей, — честно сознался Рома. — И, кажется, она сильно обиделась. — Встретил осуждающий взгляд друга. — Ой, вот только не надо этого!

— Что не надо-то? — разозлился Игорь. — И вообще, что между вами происходит? Что она, что ты, как пороховая бочка: чуть что, сразу взрываетесь.

— Понятия не имею, что с ней такое, — удручённо проговорил Рома. — Я просто увидел, как она таскает всю эту посуду, и не на шутку разозлился. Короче. Не спрашивай! Всё. Не знаю я.

— Всё с тобой понятно! — Игорь махнул рукой и направился обратно на поляну с мишенями.

— Что тебе понятно? — с вызовом в голосе спросил Рома. — Обоснуй!

— Отвали, — бросил Игорь через плечо и скрылся за беседкой.

А Рома какое-то время ещё стоял на парковке, не зная, что делать дальше; почему-то больше не хотелось оставаться здесь, и даже перспектива порыскать по лесу в поисках их нового марксмана уже не радовала.