Глава 16

Доэль

Ладони горят, их колет изнутри магия. Моя собственная, та особая, которая, словно ручеек, перетекает по моему роду, питая каждое поколение. И я теперь точно уверен, к какому роду принадлежу. Чую печать единорога, что так уютно улегся на сердце.

Кругом лес, он сомкнулся ветвями над моей головой, лишь кое-где через кружево листитов пробивается яркое солнце. Дышится так легко и свободно, каждый вдох — словно глоток живительной силы, волшебного эликсира. Еще и под ногами полевые, чуть пряные травы, такие, которые и в руке сжать — целое преступление. Мягкие, сочные, полные ароматов и силы. И топтать их подошвами сапог кажется постыдным, будто бы я сминаю ногами дорогие шелка. Каждый миг здесь полон настоящего счастья, а тропка все вьётся и вьётся, неспешно возвращая меня обратно домой, к колдуну, и предрекая скорую встречу с опасным драконом.

Боюсь даже представить, как на самом деле Артур стал рабом. Уж наверняка не случайно и не ребенком. Щеку приласкала пушистая ветка, обняла каждым крошечным листиком, словно женщина провела ладонью по моему лицу, успокоила, подарила надежду. Скорей всего, дракон совершил тяжкое преступление, а может, даже, и убил кого-то из знати или из эльфов. Не зря же его клан не заступился за своего. У драконов сильные кланы, людской суд им совсем не помеха. Редко кланы отрекаются от своих. Не представляю, что сотворил Артур, чтобы от него отреклись все. И мать, и отец, и другие члены их клана.

Я вскинул голову вверх, к чистой синеве неба. Как же здесь хорошо, трепещет листва там, вверху, надежно укрывая подлесье от солнца, от ветра. И кажется, что и меня принял под свою опеку лес, будто я смог дотронуться до его души, попросить убежище. Нет, раб на такое не способен. И все же магия рвётся из моей души вверх, растекается во все стороны по траве, сплетается с лесом, растворяется в нем, озаряет здесь все. И сам лес начинает светиться, откликается мне, дарует свою светлую силу. В груди становится так тепло. А в животе все еще сытно. Должно быть, так и выглядит счастье — как место, где все наконец спокойно, безопасно и хорошо.

Вот только мне нужно спешить, нельзя злить хозяина, лучше не будет. И следует знать, что сюда я никогда не вернусь. Хозяин попросту не отпустит меня одного так далеко, да и самому мне от него не сбежать. Я провел пальцами по невольничьему ошейнику, повезло, что никто из тех, кто его на меня надевал, не почуял мой дар. Люди вообще плохо чуют магию эльфов, она другая, она льется наружу совсем не из тела, а откуда-то из души. Тонкая, легкая, словно сияние росы на рассвете или вуаль намокшей от дождя паутины. И сколько всего этой магией можно сотворить!

Я вспрыгнул на камень, крутанулся вокруг себя и все засветилось, к моим ногам высунула голову змея. Ради одной только капельки моей силы она готова служить мне, отдать все, что потребую. Яд или ее добычу, а то и прошлогоднюю свою шкуру. Я тихонько тронул змею по голове. Никакой подарок мне от нее не нужен, магией я и так поделюсь с ней. По гладким чешуйкам прошла дрожь, они приобрели золотой цвет и особенный блеск.

Только бы хозяин никогда не узнал о том, что я наделён особой — эльфийской — магией струн. Узнает, сможет вынудить меня колдовать. А играть на струнах души природы опасно, можно родить тайфун, можно скрыть за тучами солнце. Не на день, не на два и даже не на один год.

И что тогда? Неурожай и голод вручат в руки моего хозяина громадную власть. Свободные эльфы никогда не вмешаются в людские дела, не захотят снять моих чар. А другие расы и сделать этого не смогут.

Я снял несколько крупных ягод жёлтой малины с куста, сунул их в рот. Никогда еще я не испытывал такого наслаждения от жизни, как сегодня. Заяц пробежал сквозь лесную чашу. Заметил он меня или нет? Эльфов теплокровные животные, как правило, не видят, мы сливаемся с лесной зеленью.

Впереди показался просвет меж двух стволов, и я точно знаю, что за ним будет. Загубленный, погибший лес, опустевший — золотое поле в тугих колосьях пшеницы. Люди всегда коверкают то, что им сама приносит природа. Извращают на свою пользу. Я никак не могу понять, зачем им столько зерна? Зачем у каждого дома зреют крупные тыквы?

Кому и зачем понадобилось столько пресной еды? Разве может она сравниться по вкусу с теми дарами, что несет в себе лес? Зерна орехов, спелые ягоды, грибы, мелкие зерна растений, коренья. Там всего досыта и не нужно вырубать деревья, корчевать пни, засевать то, что еще недавно росло само по себе, согласно замыслам небесных богов.

Дорога к селу спускается ровная и сухая, выбоины на ней заложены тесаным камнем. Столько труда в него вложено! Когда-то здесь было русло ручейка, люди и его испортили, извели по своей прихоти. И камни эти теперь служат не только дороге, они словно надгробие над забытой лесной красотой. Мне почудился перезвон ручья, почудилось биение его силы под сапогами, будто я и вправду наступил сапогом на могилу лесного чуда.

Крыши первых домов, черепичные, их грубость прикрывают, как могут, лишайник и мох. Чуть дальше колодец, он тоже живой, обрамил себя цветами, щедро поит их стебельки. Дети бегут вперед по улице, на плечах каждого цветная рубашка, босые ноги утопают в пыли, в смехе их отдается журчание лесного ручья. Детей в селе стало так много, что кажется, будто в каждом доме теперь живет радость, потаенное чудо.

Я склоняю голову ниже, не хочу привлекать внимания к себе, иных в селах не любят, могут и камень бросить. Но в спину мне несется только звонкое — эльф.

Женщины в скромных чепцах перебрасывают мокрое белье через веревки. Столько лишних усилий! Добыть волокна из растений, скрутить из них веревку, натянуть между изгородью и домом. Зачем? Знали бы они, как сладко пахнут те вещи, которые баюкал на своих сучьях лес. Порой потом можно найти в кармане плаща куколку бабочки или какое ещё лесное сокровище, например, паучка. Принесешь такого жителя к себе в дом и моль тотчас исчезнет.

Я прошел через село, окраину города, наконец, из-под сапог исчезла земля, ее сменил грубый тесаный камень. Дома сплотились, нависли над тротуаром балконами, свесили вниз лапы-колонны, кренятся, рассматривают друг друга окнами, те блестят, словно глаза диких зверей и по моему телу разбегаются мурашки. Как же не хочется возвратится обратно, к хозяину. Я не могу представить, что можно сделать, чтоб вырваться отсюда, из этих стен. Глупо надеяться на то, что меня кто-нибудь выкупит, заберет на работы в село. Нет, состояния копятся в городе, эльфийские невольники попадают сюда не часто и стоят действительно дорого. Мало кто вообще в состоянии выкупить меня.

Я оглянулся назад, вспомнил пугающий взгляд Снежити, ее белые волосы, длинные, острые когти. Странно, что она была добра ко мне, не убила. Почему? Не знаю. Чудовища добрыми не бывают. Благо, я с ней расплатился сполна, предупредил о том яде, что ей назначен на обед моим господином. Может, напрасно? Нет, через убийство Снежити, вэр Конан мог бы обрести еще большую власть, а этого допускать никак нельзя. Знать бы еще, почему Снежить меня угостила прекрасной едой? Не пожалела ни лепёшки, ни напитка из фруктов. Может быть, она хотела меня приручить? Но зачем? Ее дар несёт в себе холод и смерть, в то время, как моя магия наполняет жизнью.

Я сглотнул. Что, если Снежить уйдет из дома вэра не только живой, но еще и прихватив меня в качестве гостинца? Вэр Конан абсолютно точно может меня уступить этому чудовищу — северной деве.

Я положил ладонь на дверной молоток, ударил скобой о дверь. Ключ изнутри повернулся, на пороге возник дракон. Все пряжки ошейника начищенный до блеска и ярко сияют, волосы разобраны в аккуратную прическу, запястья перехватили широкие браслеты. Должно быть, чтобы скрыть под ними следы от веревок. Отпечатки чешуек расползлись на груди, стали похожими на единое полотно. И лишь пальцы немного дрожат после вчерашнего. Взгляд у Артура опасный, глаза чёрные, жгучие, по нему сразу видно, этот невольник может убить и сделает это невероятно легко, наслаждаясь. Вон, как дракон на меня смотрит, с каким сожалением. Неужели он надеялся на то, что я не вернусь обратно, что меня загубит Снежить?

Мое дыхание сбилось, ноги перестали слушаться, по спине пополз ледяной пот. Я мгновенно представил широкую ладонь дракона на своем горле. То, как она сжимается, медленно и неотвратимо.

Артур был добр ко мне, припасал ягоды, порой, и другие угощения. Прикармливал. Не знаю, зачем, но не верю ему, а кроме того, люто боюсь его змеиного, острого взгляда.

— Вернулся? — тяжелый вздох. Будто бы из кузнечных мехов воздух вышел. Как же хочется убежать, спастись.

— Да, — губы трясутся, мир начинает расползаться на цветные пятна, кружится.

— И что, Снежить действительно заняла Элиос?

— Да, — сиплю я. Только бы не лишиться чувств. Желваки заходили под кожей Артура, он сжал в кулаки свои огромные руки, того и гляди потянется к моей шее. Возвращение Снежити — мечта любого дракона, говорят, только она может вернуть крылья первородным. Уверн, Артур мечтает о крыльях, предвкушает встречу с девой из пророчества. Меня же он попросту хочет убить, чтоб я не мешался, не отвлекал на себя внимание Снежити.

— Почему ты не сбежал? — дракон зло ударил кулаком о кирпичную стену прямо рядом с моей головой. Я сжался, земля стала уходить из-под ног, внутри все заледенело.

— На мне ошейник, я бы не смог.

— Ты же, — рыкнул дракон. Позади Артура показался вэр Конан, я уверен, только это меня сейчас и спасло от жуткой расправы.

— Жалеешь, что не увидел первым красавицу с Севера?

Артур склонил голову, я хотел было опуститься на колени перед хозяином, но вспомнил, что на мне надет дорогой плащ. Такой нельзя осквернить грязью.

— Не велика честь, господин, — прорычал дракон сквозь сжатые зубы.

— Быть может, — хозяин испытующе посмотрел на меня, — Какая она?

— Красива, умна, строга. А еще ей служит волкодлак, господин.

— Что же ты испугался? Волкодлак днем почти не опасен.

— Волкодлак был в облике зверя, господин.

— Днем? Хотел бы я знать, почему. Впрочем, не важно. Умойся, проследи, чтоб все было как следует прибрано на столе и будь готов встречать Снежить.

— Как прикажете, вэр Конан.

— А ты, — рукав мантии колдуна зашуршал, когда он его поднял, чудесный мех, которым были оторочен ворот и рукава, принялся искрится и щёлкать, должно быть, резерв вэра теперь полон.

— Да, хозяин? — дракон озорно улыбнулся.

— Смотрю, руки уже отошли, раз ты лупишь ими по стенам? Что ж, не рассчитал. Драконы слишком быстро приходят в себя. Пошли в подземелье, я хочу кое-что тебе показать, перед тем, как ты сам покажешься Снежити.