Эпизод 11: Разговор по душам

Лиза удивлённо приподняла брови, взяла чайник и разлила чай по чашкам, насыпала себе две ложки сахара и, тихонько помешивая, заговорила.

— Давай кое-что сразу проясним. — Она твёрдо посмотрела в глаза Самойлову. — Нет никаких “нас с тобой”! Есть ты. Есть я. И те обстоятельства, из-за которых мы вынуждены терпеть присутствие друг друга. Всё!

— Как скажешь, — легко согласился Рома, подул на чай и осторожно отпил. — Что-нибудь ещё?

— Да! — Лиза отставила свою чашку и сложила руки на груди, словно защищаясь. — Что будет, когда ты заберёшь свою машину из ремонта и мне больше не придётся тебя возить?

— Как раз об этом я хотел поговорить, — ответил Рома. — Ты продолжишь и дальше работать на меня.

— Но как? — удивилась Лиза. — Я что, и дальше буду тебя возить?

— Нет. Я придумал для тебя нечто особенное. — Рома лукаво улыбнулся. — Но это наверняка придётся тебе по душе.

— И что же это такое?

— Это то, что ты умеешь делать лучше всего, — продолжал Рома, наблюдая за реакцией своей собеседницы. — Учиться.

Лиза в полном изумлении посмотрела на него, и Самойлов решил пояснить:

— Мне нужно закрыть все свои “хвосты”, — он довольно улыбнулся. — В основном это доклады и рефераты, с устными я разобрался сам, там, правда, осталась парочка зачётов, но это уже ерунда. — Насмешливо приподнял бровь, замечая интерес на лице рыжей. — В общем, я тут узнал от старосты вашей группы, что ты у нас, оказывается, отличница, спортсменка, умница и всё такое.

— Я не поняла, а зачем ты вообще обращался к старосте нашей группы? — с нажимом в голосе поинтересовалась Лиза; было неприятно думать, что кто-то свяжет её имя с этим “золотым мальчиком”, и так шороху наделала аварией в первый день, а тут ещё вдруг поползут разговоры о том, что сам Самойлов ею интересовался.

— Мне ведь нужно было как-то узнать, где ты живёшь. А наш Паша дружит с вашей Олей. — Рома продолжал с интересом наблюдать за рыжей. — Понадобилось всего-то сделать пару звонков. И — вуаля, я уже стою во дворе твоего дома, рядом с виновницей ДТП. — И решил сразу всё до конца прояснить: — Итак! Ты возьмешься за эту работу?

— Нет, — отрезала Лиза. — Я не стану этого делать.

— Послушай, каждый труд должен быть справедливо оплачен, в противном случае он превращается в эксплуатацию. — Рома решил зайти издалека. — Понимаешь, мне не нужна уборщица, посудомойка, водитель или дворник, — перечислил он все профессии, которые рыжая когда-то сама упомянула, пытаясь рассказать о своих сомнительных достоинствах. — Мне нужен твой аналитический склад ума. И да, я собираюсь платить тебе за твои услуги.

Лиза ошеломлённо уставилась на Рому, ей показалось, что она ослышалась. Неужели речь идёт о самых настоящих деньгах? На всякий случай решила уточнить:

— В смысле “платить”?

— Ну что здесь непонятного? — усмехнулся Рома. — Сделала свою работу — получи оплату.

Он ещё договаривал фразу, как Лиза неожиданно для себя выпалила:

— Сколько?

— Понятия не имею. — Рома предполагал, что ради денег рыжая согласится на его предложение, но услышав её это деловое, лишённое каких-либо эмоций, “сколько”, почему-то разозлился. — Посмотри в сети, где что сколько стоит, я тебе заплачу столько же, — довольно резко проговорил он и недовольно сжал губы.

— Не поняла, — растерялась Лиза, не замечая перемены в лице и тоне собеседника. — А что, есть такие сайты, которые предлагают рефераты для студентов?

— И не только для студентов, — просветил её Рома. — Многие прибегают к услугам подобных специалистов. Если есть деньги, можно купить всё.

Лиза быстро взвесила все “за” и “против”, рассуждая про себя: “Я вполне смогу заниматься этим после работы в кафе, правда, резко сократится время для сна, но зато и долг быстрее выплачу”. Такое в её жизни бывало, и не раз, когда она готовилась к олимпиадам или же шла на пересдачу за высшим баллом.

— Хорошо. Я согласна, — улыбнулась она. — Кстати, что ты там говорил насчёт эксплуатации? — Озадаченный взгляд Самойлова позабавил её. — А как насчёт тех дней, когда я возила тебя? Кстати, не только по городу, но и за город? Мне посмотреть расценки такси?

— Э нет, дорогая, — возмутился Рома. — Это была вынужденная мера: я остался без колёс по твоей вине, и ты любезно на это время взяла на себя обязанность моего водителя.

— А как насчёт того раза, когда мы грабили твой дом? — поинтересовалась Лиза, вспоминая, какого страха натерпелась в тот день.

— М-м? — удивился Рома тому, что она вообще вспомнила об этом. — Мы не грабили!

— Это ты не грабил, — уточнила Лиза. — А я грабила! Я была уверена на сто пятьдесят процентов, что нарушаю закон. Да мне никогда в жизни не было так страшно! В общем, требую возмещения морального вреда в виде материальной компенсации.

— Че-го? — удивился Рома. — Вот же наглая девица! Между прочим, это я пострадавшая сторона. Это меня через забор перекинули, и я чуть шею себе не сломал, а ещё испортил замечательные джинсы и порвал любимую куртку, которую мне привезли из Италии в подарок. — Задумчиво помолчал. — Точно, нужно пересмотреть сумму твоего долга.

— Забудь! — всполошилась Лиза, вскакивая из-за стола и стараясь не смотреть на гостя. — Подумаешь, какие пустяки: малость испугалась. Где наша не пропадала. — Она решила сделать вид, что не услышала последних его слов. — Будешь ещё чай? — поинтересовалась она, включая газ и ругая себя на чём свет стоит: зачем вообще завела об этом речь?

— Буду, — ответил Рома, насмешливо кривя губы. — Тем более у меня остались ещё вопросы. Ты не против? — спросил он вкрадчивым тоном.

— Нет, конечно, — согласилась Лиза, стараясь отвлечь своего собеседника от коварных мыслей. — Задавай свои вопросы, я с удовольствием отвечу, — заверила она, возвращаясь с кипящим чайником.

— И можно спрашивать о чём угодно? — лукаво прищурившись, спросил Рома.

— Да, — разрешила Лиза, разливая кипяток по чашкам и садясь напротив гостя.

— Скажи, где ты научилась так стрелять? — Рома положил ломтик лимона себе в чашку. — И кстати, этот вопрос интересует не только меня. Там у Славика случился приступ счастья от такой показательной стрельбы, всё никак не мог успокоиться после того, как ты уехала. А Паша так вообще знаешь, что сказал? — Рыжая ожидающе посмотрела на него. — Он с совершенно ошарашенным видом спросил: она что, грёбаный ниндзя? — он попытался максимально передать интонацию друга.

Лиза, услышав это, подавилась чаем и закашлялась до слёз.

— Господи, — кое-как проговорила она, продолжая кашлять. — Почему ниндзя-то, да ещё и грёбанный?

Рома быстро подошёл к ней и легонько постучал по спине.

— Потому что Паша у нас довольно оригинальная личность: что пришло первое в голову, то и сказал, — усмехнулся, вспоминая, какой его друзья устроили диспут на тему, где обычная девчонка могла бы так научиться стрелять. — Не, ну правда, откуда ты такая взялась? — проникновенным голосом проговорил он, склоняясь над ней. — Ты словно с другой планеты: не замечаешь очевидного; понятие о том, что хорошо, а что плохо у тебя явно не совпадает с общепринятым; тебе безразлично мнение о тебе окружающих. — Лиза перестала кашлять и подняла голову, а Рома ошеломлённо уставился в её лицо и наклонился ещё ниже, пытаясь получше рассмотреть эти светло-зелёные глаза с рыжим ободком вокруг зрачка. Это заставило девушку откинуться на стуле. А он продолжал: — Ты спокойно сдаёшь дисциплины на золотой значок ГТО вместе с парнями, дерёшься, как профессионал, это мне, кстати, охранник рассказал, — усмехнулся, замечая удивление на лице рыжей. — А то, как ты стреляешь, у нас называется уровень “Бог”. А ведь из нас никто так не умеет, хотя за плечами не один год тренировок. — Замолчал, прислушиваясь к тому, как громко бьётся чьё-то сердце: его или её? — Кто же ты такая, Лиза? — прошептал он. — Кто?

Они настолько близко оказались друг к другу, что Рома ощутил, как пахнут её волосы — обычным травяным шампунем, но этот запах подходил ей. Рыжая смущённо смотрела на него, не отрывая глаз, а её влажные от чая губы чуть приоткрылись.

Но тут Лиза опомнилась, упёрлась в грудь Самойлова рукой и тут же одёрнула её, словно обожглась, и тихо попросила:

— Ты не мог бы немного отодвинуться?

— Хорошо. — Рома резко выпрямился и вернулся на своё место, приложился к чашке с чаем: во рту как-то внезапно пересохло; чуть промочив горло, спросил: — Ты мне ответишь?

Лиза едва заметно улыбнулась и тихо заговорила:

— Было время, когда я думала, что все так умеют, — усмехнулась. — Наивная была, молодая, глупая, — словно оправдывалась она. — А всё потому, что там, где я провела всю свою сознательную жизнь, физподготовка, умение владеть оружием, а также следование уставу и дисциплина считались нормой.

Рома отставил чашку и удивлённо посмотрел на неё:

— Господи, я даже предположить не могу, что это за место такое!

— Нормальное место. — Лиза тихо засмеялась. — Это военные гарнизоны, при этом прошу заметить, каждый раз разные, но зато одно всегда неизменно: служебные квартиры, казённая мебель, и моими няньками обычно были военные.

— Лиза, кто твой отец?

— Военный следователь, — ответила Лиза и понимающе улыбнулась: ей не раз доводилось наблюдать такую реакцию людей; у Ромы вытянулось лицо, глаза удивлённо округлились.

— Ты что, генеральская дочка?

— Ну, почти. Папа сейчас полковник, но он учится в академии при генеральном штабе, и в следующем году мы уже точно будем обмывать его новые погоны, но это я так, к слову про “обмывать”, у нас-то никто не пьёт.

— Я не знаю, что сказать, — честно сознался Рома.

— А не надо ничего говорить, — ответила Лиза. — Я другой жизни не знаю и, если честно, не представляю. Знаешь, как мне сложно было, когда нам впервые пришлось жить не в закрытом военном городке, а в самом настоящем городе, среди людей, которые не имеют никакого отношения к воинской службе, а иногда и вовсе не представляют, что это такое, — грустно усмехнулась. — Вот тогда я впервые узнала, что, оказывается, не все живут по уставу и соблюдают режим, а то, что я умею, пугает окружающих и вызывает много вопросов.

Рома всегда восхищался жёнами офицеров, но никогда прежде не думал о том, каково живётся детям в таких семьях, ведь по сути военные гарнизоны — это закрытое общество со своими правилами и инфраструктурой, и хочешь ты того или нет, но формирование личности происходит под воздействием постоянного давления внешних и внутренних факторов такой системы.

— А как же твоя мама? Она тоже всем довольна? — тихо спросил он, почему-то подумав, что его мать уж точно не согласилась бы переезжать с места на место за своим мужем, как верная офицерская жена.

— У меня нет мамы, — равнодушно буркнула Лиза. — Только папа.

— Прости, я не знал, что у тебя умерла мама, — с сочувствием в голосе проговорил Рома. — Соболезную.

— Почему умерла? — удивилась Лиза. — Она жива, здорова, у неё другая семья, муж, двое детей, и, по-видимому, она вполне счастлива, — чуть печально улыбнулась.

Рома только хотел поделиться, что в шестнадцатилетнем возрасте тоже потерял мать, но услышав, что сказала Лиза, передумал и удивлённо посмотрел на неё: “Неужели такое возможно, чтобы мать могла просто так оставить своего ребёнка и спокойно продолжить строить жизнь дальше?”

— А ты с ней встречалась, разговаривала? Почему она так сделала? — спросил он и надавал себе мысленных затрещин: “Вот нафига лезть в душу?”

— Нет, я с ней не встречалась. — Лиза смущённо замолчала, не зная, рассказывать или нет, что всё же нашла её. — Но я её видела, — всё же призналась она. — Правда, со стороны.

— Но как же так? — тихо спросил Рома, думая про себя, как так можно: найти и не поговорить с самым важным человеком в своей жизни.

Лиза покосилась на него, думая, что тот спрашивает о том, как она смогла найти свою мать.

— Отца пригласили в Ростов-на-Дону для консультации, и мы какое-то время жили там; однажды он проговорился, что это родной город моей матери, и что они именно здесь когда-то познакомились. А дальше всё очень просто… Эта женщина совершенно не пряталась, у неё есть страницы во всех доступных соцсетях, указан возраст, где училась, а в Фейсбуке так вообще отмечено значком, где сделаны последние фотографии, на которых она в обнимку со своими малышками, — Лиза грустно улыбнулась. — В общем, я нашла тот дом, тот двор и отправилась на серьёзный разговор со своей матерью. — Криво усмехнулась и долго молчала, а потом тихо добавила: — Но так и не осмелилась подойти.

— Но почему? — взвился Рома: это было выше его понимания!

— А зачем? — Рыжая подняла взгляд на Самойлова. — Она была такой счастливой в окружении своих малышек. И знаешь, — усмехнулась, вспоминая тот день, — эти девчонки такие же рыжули, как я.

— Сколько тебе было тогда лет? — негромко спросил Рома; он так ярко представил, как одинокая девочка сидит на лавочке и наблюдает за счастьем своих единоутробных сестёр! Но не знал, что сказать, да и нет таких слов, которые смогли бы вылечить раненое сердце ребёнка.

— Пятнадцать, — просто ответила Лиза, поднимаясь из-за стола и убирая чашки в раковину. — Да всё это ерунда! — отмахнулась она. — Давай поговорим лучше о темах, на которые мне придётся писать рефераты, я пока начну собирать литературу. Я сейчас. — Она бросилась к себе в комнату, через минуту вернулась с тетрадью и ручкой, уселась напротив гостя и ожидающе уставилась на него. — Говори, а я буду записывать, заодно оценю, по силам ли это мне.

— Лиза, — не унимался Рома. — Я бы хотел понять, как... — и замолчал, не зная, как спросить о том, почему она воспитывалась отцом, а не осталась с матерью.

— Да что тут понимать? — Лиза решила, что его интересует, как такое случилось, что родители расстались. — Они пытались построить семью. Правда! Целых два года были вместе, пока она окончательно не поняла, что такая жизнь не для неё. Они расстались тихо-мирно. Она уехала домой, нашла хорошую работу, начала учиться заочно, и вдруг так некстати обнаружила, что беременна. — Понимающе покивала головой. — Ей просто на тот момент не нужен был ребёнок, поэтому она отдала меня отцу. Вот и вся история. Понимаешь, я даже не могу на неё обижаться, — улыбнулась, — потому что понимаю: такое могло случиться с каждым.

— Нет, не могло, — возразил Рома. — И не каждый бы так поступил. Не оправдывай её!

— Вот чего ты сейчас разозлился? — серьёзно спросила Лиза, очень хорошо чувствуя его настроение.

— Я разозлился? — удивлённо переспросил Рома. — Да, я разозлился! — согласился он, повышая голос. — Потому что это тупые отмазки, чтобы скинуть с себя ответственность на кого-то другого. Короче, ни одна нормальная мать не оставила бы своего ребёнка, если, конечно, она бы не ум..., — он замолчал, едва переводя дыхание от переполняющих чувств и всколыхнувшихся воспоминаний о своей личной потере, и не смог закончить фразу.

Лиза накрыла его руку, сжатую в кулак, своей ладонью. Рома тотчас перехватил её пальцы и крепко сжал.

— Сочувствую. — Лиза почему-то не сомневалась, что его матери нет в живых, хотя он никогда об этом раньше не говорил. — Твоя мама болела, да? — робко спросила она и, не получив ответа, продолжила: — Иногда так бывает, да. Уходят самые лучшие, родные, любимые. И уходят навсегда, — почти шёпотом договорила она.

— Она просто в какой-то момент перестала сопротивляться своей болезни, — со злостью проговорил Рома. — Я видел, что она сдалась.

— Рома, — позвала Лиза, наклоняясь к нему и заглядывая в глаза. — А ты уверен, что она просто сдалась, отказавшись бороться до конца? — И негромко добавила: — А может, у неё совсем больше не осталось сил?

Рома в полном изумлении посмотрел на рыжую. На мгновение они так и застыли, глядя друг другу в глаза и держась за руки. Первой опомнилась Лиза, смущённо отодвинулась, вернулась на свой стул, открыла тетрадь и уверенной рукой написала заголовок.

— Ну так что там за темы у тебя? — каким-то скрипучим голосом спросила она и смущённо покашляла, чтобы прочистить горло.

Рома смотрел на девушку задумчивым взглядом и молчал.

— Рома, — напомнила Лиза о себе.

— Давай я тебе скину темы, как до дома доберусь, — предложил Рома, чувствуя, что его спокойствию и отчуждённости только что пришёл конец; казалось бы, разговор с практически незнакомым человеком, а душу словно вывернули наизнанку. Он незаметно коснулся пальцами места на своей руке, где недавно лежала ладонь рыжей. — Я сейчас не помню, — соврал он и решил ещё раз уточнить: — Значит, это железно, что ты напишешь вместо меня реферат и доклад?

— Да, я же сказала. — Лиза с хитрым видом улыбнулась. — Но предупреждаю, это будет стоить тебе дорого.

— Не дороже денег, — буркнул Рома, наблюдая, как Лиза рисует жирный вопросительный знак напротив слова “тема”. — Но у меня есть одно условие! — Девушка удивлённо посмотрела на него. — Ты должна бросить работу в нашей столовке, — категорично заявил он и с силой сцепил пальцы, ожидая ответа.

— Почему? — спокойно спросила Лиза и откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди.

— М-м? — растерялся Рома. — Потому что я так хочу! — ответил он, понимая, насколько глупо прозвучало его высказывание, но ничего умного не приходило в голову. — Не место тебе там!

— А где мне место, Ром?

— Да как ты не понимаешь? Это не та работа!

— Это всего лишь работа, на которой платят деньги, — Лиза, сама того не замечая, повысила голос. — Я только нашла это место и не собираюсь уходить оттуда только потому, что тебе взбрело в голову поставить такое условие, — твёрдо произнесла она и упрямо вскинула подбородок. — Если тебя это не устраивает, придётся поискать кого-нибудь другого, кто напишет твой реферат, — подчёркнуто вежливо проговорила она и ожидающе уставилась на своего непредсказуемого собеседника: это же надо было всё вот так испортить! А ведь ей на мгновение показалось, что он не такой уж и плохой и они со временем смогут поладить.

Рома какое-то время смотрел на Лизу тяжёлым взглядом, у него так и чесались руки схватить эту упрямую девчонку и хорошенько отходить её ремнём по заднице.

— В общем, делай что хочешь, но реферат мне писать будешь ты! — заявил он и резко встал со стула. — Мне пора. — Быстрым шагом направился к выходу, впрочем, со стороны это больше походило на бегство. — Я посмотрю, как ты всё успеешь, — бурчал он себе под нос, как старый дед. — И полы натирать, и окна мыть, и писать рефераты для себя и меня, — криво усмехнулся.

— Успею, — упрямо ответила Лиза на это ворчание, провожая гостя до двери и высверливая взглядом дырку между его лопаток.

— Поживём увидим, — с сомнением в голосе произнёс Рома и вышел на лестничную площадку, не оглядываясь, прошёл к лифту.

Лиза закрыла за ним дверь и прилипла к глазку, думая про себя:

“Странный день! Странный разговор! Странный Самойлов!”