Глава 19

Кажется, его осторожно будила служанка:

— Господин! Госпожа ссылается на треволнения, просит успокоительных трав. Можно ли дать?

Кажется, он сквозь дремоту ответил:

— Дайте ей все, лишь бы мне на глаза не попадалась.

Вспомнилось это уже за ужином, когда Крайдин спустился в столовую и неожиданно обнаружил там свою жену. Она даже вырядилась в какое-то вполне приличное темно-зеленое платье, спасибо служанкам — позаботились о ее гардеробе.

— Кто-то соскучился по супружеской ласке? — поддел он ее. — Так намекнула бы, я бы тотчас примчался.

Марисса даже не поморщилась и сама разливала вино по бокалам. Ответила буднично, будто бы такие разговоры у них были в порядке вещей:

— Нет. Просто подумала, что нам пора хоть как-то общаться. Ну, раз уж нам бок о бок век коротать, пока один не уйдет за линию тьмы, — и зеленые глазки предвкушающе блеснули помимо ее воли.

Крайдин усмехнулся и занял место во главе стола. Общаться ей приспичило, ну да. Задумала что-то, не иначе. И с первого же глотка он понял, что именно. Но дождался, пока Марисса усядется с другой стороны, и заявил со смехом:

— Отравить меня решила?

Она усердно ковырялась вилкой в гуляше. Ответила, не поднимая лица:

— Не думаю, что ядом можно загубить змею.

— Что ж ты за ведьма такая, раз даже в травах не разбираешься? Этим ты даже пса не отравишь — слабое успокоительное, такое больным дают. А пахнет хорошо — в любом вине распознаешь.

Вот она и скривилась, а то уж какой-то непорядок был.

— Это только для тех, кто в вине хорошо разбирается, Крайдин Сорк. Позабыла, что ты пьешь даже успешнее, чем воюешь.

— Хотела, чтобы я крепче уснул? А потом что? Прирезать меня во сне? Так мне для того бочку этого отвара надо выпить.

— Запомню, Крайдин Сорк. У нас вся жизнь впереди для тысяч попыток.

Крайдин кивнул служанке, чтобы подбежала:

— Вылей это куда-нибудь. Принеси другую бутылку. И больше не давай госпоже успокоительных сборов, она все равно не умеет ими пользоваться.

Служанка побледнела и пролепетала:

— Конечно, господин.

Марисса же без зазрения совести пододвинула к себе салат с вареной кукурузой. Порядка ради, Крайдин сейчас должен был вытащить ее в конюшню и выпороть кнутом, чтобы навсегда охотку отбить пытаться ему навредить. А вместо этого он явно испытывал желание совсем иного рода — Марисса тоже бы кричала, но совсем не так, как от кнута. И тем не менее безнаказанным подобное оставлять ни в коем случае нельзя. Сегодня ее попытка оказалась нелепой, а завтра она придумает что-то поудачнее. Такое поведение надо рубить на корню, чтобы в собственном же замке за здоровье не беспокоиться.

— Ты будешь наказана, — спокойно констатировал он.

— Да кто бы сомневался! — ее, кажется, угрозы уже не страшили. — Потому и наедаюсь впрок, на случай, если не только побьешь, но и запрешь надолго. Я как-то уже пообвыклась, что с тобой всегда холодно и голодно.

С Крайдином точно было что-то не так — он тихо рассмеялся. Гнев даже изобразить не смог.

— Совсем не боишься?

Она даже плечами пожала и потянулась за другим салатом.

— А тебя, демон, похоже, чужой страх счастливым делает? Так не дождешься. Уморить не уморишь — рановато твоему брату о моей скорой кончине сообщать, пока мать в заложницах. А чем еще ты меня испугать можешь? Я уже и кнут твой видела, и от жажды загибалась. Так что давай, любимый муженек, ни в чем себе не отказывай.

Прикусила бы она свой язычок. Или Крайдин его прикусит. Но злости все еще не было, потому он просто равнодушно повторил:

— Ты будешь наказана. И, кстати, через пару дней мы едем в поместье моей матери. Пусть она тоже на тебя посмотрит и позабавится.

— Да с удовольствием! Мне дюже любопытно глянуть на женщину, которая такого монстра на свет произвела и не удавилась, глянув на результат, — она вдруг прервала поток яда и вскинула голову: — А, вспомнила! На свадьбе я явно слышала, как о нас с тобой говорили — дескать, не танцуем посреди гостей. И что на балах мы так же в стороне стоять будем. Это что же значит, ты меня и на балы таскать начнешь?

Об этом Крайдин пока не думал, но вопрос закономерный — рано или поздно он бы непременно всплыл:

— Пока не знаю. Все сильно будет зависеть от наглости Рая и от его желания уязвить меня еще сильнее.

Ей явно такая перспектива не нравилась, впрочем, как и ему.

— О, тогда передай своему братцу, что твоя безграмотная деревенская ведьма не особо воспитана. Могу и в глаз плюнуть величеству, нас в Приреченке так и учили поступать, если куда-то тащат без согласия. Эй, как тебя там? Калина? — она неожиданно звонко крикнула в сторону кухни. — А можно мне еще тушеной капусты? Уж больно вкусная вышла!

Служанка не шелохнулась, пришлось Крайдину разрешить:

— Дай ей добавки. Их в Приреченке так и учили — наедаться на случай голода и засухи на полгода вперед. А то вдруг негодяй какой встретится, голодом морить начнет.

— А что? Жизнь и не такому научит, — парировала Марисса. — А негодяев у нас в Приреченке не водилось, мы их еще в младенчестве в колыбелях душили.

— Жестокое место — эта твоя Приреченка. Хорошо, что я туда армию не направил — поубивали бы всех нас такие изверги.

Марисса и на этот раз не улыбнулась. Видимо, ей любые шутки о войне шутками не кажутся. Или любые, исходящие от Крайдина. Он решил сменить тему:

— Так ты неграмотная?

— Какие новости, милорд демон! — она саркастично вскинула руки. — А госпожа-то у нас букв не знает! Что же делать, что же делать? Может, отпустить? Пусть катится и не позорит доброе имя этого дома?

— Да замолчи ты уже. Как рот открываешь, так мне тебя придушить охота.

Она и замолчала. И даже добавочку свою не съела, мрачно уставившись в тарелку. А Крайдин смотрел на нее прямо и не мог до конца понять: приворот, или ему по каким-то другим причинам так сильно хочется, чтобы она улыбнулась.

* * *

Марисса не особенно рассчитывала на успех с успокоительным сбором. Но от скуки нашла себе развлечение — придумывать любые варианты уморить муженька. Вот выпил бы, она бы ночью к нему прокралась и подушечкой накрыла. А утром вместе со слугами рыдала бы взахлеб: на кого ж ты нас покинул, благодетель! Но мечты сбываются далеко не всегда, или сбываются, но не сразу.

Настроение после ужина стало еще хуже. Мариссе, непривыкшей сидеть на месте, становилось все сложнее выносить одиночество и безделье. В темнице у нее хотя бы вся энергия уходила на преодоление тягот, а здесь и жаловаться-то особенно не на что — кормят, одевают, воду в ванну по первому требованию наполняют. А в перерывах ей приходится то в зеркало пялиться, то в окно, то в потолок. Что ж, наступило время потолка, а там и сон подоспеет.

Она уже улеглась, когда дверь в ее спальню распахнулась, впуская ненавистного мужчину. Предупредив ее возмущение, Крайдин вскинул руку.

— Про наказание забыла, ведьма? Или ты всерьез думала, что можешь пытаться меня отравить без последствий?

Ах, наказание. Потолку придется подождать, нашлись развлечения занимательнее.

— Не отравить, — спокойно поправила Марисса. — Усыпить. А уже после, если бы крепко уснул, удавить.

Ей отчего-то казалось, что он совсем не злится. И во время ужина не сердился. Просто констатирует факты своим равнодушным голосом:

— Да, верно. Хорошо ведь, что смысл от этого не меняется?

Страх все равно проникал внутрь, холодил кровь. Но Марисса твердо решила, что не собирается радовать демона своим испуганным видом, потому и эти липкие позывы успешно игнорировала:

— Так что же ты стоишь, Крайдин Сорк? Бей да уходи. У меня еще куча дел. Потолок вон, сегодня не рассмотренный.

Он усмехнулся, сделал шаг к кровати:

— Бить? Нам вскоре к матери ехать — ты перед ней страдалицу собралась корчить, синяки свои демонстрировать?

Марисса невольно сжалась еще сильнее. И не спешила переспрашивать. Не так уж ей и любопытно, что в понимании Крайдина будет наказанием, равным избиению.

Он же склонился, взял мягкое одеяло за край и с силой рванул в сторону, Марисса не смогла удержать. Откинув эту ненадежную преграду, он движения не остановил — по кровати начал перемещаться к ней ближе, с каким-то подчеркнутым интересом рассматривая ее ночную сорочку.

Мариссе стало совсем не до смеха. Не то чтобы она была опытной женщиной, но такой пронзительный взгляд явно наводил только на одну мысль. И тихий голос подтвердил самую неприятную догадку:

— Сними это, ведьма. Или разорву.

— Рви, — зачем-то ответила она, но уже от ужаса повышенным тоном. — Все равно тебе же новую оплачивать.

Вот только когда его кулаки зажали ткань, Марисса о своей храбрости пожалела. Схватила его за запястья и попыталась заглянуть в глаза:

— Что ты делаешь, Крайдин Сорк? Ведь ты обещал, что не будешь брать меня как женщину!

— Ты придумала, что я это обещал. Я же говорил только о том, что заведу любовницу. Я и завел. Не далее как прошлой ночью, — Крайдин почти не соврал. — Смирись, ведьма. Ты знала, что я накажу.

И рванул сорочку, разрывая на груди. Марисса взвилась, пыталась прикрыться и теперь была готова заключать какие угодно дополнительные сделки — лишь бы он ее не трогал! Но у Крайдина даже взгляд потемнел от вида ее тела, он схватил ее за руки и прижал к постели, чтобы рассматривать без препятствий. Мариссе стало нехорошо.

Кое-как ей удалось сосредоточиться, она медленно вдохнула и как можно спокойнее произнесла:

— Хотя ты в чем-то прав, Крайдин Сорк. В конце концов, мы супруги перед небом, и уж ты наверняка вправе взять меня хотя бы единожды.

Ее слова его обескуражили. Крайдин перевел взгляд на ее губы и резко выдохнул. С трудом посмотрел ей в глаза, ожидая продолжения столь неожиданного поворота. И Марисса продолжала:

— Мне тоже это пойдет на пользу. Говорят, что даже в моем возрасте может проснуться сила — а для этого я непременно должна впустить в себя мужчину. По-другому не бывает.

— Об этом я знаю, — нехотя ответил Крайдин. — Архиватор говорил примерно так же. Но у меня есть подозрения, что ты уже сейчас обладаешь какой-то силой. Иначе откуда у меня эти мысли?

— Какие еще мысли? — Марисса удивленно нахмурилась. — Да и какие могут быть сомнения? Разве ты сейчас блюешь червями, Крайдин Сорк? Вот тебе верный признак, когда у меня появится сила! Никаких сомнений не останется!

Ему, как будто хотелось отпустить ее руки, но стоило только ослабить хватку, как Марисса тут же начинала извиваться, потому Крайдину пришлось остаться в том же положении. И притом пытаться соображать, а не придавить ее собой и не плюнуть на все остальное. Марисса, будто шестым чувством это уловив, вспомнила о своей задумке:

— Так что давай, муженек, поспеши. Чем быстрее я стану женщиной, тем скорее и мои мечты начнут сбываться.

Крайдин на пару секунд закрыл глаза, чтобы отвлечься от сводящего с ума зрелища — ее светящейся кожи, ее темных маленьких сосков, живота, по которому отчаянно хочется провести языком. А ведьма заливает, хотя и говорит правду. Но всякому ясно, чего она боится больше всего. Ей сила такой ценой не нужна, эта цена для нее непомерна.

Крайдин снова посмотрел в беснующиеся зеленые глаза.

— А еще архиватор говорил, что ведьма должна сама выбрать мужчину, что должна его по-настоящему желать, только тогда сработает.

— Неправда! — взвилась Марисса. — Твой старик глуп или что-то перепутал! Любой мужчина сойдет, даже такой мерзкий демон, как ты! Ну, долго еще ждать? Или начинай, или уходи!

Теперь лжет, невооруженным глазом видно. Пытается смотреть в глаза, но притворяться не особенно умеет. Ничего, научится. С опытом и не такие знания приходят.

И хоть Крайдин ей не поверил, все равно рисковать не хотел. А вдруг и вправду сам, разбудив в ней женщину, разбудит заодно и ведьму? Если она все-таки еще его не приворожила, а уже такие чувства вызывает, то что будет, когда у нее сила вырастет многократно? Действительно ли Крайдин запросто убьет себя и близких, если она так повелит? Он уже хотел ее до безумия, до черных пятен перед глазами, но не зря гордился своей выдержкой — смог унять внизу живота голодного рычащего зверя, напомнив, что рисковать нельзя. Улыбнулся — от его улыбки Марисса перестала вопить и замерла в страхе.

— Ты ошиблась, ведьма. Я не собирался брать тебя, поскольку не считаю удовольствие наказанием. А я пришел тебя наказать.

— Наказать? — она растерялась от непонимания.

Дурная девка, придумала себе только одно наказание — стать его женщиной. Назвала пыткой то, что другие посчитали бы подарком. Резко приподнявшись и сев на ее бедра, он вытянул из-под нее остатки сорочки. Разорвал на несколько полос. Перехватил руку, которой ведьма снова пыталась прикрыть грудь, стянул узлом на запястье и привязал к изголовью кровати. Не обращая внимания на сопротивление, то же сделал с другой рукой. Пришлось встать, чтобы было удобнее привязывать ноги. Марисса шипела от отчаянья, выкрикивала ругательства — все громче и громче. Потому последний кусок ткани отправился по назначению — Крайдин заткнул ей рот. Жаль. Ему доставляло наслаждение смотреть на ее губы, а от поцелуев ведьмовская сила не просыпается… но пусть лучше пока помолчит.

Ее ноги он специально развел широко. Марисса притихла, глядя на него теперь как перепуганный заяц. Ей было стыдно — Крайдин ощущал ее стеснение нутром. Она задыхалась от того, как мужчина ее разглядывает. И он медлит, тянет время, больше ничего не делает. Просто рассматривает ее везде, лаская взглядом грудь и рыжие волосы между ног. Не трогает. И девушка постепенно начинает уверяться, что это унижение и есть то самое наказание. Ей-то точно хватило.

Не хватило Крайдину.

Голодный зверь внутри уже не требовал, он жалобно скулил, умолял забыть о силе воли, молил хотя бы притронуться. Взвивался к горлу, молотил изнутри стуком сердца, затихал в ожидании, а затем снова взрывался ревом. И больше всего на свете Крайдину хотелось протянуть руку и прикоснуться. Именно потому он ее и не трогал — знал, что это станет точкой срыва, что никакой самоконтроль потом не поможет. Знал наверняка. А еще он знал, что напряжение достигло такого пика, что вскоре сведет его с ума. Он хрипел, все еще цепляясь за остатки рассудка:

— Запомни, ведьма, наказание последует всегда, потому впредь тщательно выбирай слова и поступки.

Крайдин рисковал уже тем, что просто взорвется изнутри. Он подался к ведьме, одной рукой дернул завязку штанов, освободил пульсирующую плоть и прошелся рукой вдоль ствола, не сводя взгляда с ее округлившихся глаз. Перевозбуждение уже было таким, что и нескольких резких движений хватило — белая густая жидкость плеснула на ее живот. Разрядка оказалась слишком мощной, Крайдин рухнул на бок, все еще не касаясь желанного тела. Марисса шипела и извивалась рядом.

Крайдин потянулся и освободил одну ее руку. Дальше она справилась сама, а потом бегом рванула в ванную — поскорее смыть остатки его страсти. Или ее унижения? Она даже не поняла, сколько усилий у него ушло на то, чтобы все-таки ее не тронуть. Крайдин не стал ждать ее возвращения — вышел из спальни и направился к себе. Хватит с них обоих на сегодня, пусть как-нибудь смирятся с тем, что произошло. Вот только Крайдин теперь знал точно: это не последний раз. Теперь ему даже хотелось, чтобы она пыталась его отравить, прирезать или дерзить. Будет повод повторить такое же наказание, хоть по три раза на дню. Хотя кому он врет? В следующий раз она уже так просто не отделается.