Глава 3

Первое, что меня ошеломило, когда портал закрылся за нашей спиной, это что я оказалась в самой настоящей снежной пустыне. Ничего, похожего на человеческое жильё вокруг.

Тёмно-сизое, свинцовое небо надвинуто было низко на горизонт, как шапка на хмурые брови.

Сверху, и сбоку, и даже, кажется, снизу всё мела и мела густыми хлопьями метель. Под шубку пробрался холод, я поняла, что к таким морозам меня моё вечное южное лето не готовило. Нет, у нас бывал, конечно, зимний снег. Парочку недель под Новый год. Но именно что снег! Снежочек. Не взбесившееся злобное снежище.

А тут следы заметало сразу же, стоило выдернуть ногу.

Горнист захлебнулся звуками и кажется, слегка примёрз к инструменту, потому что очень быстро умолк, пригорюнился и стал отставать. Как-то так вышло, что во главе колонны оказалась я. Как будто даже наши бравые стражники спрятались за мои спины. Включая Лестара. И я их в чём-то понимала — кто их знает, этих северян. Живут в таком странном месте. Вряд ли они похожи на нас. Поди догадайся, что у них на уме. А так хоть надежда, что сообразят — невеста принца в гости явилась.

Вернее, я утешала себя, что в гости. Никак не хотелось осознавать, что возможно насовсем. Это ещё не укладывалось в голове. Ведь ещё утром я бродила по увитому пышными розами саду и строила мечтательные планы на будущее.

Планы увяли и замёрзли сосулькой, примерно как я сейчас.

Ничего не оставалось, кроме как тащиться вперёд, переставляя деревенеющие ноги и преодолевая сопротивление ветра. Спешно накинутый меховой капюшон тоже не спасал. Под него очень быстро намело снегу. Проклятый снег был везде! Забивался за шиворот, морозил тщательно завитые локоны до состояния звенящего наста. Хлопьями лип на ресницах.

А тёмные силуэты впереди и не думали приближаться. Просто стояли там и ждали нас. Почему-то появилась уверенность, что смотрят свысока на жалких изнеженных южан и проверяют — дойдут, не дойдут? Слабакам на Севере делать нечего. И плевать им, что мы с Запада. Так далеко от снежной пустыни для них все, наверное, южане.

Я разозлилась.

Очень сильно разозлилось.

Дойду несмотря ни на что!

Но почти на самом гребне заснеженного холма меня поджидало новое испытание.

Остервенелый собачий лай — низкий, хриплый, угрожающий.

Троих псов на цепях, намотанных на голую кисть руки держал самый высокий из встречающих. Псы рвались со своих стальных поводков — здоровенные, злющие, с таким густым белым мехом, что я бы приняла их за белых медведей из книжек с картинками. Но собачий лай ни с чем было не спутать. До меня вдруг дошло, почему род здешних королей отец назвал Северными псами. У них ведь и на эмблеме — то ли волк, то ли пёс.

Я замерла. Меня сковал такой ужас, что ни за что на свете я бы не сделала и шагу, даже под страхом смерти. Мне показалось, что мужчина, что держал свору, усмехнулся.

А потом передал цепи кому-то из спутников, и собак увели.

Мужчина откинул капюшон. Я увидела снежно-белые волосы до плеч, почти не отличимые цветом от вьюги. И холодные как лёд прозрачно-голубые глаза, которые медленно смерили меня с ног до головы оценивающим взглядом.

Я осмелилась сделать еще два шага. Кое-как склонилась в неуклюжем реверансе. По-прежнему крепко придерживая капюшон своей шубки — повторить подвиг встречающего у меня не было никакого желания.

Хотела что-то сказать онемевшими губами, но не получилось.

— Добро пожаловать на Север, принцесса.

Я склонилась ниже.

— Следуйте за мной.

Руки мне никто не предложил. Я неловко выбралась из реверанса и просто пошла за ним по глубоким следам.

Остальные северяне окружили кольцом нашу процессию, то ли охраняя нас, то ли карауля, и все вместе мы перевалили за гребень холма. Далеко внизу переливались сонмом огней белые стены последнего северного оплота Империи.

У меня ещё были иллюзии, что может быть, я обозналась, но когда я вслед за своим провожатым вошла под белые каменные своды дворца, и он небрежно сбросил плащ на руки подбежавшему слуге — увидела на правом запястье искристый снежный узор. Парный моему.

Невольно спрятала руку за спину.

Расторопная служанка в белом чепце подбежала ко мне и с поклоном, протянув руки и не поднимая лица, стала ждать, пока я отдам ей шубку. Когда я это сделала, уловила быстрый любопытный взгляд. Девушка меня рассматривала, ей было явно очень интересно, но стоило мне ответить на этот взгляд, как она тут же поспешно опустила глаза.

Тем временем беловолосый мужчина уже уходил вперёд, не дожидаясь меня. Лишь один раз обернулся через плечо, убедился, что я вновь следую за ним и возобновил движение.

Я поняла, что снова злюсь.

Или это очередное испытание?

На принце был белоснежный камзол в серебристых узорах. Красивая ткань, будто снегом припорошенная, или расцвеченная инеем. Здесь всё было белое, серебряное, светло-серое. В каменной резьбе на стенах тут и там — собачьи оскаленные морды. На гобеленах — белые псы, загоняющие оленей. Тут и там встречались и настоящие звери — одни лежали по углам, другие даже взбирались на диваны, поставленные вдоль стен бесконечных коридоров. Дремали на них, положив лохматые головы на передние лапы. Такие собаки приподнимали головы и провожали нас пугающе-пристальными ярко-голубыми взглядами. Видимо, решали, что раз хозяева пустили, то чужакам здесь находиться можно, и снова опускали головы дремать.

Да уж! К собакам они тут явно относятся лучше, чем к гостям.

Принц подождал меня, наконец, у входа в главный зал. Я обрадовалась, когда распахнулись створки и оказалось, что этот зал по совместительству ещё и трапезный. Здесь наконец-то было почти тепло, хотя каминов я не заметила. А ещё были установлены длинные столы, заставленные всякой всячиной.

Наконец-то мой спутник подал мне локоть, и я уцепилась за его сгиб. Серебристая ткань на ощупь была холодной.

Наши руки с браслетами неожиданно оказались так близко, что мне стало не по себе.

Я невольно скользнула взглядом по рукаву вверх, до аккуратно разложенных по широким плечам светлых волос, чеканного профиля, резко очерченных, плотно сжатых губ.

Вольфред. Принц Вольфред, наследник Северного трона. Неужели это мой будущий муж? Я не могла себя об этом не спрашивать. Что значит быть женой? Что значит принадлежать кому-то всецело, с ног до головы, телом и душой? Смогла бы я принадлежать… ему?

— Вы ведь знаете… для чего я прибыла сюда? — спросила я. Мне нестерпимо хотелось свести, наконец, нашу и без того отрывочную беседу, с которой знакомил принц меня с дворцом, к самому главному. Теме, которую он до сих пор тщательно обходил.

— И для чего же по-вашему? — принц слегка повернул голову ко мне и чуть приподнял бровь. Он как будто устраивал мне какой-то экзамен, проверял, что я отвечу.

Я совсем стушевалась. Совсем не так рисовалась мне встреча с нетерпеливо ждущим меня — конечно же, столько лет! — женихом.

— Чтобы стать вашей невестой?.. — полувопросительно ответила я.

— А вот это будет видно по итогам вашего здесь пребывания, Иллирика.

Короткая улыбка скользнула по его губам — улыбка, которая никак не затронула взгляд. Две ледышки снова оглядели меня внимательно, и озноб прошёл по моей спине.

— Её высочество Иллирика, принцесса Западных стражей! — торжественно возвестил кто-то.

Я поспешила отвернуться от жениха.

Принц ввёл меня в трапезную, и все разговоры тут же прекратились.

Все, кто сидел за обильно накрытыми столами — а были там и мужчины, и женщины, уставились на меня.

Тут только я сообразила, что выгляжу, как стремительно оттаявший по весне куст, на котором по какому-то страшному недоразумению ещё остались висящие лохмотьями осенние листья.

Точнее сказать, отвратительно. Почему мне не дали времени передохнуть и привести себя в порядок? Неужели так и было задумано? Для чего? Унизить, увидеть без прикрас — или проверить моё умение держаться на публике?

Моя гордость предпочла последнее.

Ну я и держалась изо всех сил, пока принц обводил меня торжественно по кругу и я делала реверансы перед всеми мало-мальски родовитыми местными дворянами.

Последним почему-то подвели к Его величеству Вольфмеру, седому и слегка всклокоченному старику, ужасно тощему, так что казалось, корона вот-вот с него слетит, или как минимум переломит шею. Ему я из последних сил улыбнулась особенно очаровательно. Тем более, что из-под косматых бровей на меня метались вовсе не такие уж старческие, а очень даже пронизывающие взгляды.

Дальше меня наконец-то отпустили поесть. Место отвели по левую руку от жениха.

От какого-никакого тепла и — о боги! — еды меня на меня постепенно нападала какая-то сонная отупелость. Но всё это время я не переставала улыбаться, следить за осанкой, отщипывать крохотные кусочки, изящно обращаться со столовыми приборами, кротко и односложно отвечать на редкие вопросы принца… в общем, делала всё, чтобы отстоять папенькину честь и не опозориться перед хозяевами.

Я почти уже понадеялась, что это уже всё — но следующим испытанием были танцы. Одна за другой пары выходили в центр зала, обрамлённый со всех сторон столами. По счастью, я знала почти все танцы, кроме некоторых местных.

Сам принц меня танцевать не водил — он, кажется, предпочитал разглядывать со своего места, как я двигаюсь. Но мне приходилось отвечать на каждое приглашение, а их было не просто много, а о-о-о-очень много.

По традиции, венценосная особа не вправе отказываться от таких предложений, она обязана «осчастливить» своим вниманием всех, иначе получится, что кому-то оказали преимущественное внимание, а подобное недопустимо. Одна из самых сложных обязанностей любой принцессы. После некоторых балов у меня ноги бывали стёрты в кровь, но этикет требовал благосклонно и ровно улыбаться каждому кавалеру.

В конце концов я поняла, что ещё немного, и свалюсь в обморок. Едва отгремел очередной танец и я избавилась от повторения в который раз одних и тех же любезных ответов на одни и те же вопросы нового партнера по танцу, воспользовалась короткой паузой и поспешила к своему месту.

Стол решила обойти по дальней дуге, чтоб не попасться на глаза очередному претенденту на издевательство.

Когда подходила, принц сидел ко мне спиной и разговаривал с отцом. Не понижая равнодушно-светского тона и не скрываясь. А что — они ведь были у себя дома…

— Да, думаю подойдёт. Не стану отказываться. Мордашка ничего, под платьем, судя по всему, всё как надо. Рот открывает редко — что ещё для хорошей жены надо?

Обида полоснула сердце ржавым ножом.

Я медленно попятилась, а потом развернулась и пошла, не разбирая дороги — лишь бы подальше. Мне попался какой-то боковой выход из трапезной, а за ним ещё один коридор, которого прежде не видела. По счастью, в нём не было собаки. Зато была одинокая старушка с крупной родинкой на носу.

— Чего-то ищете, милая?

Не знаю.

Не знаю, чего ищу. Только вряд ли найду это здесь. В этом месте. В этом чужом для меня мире.

— Уборную. Мне бы… освежиться. Не скажете, где?..

Старушка хитро сверкнула глазом из-под косынки.

— Не уборную тебе надо. А место, где одной побыть, где никто не увидит. Это уж мне не надо рассказывать, я старая женщина, за версту чую. Сама когда-то девкой была в незапамятные времена, ещё помню, когда слёзы из-за парней рекой льются, что рыбу в ней ловить можно. Пойдём-ка!

Было глупо следовать куда-то за незнакомой женщиной в незнакомом месте. Там, где каждый мой шаг будет оценен и взвешен на самых точных весах.

Но кажется, у меня внутри что-то сломалось. У куклы кончился завод. Пружинка лопнула.

Шли мы недолго.

Старуха толкнула ещё какую-то неприметную дверку и вытолкнула меня… в крохотный сад. Дикий, заросший, ещё не утративший ярко-алой листвы.

— Что это? За чудо…

— Один из артефактов нашего короля согревает дворец. Зимнему саду вот тоже тепла достаётся. Его охраняют тщательно, но про эту дверцу никто почти не знает. Можешь здесь спокойно поплакать в своё удовольствие, никто не потревожит.

Она закрыла за мною дверь.

Я прошла вперёд, не веря глазам. Такой осколок осени посреди зимы… Зимний сад был круглый, высоко над головой виднелся стеклянный свод с налипшим на него тут и там снегом.

Яркие кусты, золотые и багряные, кое-где с чёрными ягодами. Карминная листва резных клёнов. Рябины. Ещё какие-то северные деревья, названия которых я не знала.

И прямо посреди всего этого великолепия — роскошное царственное дерево неизвестной мне породы, у которого листья были как звёзды. Толстенный ствол в три охвата, могучие ветви, протянутые как руки во все стороны. Крона едва не пробивала купол. Густая листва обильно покрывала сучья и укрывала сенью корни, тут и там взрывавшие каменный пол.

Словно кто-то разжал внутренние тиски.

Я думала, что буду плакать. Но слёз не было.

Была только отчаянная, всепоглощающая ярость.

— Почему… как они могут… как они все могут делать такое с моей жизнью?

Мне хотелось выплакаться дереву, как живому другу. Другу, которого у меня никогда не было по-настоящему. Казалось почему-то, что поймёт.

— Тебе-то хорошо. Растёшь здесь и горя не знаешь. А я… меня словно посадили в ловушку. Как бы тебе объяснить, чтоб понятнее… Как будто выкопали и выбросили. Обрубили все корни. Отобрали воздух. И… боги, как же я зла! Смертельно зла на них всех!!

Ну вот. Призналась хотя бы дереву, и стало капельку легче.

Я вырвала из волос бутоньерку с южными цветами, которую везла из самого дома и которая совсем уже, кажется, завяла. В ярости швырнула её в кусты. Чуть-чуть полегчало.

Моя надежда, что принц от кажется от такой невесты, растаяла как дым. Кажется, не осталось больше ни единого шанса на спасение. Все мои мечты останутся мечтами. Красивую куклу доставили по назначению, упаковали в коробку и перевязали лентой. Осталось только подарить.

Отчаяние и ярость разрывали меня изнутри. Я закрыла лицо руками и топнула ногой. Ещё раз и ещё. Даже, кажется, тихонько зарычала от бессилия. Иначе просто лопнула бы.

— Эй, ты там, хватит крушить мой сад! Это откуда к нам явилась такая злючка?

Медленно-медленно я опустила руки.

— Я не злючка. Я принцесса, — ответила машинально. Уже осознавая, какую огромную ошибку совершила, поддавшись эмоциям в таком месте.

Ужасную ошибку.

— Принцессы злючками не бывают. Ври поубедительнее.

Я подняла голову, и натолкнулась на насмешливый взгляд карих глаз.

Их обладатель как ни в чём не бывало развалился на одной из веток прямо над моей головой и грыз яблоко.

Теперь понятно, почему я сразу его не заметила — на нём была одежда в цвет древесной коры. И длиннющие ноги свои этот парень вытянул так удачно, прислонившись к стволу, что совершенно слился с местностью.

А самое паршивое, что оттуда, с высоты, он отлично видел весь мой приступ отчаяния… ну, или может отчаянной злости скорее. Но не объяснять же, в самом деле, что обычно я — самое очаровательное создание на свете, просто сегодня не мой день! Катастрофически не мой.

К тому же продолжается.

Я похлопала ресницами.

— Это и правда ваш сад? Вы здесь работаете? Садовником, наверное.

На темноволосом, ужасно лохматом и непричёсанном парне была очень простая одежда из дешёвой ткани безо всяких вышивок и позументов, из чего вывод о его социальной принадлежности следовал сам собой.

— И это тоже!.. — рассмеялся он.

Значит, простолюдин. Так и думала.

— Замечательный сад! Ваша работа выше всяких похвал! — прощебетала я, мысленно прикидывая, как бы уже поскорее, не теряя лица, отсюда смыться.

— Э-э — нет! — он покачал огрызком яблока. — Этот номер у тебя не пройдёт. Я только что видел твой настоящий характер, Злючка! Так что можешь не строить из себя паиньку, тебе не идёт.

И улыбнулся ещё так издевательски, с ямочкой.

Фу, терпеть не могу таких! Насмешник. Ни капли понимания, как вести себя с девушками, тем более голубых кровей. И ведь старше меня ненамного — года на три-четыре, не больше. А самомнения!

Я вздохнула.

— Не выдавайте меня. Не хотелось бы только приехать, и уже оставить о себе плохое впечатление.

Зашелестели листья.

С кошачьей грацией садовник спрыгнул с ветки и возник вдруг прямо передо мной. Я невольно отступила. Тем более, эта коричневая каланча оказалась выше меня на две головы.

Вот же… себя, видимо, тоже удобрениями поливал.

— Ты, что ли, эта южная принцесска, из-за которой сегодня все на ушах стоят пол дня?

— Не южная, а западная! — огрызнулась я. Потом опомнилась и снова улыбнулась. — Иллирика, принцесса Западных стражей, к вашим…

— Мелкая какая-то! — вынес вердикт садовник, смерив меня прищуренным взглядом. — У вас там все такие карлики, на юге, или это тебе так не повезло?

Я вспыхнула и отвернулась.

Вот ещё с хамами я не разговаривала! Принялась поспешно искать глазами выход… и поняла, что не вижу вообще ни одной двери в кольце стен вокруг.

Ещё раз рассерженно выдохнула. Сдула прядь волос, некстати свалившуюся на лицо.

Хочешь-не хочешь, пришлось разворачиваться обратно. Хотя созерцать ехидную каланчу никакого удовольствия не было. Особенно учитывая, что судя по пляшущим в карих глазах чертям, каланча над моим беспомощным состоянием откровенно потешалась.

— Помогите найти выход! — потребовала я.

— Не слышу слова «пожалуйста», — ухмыльнулась ямочка.

Ещё и издевается! Это было последней каплей.

— Если вы немедленно не покажете мне дорогу, я нажалуюсь, что вы меня похитили! Своему жениху, между прочим, нажалуюсь. Который здешний принц. Слыхали о таком?

— Это который же из двух ваш-то? — продолжил потешаться кареглазый. Судя по всему, прислуга тут совсем от рук отбилась, потому что… а? Что? В смысле — который?

Вот на этом месте я пожалела, что вполуха слушала уроки по генеалогии, находя их подходящими разве что для послеобеденного сна.

— Который наследный! — с уверенностью заявила я.

— А, ну если так — то конечно! — пожал плечами садовник. И вздохнул. — Ну идём, Злючка. Ещё, чего доброго, и правда нажалуешься.

А потом выкинул куда-то в кусты огрызок и энергично зашагал совсем в другую сторону, чем та, что я ожидала. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним.

Правда, надо отдать должное — довёл меня садовник до трапезного зала намного быстрее, чем я добиралась сюда. Какими-то хитрыми ходами напрямик. Да ещё и ни разу не спросил, куда мне, собственно, нужно. Может ведь быть полезным, если хочет! Но видимо, ничем больше, как только просиживать штаны на деревьях и уничтожать урожаи, заниматься не любит, вот и торчит до сих пор в садовниках. Ленивый слишком, сразу видно.

Когда он дёрнул на себя очередную неказистую дверку, а за ней вдруг обнаружился тот самый зал, с непривычного ракурса только, я притормозила.

— Всё-всё, дальше я одна!

Ещё не хватало, увидят в такой непрезентабельной компании, разговоры пойдут. Оно мне надо? И так надо молиться всем богам, чтоб меня до сих пор не хватились.

Вредный садовник только отмахнулся.

— Молчи уж! Доведу до места, не то снова заблудишься.

— Стой, кому говорю! — вспылила я и притопнула. И не удержалась от того, чтоб вернуть ему порцию ехидства. — У вас на Севере вся прислуга такая, невышколенная, или это вам только не повезло?

Ямочки раздвинула белозубая улыбка. Стыдно ему, судя по всему, ни капельки не стало.

— Иди уже, Злючка! И помни — долг платежом красен! Так что только попробуй на меня нажаловаться.

Я фыркнула, вздёрнула нос и, прихватив кончиками пальцев свои юбки, с видом, преисполненным чувства собственного достоинства, вплыла в зал. В конце концов — мало ли за чем я выходила! Носик припудрить после долгого путешествия.

Садовник пропустил меня вперёд… а потом вошёл следом и притворил дверь.

Я опешила.

И всё глубже и глубже падала в пучину шока, пока следила, как в своих грязнющих ботинках, оставляя отвратительные следы на светлом паркетном полу, он протопал прямиком к главному столу. Королевскому.

А потом плюхнулся на пустующее место по правую руку от короля. По левую уже восседал мой жених.

Я к тому моменту, не в себе как сомнамбула, преодолела уже достаточно расстояния, чтобы услышать, как Его величество громыхает:

— Явился, не запылился! Где тебя черти носили, скажи на милость⁈

— Спал я, чего непонятного? — в подтверждение темноволосый широко зевнул и потянулся. Стул, на спинку которого он навалился всем весом, жалобно затрещал. — У вас поесть тут осталось что-нибудь, или принцесска ваша всё…

Король треснул скипетром по ножке стула, и «садовник» немедленно выпрямился.

— Не паясничай!

— Отец, да оставь уже его в покое. Бесполезно! — Красивое лицо Вольфреда скривила презрительная гримаса. — У оболтуса с детства никаких понятий о приличиях. Опозорит меня перед невестой.

— А, так она уже невеста? — вздёрнул тёмную бровь «садовник», подтягивая к себе блюдо с мясом и с энтузиазмом выглядывая, куда бы воткнуть вилку. — Ты же вроде собирался подумать.

— Уже подумал. Через неделю свадьба.

Я к тому времени чуть ли не к самому столу подкралась, каким-то чудом прячась за широкой спиной лакея с подносом и делая вид, что увлечённо выбираю с него десерт. От известия о неделе, правда, выронила.

— А не спешишь? Разве можно так быстро узнать человека? Мало ли, может у неё характер, как у ведьмы.

Ну спасибо, «садовничек»! Я тебе это припомню.

Вольфред рассмеялся.

— Это ты просто её ещё не видел! Более кроткой овцы, чем эта девчонка, ещё поискать. Я даже был разочарован. Признаться, думал, южанки более темпераментные.

Мне показалось, кто-то хмыкнул. Но я уже не стала разбирать, кто.

Решила, что надо срочно прекращать подслушивать. Иначе, чего доброго, не сдержусь и надену жениху на голову супницу. Будет знать, какие мы, южанки, «темпераментные»!

Кипя от гнева, я из последних сил нацепила на себя приличную улыбку и бросилась в другую сторону. К танцующим. Очень кстати меня тоже сразу пригласили. Мне срочно было нужно алиби, чтоб не возникло вопросов, почему я появилась в зале почти одновременно с этим, гадким… кстати, кто он?

— Простите мне моё невежество… — проворковала я своему партнеру в танце. Заодно хоть рассмотрела, что это полноватый седовласый северянин с шикарными усами, который не сводил с меня восторженного взгляда, кружа в танце. — Кто это там, по правую руку от Его величества? Кажется, не была ещё представлена этому… гм… господину.

— Вы о Его высочестве, младшем принце Дереке? — переспросил мой визави.

Я споткнулась, наступила себе на платье и чуть не упала.

Приплыли.