Глава 14

С обследованием Галины Семеновны Оля провозилась несколько часов.

В машине скорой мама лежала тихо, без признаков ухудшения. Врачи сделали ей успокаивающий укол, и она дремала. За ее жизнь можно было и не беспокоиться, поэтому Оля тревожилась о сыне, которого она поручила соседке, и об Илье, оставшемся в больничном дворе с ошарашенным лицом.

«Интересно, что он сейчас думает? — задавалась она вопросом. — Уедет подальше от проблем или будет ждать меня, чтобы поговорить? И что мне делать? Как с ним себя вести?» Каждая мысль сопровождалась учащенным биением сердца. Оля тяжело вздыхала и смотрела на маму.

Разговор с Ильей еще можно было как-то пережить, а вот отношение к нему мамы ни в какие ворота не лезло. Оля не понимала, почему мать так взъелась на ее давнего друга. Да, он оставил ее одну на выпускном, ну и что? Она следила за представлением, поэтому Илья и побежал купаться. Обычное действие юноши, почти еще подростка. Никакой беды не ожидалось. Оля находилась в толпе одноклассников, вокруг были учителя и родители.

Став старше, она поняла, что мнение мамы об Илье сформировалось не только на основе нарушенного обещания — позаботиться о ее дочери. Оля давно догадалась, что есть обстоятельства, о которых мать упорно не желала рассказывать, как она об этом ни просила. Кроме нарушенного обещания, был еще Антон Николаевич Шереметов, настойчиво просивший не вмешивать сына, исчезновение самого Ильи. Как бы Оля его ни любила тогда, как ни защищала, и она поддалась влиянию матери и думала о нем теперь негативно.

Оля давно поняла, что нападение на нее намеренно спланировано. Она много раз пыталась вспомнить голос, ее позвавший, но не могла. Когда училась в медицинском колледже, даже подумывала получить процедуру медицинского гипноза, но так и не собралась. «Какая разница, кто это был, — размышляла она, — подлое дело совершено, назад не воротишь». Она так надеялась, что в российской глубинке ей удастся похоронить память о прошлом, и Венька вырастет здоровым мальчишкой, уверенным, что в его семье все в порядке. А тут… ну что за невезение ее преследует!

— Олюшка, не волнуйтесь, — тронул ее руку Олег Борисович. Она неприязненно посмотрела на него, совершенно забыв, кто сидит рядом. Его пальцы пробежались от запястья к локтю — кожа покрылась мурашками. Оля осторожно отодвинулась.

«Вот мерзавец! — думала она, разглядывая его в упор. — Красивый, удачно женатый мужик. Ну, и живи себе припеваючи! Нет! Приключений на задницу хочется. Девчонки и так на шею вешаются. И зачем тебе мать-одиночка! Что за сладость испортить ей окончательно жизнь!»

Олег Борисович под ее пристальным взглядом занервничал, отдернул руку, повисшую в воздухе, и повернулся к фельдшеру скорой, чтобы справиться о состоянии больной.

Звонок телефона в тишине заставил Олю вздрогнуть. Анастасия Ивановна спрашивала, можно ли отпустить Веньку на озеро с ее школьным другом. Услышав эти слова, Оля похолодела. Получается, Илья никуда не уехал. Чего он добивается? Хочет просто помочь или заметил, что Венька похож на него? Оля и сама видела это сходство и никак не могла объяснить. Иногда, как и у Галины Семеновны, у нее закрадывалась шальная мысль, что покушение организовал Илья. Оля старательно гнала от себя эту идею. Ну, не похож был Илья на такого человека. Хотя… она знала его недолго. Вдруг не сумела разглядеть подлую натуру.

— Нет! — категорично заявила она. — Ни за что! Я скоро приеду.

— Оля, с кем это ты так сурово? — поинтересовался удивленный Олег. Обычно Оля не позволяла себе эмоциональных вспышек. Любой вопрос можно решить спокойно.

— С соседкой по дому.

— О, а я уж думал с соседом, — хохотнул доктор, — обычно ты с мужчинами так резко разговариваешь. Что натворила бедная женщина?

— Все в порядке, — ушла от ответа Оля и наклонилась к маме, якобы поправить простынку. — Уже приехали. Вы поможете спустить каталку на землю?

В городском стационаре Олег Борисович проявил завидную активность. Хирург куда-то звонил, договаривался с врачами, чтобы больную пропустили вне очереди, приносил Оле воду, сидел возле ее матери в ожидании результатов. Зеленые глаза горели огнем от возбуждения. Пальцы нервно подрагивали, и будто жили отдельно от хозяина: все время норовили прикоснуться к девушке. Оля даже посмотрела на промежность хирурга, заподозрив, что он испытывает настоящее сексуальное нетерпение.

«И что нашего Олежика заводит? Может, на солнышке перегрелся? Или усталость после бессонной ночи так проявляется. У нормального человека — заторможенность и желание поспать, а у полового гиганта — мозговая эрекция».

Ольга косилась на него, но ничего не говорила. Пока она не знала, как будет расплачиваться за помощь, и очень надеялась, что с этим козликом районного пошиба справится лучше, чем с насильником. Этот хотя бы тестя своего боится.

Радикального поражения мозга обследование не выявило. Очагов кровоизлияния, нуждавшихся в срочном оперативном вмешательстве, тоже. Можно было возвращаться домой и лечиться в родном стационаре.

Олег Борисович лучился от счастья: он помог женщине, которая ему нравилась, и, естественно, надеялся на взаимность. Оля видела по его лицу, как он сгорает от нетерпения, но не может открыто приставать к ней, опасаясь сопровождавших их медиков. Фельдшер скорой поглядывала на хирурга с симпатией, расспрашивала о жизни, но Оля за ее спиной видела, что он томится и не знает, как избавиться от внимания многословной и активной женщины, знакомой его жены.

«Так тебе и надо! — злорадствовала она. — Не будешь сам приставать к другим».

Подъезжая к родному поселку, они чуть не попали в аварию. Навстречу на большой скорости несся мотоциклист. Водителю скорой помощи пришлось притормозить, чтобы пропустить шального гонщика, и съехать на обочину.

— Закон парного случая, — усмехнулся Олег Борисович.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Оля.

— Смотри, твоя мама сегодня уже попала под колеса машины. Мы думали, что она отделалась легким испугом, а оказалось — микроинсульт. И вот снова аварийная ситуация на дороге в облегченном варианте. Оленька, вы под счастливой звездой родились. Ангел-хранитель хорошо работает.

«Ага! Хорошо! Как бы не так! — не согласилась с ним про себя Оля, вспомнив насильника. — И микроинсульт не по причине аварии, а от шока. Много ты понимаешь, умник!» — но вслух развивать свои мысли не стала. Зачем? Кто ей Олег Борисович? Ни друг, ни муж, ни любовник.

Только подумала об этом, как опять почувствовала на своей талии мерзкие длинные пальцы.

— Олег Борисович, перестаньте! — громко сказала она.

Фельдшер скорой повернулась и уставилась карими навыкате глазами на Олю.

— Что случилось?

— Ничего страшного, Света. Все хорошо, — заторопился доктор, но руку убрал. — Я случайно задел Олю. Она не так поняла.

Фельдшер зло посмотрела на Олю, будто встретила личного врага, и снова переключилась на хирурга. Улыбка с его лица пропала, зеленые глаза потухли. Уголки рта поехали вниз и наметились ядовитые складки. Оля впервые увидела, как красивое лицо меняется и становится безобразным. Мороз пробежал по спине. «Не будите спящего зверя», — говорят люди. Вот это чудовище она, кажется, сейчас и потревожила.

Скорая свернула на дорожку, ведущую к приемному покою. На крыльце стоял Илья с другом и разговаривал с Варей. Оля сразу забыла об Олеге Борисовиче и его насупившейся физиономии. С ним она разберется потом.

— Вы можете маму проводить в приемный покой? — спросила она фельдшера Свету. Та резко повернулась к ней и уже хотела отказаться, но Оля перебила ее. — Мне нужно поговорить с этими парнями. Под их машину мама попала утром.

Не ожидая, пока сердитая девушка ей ответит, Оля спрыгнула на землю и решительно направилась к Илье. Она не видела, как Олег Борисович еще больше помрачнел и сжал пальцы в кулаки. Ее интересовала спина бывшего возлюбленного, которая приближалась неотвратимо, как морская волна, готовая захлестнуть сознание девушки и утянуть в чувственную глубину.

— Илья! — окликнула она одноклассника. — Нам надо поговорить.

— Согласен, надо, — ответил Илья, сглотнув слюну. Когда он повернулся на голос, то не ожидал так близко рядом с собой увидеть Олю, поэтому растерялся. — Куда пойдем?

— Давай, подальше отсюда. Видишь, много глаз на нас смотрят.

Илья огляделся. Действительно, сзади стоял красивый мужчина в белом халате и угрюмо сверлил его зелеными искрами. Пока фельдшер скорой помощи не окликнула врача, он не отводил взгляда от Оли и ее собеседника.

«Приехали! — нахмурился Илья. — У Оли есть возлюбленный? Так уставился, будто сейчас расстреляет». От этой мысли приподнятое настроение сразу испарилось, будто его и не было.

А на крылечке лучилась любопытством Варя. Она вытягивала шею, поворачивалась то одним боком, то другим, стараясь расслышать, о чем говорят Оля и Илья. Несмотря на солнечный искрящийся теплом летний день, атмосфера была предгрозовая. Казалось, еще чуть-чуть, и засверкают молнии, и раздастся раскат грома.

Мишка, заметив напряжение, одним большим шагом слетел с крыльца и бросился помогать фельдшеру скорой доставать каталку с Галиной Семеновной.

— Что встал, петух! — зашипел он на Олега Борисовича. — Выполнять свою работу не собираешься?

Олина мама спала. Илья видел, как Мишка обрадовался, и немного успокоился сам: не известно еще, какая реакция будет у бедной женщины на него. Не дай бог станет хуже! Тогда ему точно придется несладко. Хирург тоже очнулся, отвел взгляд и занялся делом. Оля осторожно коснулась локтя Ильи и пошла вперед. Он устремился за ней. Какое-то время шли молча, потом он осмелился спросить:

— Мы куда?

— Мы можем посидеть на скамейке в больничной аллее, но, боюсь, нам помешают. Пойдем в парк к фонтану. Там более уединенное местечко.

Оля, не останавливаясь и не оглядываясь, шагала перед Ильей. Он смотрел на ее рыжий затылок, и куча вопросов роилась в голове. Хотелось узнать обо всем, но Илья понимал, что сразу это не получится. Первый разговор не должен превратиться в разборку. «Буду с ней во всем соглашаться, а там посмотрим по ситуации», — решил он, и, довольный собой, приободрился.

Наконец Оля нашла нужную скамейку и села. Похлопала ладонью по сиденью. Илья осторожно опустился рядом, но девушка резко повернулась и так посмотрела на него, что он отодвинулся подальше. Теперь они сидели по разным краям скамейки, боясь смотреть друг на друга, и никто первым не решался начать разговор.

Илья уставился на песчаную дорожку, по которой полз муравей, нагруженный соломинкой. Вот лесной труженик притормозил у мокасин Оли, положил свой груз и стал карабкаться на подошву. Муравья заметила и Оля. Она вздрогнула и с омерзением откинула его подальше от своих ног.

Илья удивленно встрепенулся, хотел даже защитить невинное насекомое, а потом вспомнил… Мороз пробежал по коже. Как много он не знает о чувствах бывшей возлюбленной!

— Что ты здесь делаешь?

— Как ты оказалась в этом глухом уголке России?

Оба вопроса прозвучали одновременно. Они переглянулись. Илья робко улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. Однако Оля сурово хмыкнула, и синие глаза, засиявшие, было, огнем погасли.

Илья искоса посмотрел на Олю: в этой уверенной в себе красивой женщине он не узнавал прежнюю девчонку с растерянным взглядом, которая носила очки и краснела только от случайного прикосновения пальцев. Оля изменилась. Вернее, жестокая жизнь избавила его любимую от иллюзий, сформировала в душе стальной стержень, помогавший не сгибаться под ветрами судьбы и выдерживать все ее неожиданные повороты.

Илья с горечью признался себе, что его потери были значительно меньше. Да, он поссорился с родителями. Да, не стал поступать в медицинский вуз. Да, выбрал профессию юриста, чтобы доказать всем и прежде всего себе, что он способен найти преступника и осудить его по закону. Но пока ничего не сделал, только собирался. Его родные живы и здоровы. Он встречается с друзьями, ездит на рыбалку, его ждет теплое местечко в той юридической консультации, где он служил после школы курьером.

А у Оли? Он хотел спросить о том, куда исчезла Олина бабушка, но боялся. Мечтал узнать, почему мама в таком плачевном состоянии, и тоже боялся. А как сама Оля решилась родить ребенка, не имея твердой почвы под ногами? Эти вопросы терзали его сердце, но уверенность куда-то исчезла, остался только страх неосторожным словом растревожить Олину душу, заставить заново пережить трагедию.

— Илья, мне трудно об этом говорить, — начала Оля, опустив глаза вниз, — но наши пути давно разошлись. Тот проклятый день, — она помолчала, собираясь с духом, — поставил крест на наших отношениях и планах.

Оля сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ее губы дрожали, но глаза оставались сухими. Сердце Ильи бешено забилось. Пан или пропал!

— Что ты этими словами хочешь сказать?

— Ничего особенного. Я прошу тебя, уезжай. Не береди старые раны. Они только затянулись.

— Но зачем уезжать? Мы хотели поговорить.

— Ты, возможно, и хотел, но я планировала сказать только это, — как отрезала Оля и встала. — Прости, но ты сбежал от трудностей еще тогда. Зачем возвращаться к старому?

Оля широко зашагала по дорожке, так и не разжав кулаки. Илья посмотрел ей вслед и вдруг понял, сколько внутренней силы понадобилось любимой, чтобы встретиться с ним через столько лет. Он сорвался с места и в два прыжка догнал девушку. Потянул ее за локоть и развернул лицом к себе. Теперь они стояли так близко, что Илья видел синюю жилку, бьющуюся на виске Оли. И испарину на лбу. И дрожащие губы.

Он даже протянул руку, чтобы коснуться и погладить ее по щеке, успокоить, сказать этим жестом, что он здесь, рядом, и теперь никому не даст ее в обиду, но поймал мятущийся взгляд, и ладонь повисла в воздухе.

— Все не так! — горячо начал он. — Ты о чем сейчас говоришь? Как я не хотел бороться с трудностями? Откуда ты взяла эту бредовую мысль?

Илья снова потянул Олю за локоть и подвел к скамейке. Она не сопротивлялась. Тогда он положил руки ей на плечи, надавил и заставил сесть, а сам плюхнулся рядом. Потом вспомнил о реакции девушки и отодвинулся.

— Почему бредовую? Я говорю о фактах.

— Это твоя правда. А разве не ты исчезла без следа, бросила меня на краю пропасти. Я чуть с ума не сошел, не зная, куда ты пропала.

Оля удивленно подняла глаза на него. И в этом взгляде было что-то родное, знакомое, из далекого прошлого. Илья не сдержался и схватил девушку за руку. Она вскочила. Испуганно выдернула ладонь и даже вытерла ее о бриджи, в которых была. Илья растерялся и посмотрел на свои пальцы: грязи нет, сухие.

— Неужели я так тебе противен? — прошептал он.

— Прости. Это рефлекторная реакция, — смутилась Оля. — Пожалуйста, не трогай меня. Мне это неприятно.

— Вызывает дерьмовые воспоминания? — Илья хотел задать вопрос мягко, ни на что не намекая, а получилось неуклюже и грубо.

Оля опять покосилась на него и помрачнела. Выражение прошлого исчезло с ее лица, будто никогда и не появлялось.

— Не твое дело! — резко ответила она.

— Вот и поговорили, — расстроенно пробурчал в сторону Илья.

— А что ты от меня хочешь? — вскинулась девушка. — Ты мне сейчас никто, и звать тебя никак. Появился из небытия, как черт из коробочки, опять наворотил дел, и претензии предъявляешь. Куда я исчезла? Я жила в родном городе еще два года после того случая. Как дура первое время ходила к тебе домой, звонила, спрашивала, куда ты пропал, но все отвечали, что вы переехали. Антон Николаевич запретил мне с тобой общаться, но я его не послушала. Как только выписалась из больницы, сразу набрала твой номер, но он был недоступен.

Оля вскочила со скамейки и встала, подбоченившись, перед растерянным Ильей. Не женщина, а Медуза Горгона с пылающей головой. Солнечные лучи проходили сквозь сетку пышных волос и нимбом распределялись вокруг. Илья снизу вверх в упор смотрел на Олю, и него было ощущение, будто его огрели сковородкой по голове, он отключился и теперь летит в потоке света в рай. А может быть, в ад.