Глава 25

Не успела Оля зайти в дом, как навстречу ей полетел домашний тапок. Девушка рефлекторно увернулась и только потом посмотрела, кто это сделал. На диване в комнате лежала мама. Злая гримаса застыла на ее лице. Губы подрагивали, из глаз вот-вот готовы были пролиться слезы. Рядом сидел Венька и тоже сердито смотрел на мать. Из кухни выглянула Анастасия Ивановна, а следом выплыла тетя Юля, грациозно покачивая халой.

— Что случилось? — испуганно спросила Оля, переводя взгляд с одной на другую женщину.

— Ты… Ты…, — трясла рукой Галина Семеновна, не в состоянии сказать больше ни слова.

Оля почувствовала, как холодным потом покрылась спина. «Неужели мама… опять?» Она бросилась к матери, но та выставила руки, будто защищалась от собственной дочери.

— Оля, как ты могла! Как ты могла! — укоризненно поджав губы, накинулась на нее мамина подруга, а хала в такт голове тоже затряслась от возмущения. Длинный палец, как дуло пистолета, смотрел прямо в глаз девушке. Оля зябко повела плечами и сразу вспомнила, что тетю Юлю школьники называют Тычей.

— Вы мне можете сказать, что произошло за те два часа, что я отсутствовала?

Тетя Юля уже открыла рот, чтобы разразиться длиннющей тирадой, но Галина Семеновна ее перебила:

— Где ты была, бессовестная твоя душонка?

Соседка ахнула, закрыла Веньке уши и увела его во двор, чтобы ребенок не слушал ссору взрослых.

— Пока вы не скажете мне, из-за чего сейчас этот сыр-бор, я тоже ничего говорить не буду, — резко ответила Оля, наконец придя в себя от бурной встречи.

Она никак не ожидала, что ее небольшое отсутствие вызовет такую реакцию, и очень подозревала, что новость домой принесла мамина подруга, которая всегда знала все сельские сплетни.

— Мы приехали сюда для чего? — резко спросила Галина Семеновна.

Оля видела, что шоковая реакция уже проходит, мама успокаивается. В ее глаза мелькнуло даже чувство вины за несдержанность, во всяком случае Оле так показалось. Мама не любила выносить сор из избы, она никому, даже лучшей подруге, не рассказывала, по какой причине Оля одна воспитывает сына. Тетя Юля сама сделала вывод, что Оля развелась с непутевым мужем, а они с мамой не стали ее разубеждать. В этом поселке никто не знал, почему их семья здесь оказалась.

— Мы приехали сюда, чтобы жить, — тихо ответила Оля, подошла к маме, опиравшейся на локти, и помогла ей сесть.

— Доченька, а почему ты не можешь жить спокойно. Разве нам нужны проблемы?

— Не нужны, но я ничего криминального не сделала, — ответила Оля и замерла.

В голове мелькнули сразу две догадки: или доктор Анисимов где-нибудь по-мелкому напакостил, или, хотя это маловероятно, кто-то узнал, что они с Ильей делали тест на определение отцовства.

— Оля, — пафосно обратилась к ней тетя Юля, — как ты могла оскорбить такого достойного человека!

Оля чуть не засмеялась от облегчения. Олег Борисович, мелкий гад, постарался. «Ну-ну, что ты там про меня наплел, послушаем», — усмехнулась девушка. Она наконец расслабилась. Спокойно прошла на кухню, поставила на плиту чайник и позвала женщин за собой:

— Дорогие мои бабушки, пойдемте пить чай. Тетя Юля, я вчера испекла ваши любимые рогалики. Смотрю, Венька еще не все съел.

— Это какие рогалики? — Тыча повела носом, принюхиваясь, и выглядела так уморительно, что Оля сразу представила пчелку, которая хоботком тянется к нектару.

— С грецкими орехами.

— Галочка, давай я тебе помогу, — заторопилась тетя Юля. Она взяла под руку Олину маму и проводила ее на кухню.

Мамина подруга очень любила домашнюю выпечку, особенно когда к плите становилась Оля. По мнению старого биолога, у девушки был дар к работе с мукой: все изделия выходили из-под ее рук исключительно пышными, ароматными и вкусными.

— Олечка, тебе надо свою кондитерскую открыть, — говорила Тыча, уплетая за обе щеки эклер с воздушным кремом, или пирожок, или кусочек черемухового торта. — Это так вкусно, просто ум отъешь! Ты что делаешь с черемухой?

— Сначала ягоды сушу, а потом перемалываю в муку и добавляю в тесто.

— Прямо с косточками?

— Конечно, именно они придают тесту миндальный вкус и аромат.

— О боже! Девочка, ты явно «петушиное слово» знаешь.

Что такое «петушиное слово», Оля не подозревала, а Тыча не поясняла, но сразу было понятно, что в ее устах это наивысшая похвала.

Оля позвала к столу и Анастасию Ивановну, разлила чай старушкам, а себе сварила кофе. После бессонной ночи и впечатлений, полученных в лаборатории, нее склеивались веки от усталости, но пойти отдыхать она сейчас не могла. Нужно было узнать, что про нее наговорил красавчик хирург, успокоить расстроенную маму и, как ни странно это звучит, тетю Юлю, так как именно она вложит полученную информацию в уши местных сплетниц, а те разнесут ее по всей округе.

— Я готова слушать. Какое я совершила преступление, что вы готовы распять меня на кресте?

— Оля, разве можно так оскорблять талантливого хирурга? На его гениальные руки е молиться надо, а ты…

— А что я?

— Горячий кофе вылила.

Оля вытаращила глаза да так и замерла с чашкой кофе, не донеся ее до рта. «Вот ублюдок! Кастрировать таких мудаков надо!» — ярость клокотала в душе и просилась наружу. Девушка встала и швырнула чашку в раковину — пожилые женщины вздрогнули и посмотрели на нее. Оля успокаивающе подняла руки и села на место.

— Продолжайте, что он еще наговорил? — сквозь зубы проговорила она.

— Олег Борисович шепнул по секрету, — Оля не сдержалась, хмыкнула. — Что я смешного сказала? — обиделась тут же Тыча.

— Вы сказали «по секрету». Но какой же это секрет, если все уже знают, — пожала плечами Оля.

— Ну, — смутилась тетя Юля, — он сказал по секрету не мне, а медсестре из приемного покоя Варе Соколовой.

— Ага. А Варвара поделилась с вами? — Оля не могла сдержаться, чтобы не подколоть жадную до новостей натуру Тычинки. Она чувствовала, что теряет над собой контроль, и ничего не могла с этим поделать.

— Нет. Ты не поняла, — тетя Юля закрутилась, заюлила, видя, что все смотрят на нее. — Варя, наверное, сохранила секрет, а вот Гульнара…

— А-а-а, — ехидно веселилась Оля, — там еще и наша Гульнара была? Хор-о-о-о-ший секрет.

Она не хотела обижать мамину подругу. К тете Юле девушка относилась терпимо. Одинокой женщине, оставленной сыновьями, которые уехали в Канаду, завели семьи, но не торопились забирать мать с собой, нужно было дружеское плечо и поддержка. Она просто хотела превратить взрывоопасную информацию, которую та принесла, в сплетню самого низкого сорта. Оля глубоко вдохнула, чтобы немного успокоиться. В таком состоянии она могла только навредить себе и семье.

— Оля, ты меня совсем запутала, — голосом строгой учительницы сказала тетя Юля, и девушка поняла, что перегнула палку. — Ваша санитарка мыла перевязочную и все слышала, а так как ей никто не говорил держать информацию в секрете, она и поделилась ею со знакомой, а та дальше… ну, сама знаешь… по цепочке.

— Тетя Юля, а вы не думали, что каждое звено этой, как вы выразились, цепочки, добавило что-то свое, в результате к вам в руки попала несвежая, дурно пахнущая новость? «А вы ею еще и с мамой поделились», — дополнила Оля про себя, но вслух не сказала.

— Прости Олечка, я как-то не подумала, — извиняюще опустила глаза тетя Юля.

Оля посмотрела на маму: та сидела с сердитым лицом и сверкала глазами в сторону подруги. Но сразу было видно, что злилась она уже не на дочь, а на Тычу, которая, не разобравшись, наговорила всякой ерунды, а она в горячке, набросилась на Олю.

— Дамы, теперь мы все успокоились, поэтому давайте пить чай и обсуждать нашего сельского красавца доктора Анисимова, — улыбнулась Оля. — Что он про меня говорил? Как я его оскорбила.

— А может, не надо, — пошла на попятную тетя Юля, — сама же сказала, что сплетня.

— Но она гуляет по поселку, значит, я должна быть в курсе.

— В общем, он сказал, что ты его преследуешь.

— Что я делаю? — чуть не захлебнулась от возмущения Оля.

— Ну, — Тыча спрятала глаза в чашку с чаем, — ты прохода ему не даешь как мужчине. А три дня назад, вместо того чтобы забирать маму из больницы, поехала за ним в областной город, пришла в то же кафе, что и он, и уселась с каким-то амбалом за столиком. Когда Олег Борисович подошел к тебе, чтобы сделать замечание, ты на глазах у посетителей вылила ему на руки горячий кофе. Он, бедняжка, сегодня не смог провести плановую операцию.

— Что? — Оля сидела с перекошенным лицом, осмысливая сказанное тетей Юлей, но оправдаться не успела: к ней подбежал Венька и закричал:

— Бабушки не ругайте маму! Дядя Илья ее спас!

— Какой дядя Илья? — тут же насторожилась тетя Юля и повела любопытными глазами. Ее уши зашевелились, приготовившись, как локаторы, принимать новую информацию.

Оля замерла от неожиданности и подняла глаза: мама, не мигая, смотрела на нее, и выражение ее лица было болезненно-страшным.

— Мамин друг, — живо ответил Венька, довольный, что взрослые обратили на него внимание. — Он…

Анастасия Ивановна сообразила быстрее остальных:

— Венечка, золотко, остался последний рогалик. Кто его съест?

— Я! — закричал мальчик, вскочил на стул и стянул из вазочки печенье.

— Сначала вымоем руки, — подхватила его соседка под мышку и понесла в ванную. — Юля, что расселась? Помоги мне, — позвала она с собой и Тычу.

Оля благодарно проводила их глазами. В присутствии маминой подруги ей пришлось бы солгать.

— Оля, — тихо произнесла Галина Семеновна, — как это понимать?

— Мама, я тебе позже объясню, — Оля выразительно кивнула в сторону тетю Юли, которая стояла спиной к ним в раскрытом дверном проеме ванной.

— Лучше не начинай! Слушать ничего не буду, — категорично отвернулась Галина Семеновна. — Этот человек больше никогда не войдет в нашу жизнь.

— Кто не войдет? — вернулась из ванной тетя Юля.

— Олин муж.

— Олечка, к тебе приезжал муж? — округлила любопытные глаза Тыча. — Интересно было бы посмотреть на паразита, который бросил такую прекрасную и воспитанную девушку. Я иногда не понимала этих двуногих с пестиком посерединке…

— Юля! — закричали соседка и Олина мама. — Здесь же ребенок!

— Ой, забыла, — чуть приглушила звук громкоголосая Тыча. — И все равно. За стервами бегают, любовь на коленях выпрашивают, а тут? И красавица, и умница. И зачем тебе понадобился доктор Анисимов? — неожиданно вспомнила она. — Он же женат.

— Вы все неправильно поняли, тетя Юля, — успокоила ее девушка. — Олег Борисович немного преувеличил. Я действительно пролила кофе, но не на его волшебные руки, а на брюки. И кофе уже остыл. Так что, где наш хирург поранил кисти так, что не смог оперировать, я не знаю. Мамочка, я очень устала. Сегодня была тяжелая ночь, — она увидела, что сын побежал на улицу, наклонилась к слушательницам и таинственным тоном продолжила. — Представляете, привезли четырехлетнего мальчика. Он упал с четвертого этажа.

— Как! — ахнули женщины. — Куда смотрели родители?

— Дверь на балкон была приоткрыта. У ребенка улетел шарик. Он вышел, пока никто не видел, встал на стул, потянулся за ниточкой и сорвался.

— Господи! Насмерть? — бедные старушки держались за сердце.

— У мальчика сильный ангел хранитель оказался. Наш маленький Икар прокатился по краю веток липы и упал на куст сирени, а только оттуда на землю. Сидит такой в приемном покое, весь в царапинах, но ни одной косточки не сломано. Мать рядом в истерике бьется, мы ее нашатырем откачиваем, а он гладит ее по голове и приговаривает:

— Мамочка, прости меня. Я больше никогда не буду с балкона падать.

— Боже мой! Боже мой! А я думала, чудес на свете не бывает, — всплеснула руками Тыча. — Ты сказала: «Икар», — это так мальчика зовут? Что-то я не припомню, чтобы у нас в поселке такие имена были.

— Нет, — засмеялась Оля. — Икарами мы называем людей, упавших с высоты. Есть такая древняя легенда о человеке, сделавшем себе крылья, как у птицы, и прыгнувшем со скалы.

— Ну, да, ну, да. Конечно, я знаю такого героя, — пробормотала тетя Юля, встала и начала прощаться. — Галочка, я побежала. Мне еще огород поливать надо.

Женщины переглянулись: они-то знали, что несется тетя Юля не огород поливать, а своим подружкам у магазина свежую новость рассказать. Следом за Тычей ушла и Анастасия Ивановна. Оля осталась с мамой одна. Обе молчали. Девушка смотрела в окно на сына, который катался по двору на велосипеде, а Галина Семеновна — в чашку с остывшим чаем. Оля, чтобы чем-то занять руки, помогла маме вернуться на диван и удобно лечь. Сама села в ногах, не зная, как начать трудный разговор. Галина Семеновна ждала, не торопила, но ее лицо выражало крайнее недовольство поведением дочери.

«Кажется, я никогда не выйду из-под власти и контроля мамы и не стану самостоятельной», — грустно подумала Оля.

— Мама, я тебе расскажу все, только не перебивай, прошу тебя. Мне очень трудно быть откровенной, когда меня заранее осудили, к столбу привязали и хотят наказать, даже не разобравшись.

— Не преувеличивай.

— Илья снова появился в моей жизни случайно…

Оля поведала историю трех рыбаков, отравившихся углекислым газом. Она рассказала и о своем изумлении, когда в одном из парней узнала Илью.

— Мамочка, я впервые его увидела в тот же миг, что и ты. Но ты упала, поэтому с Ильей я отказалась общаться. А он ходил за мной по пятам, особенно после того, как увидел Веньку. Он вдруг решил, что Венька похож на него и его отца.

— Наш мальчик действительно выглядит родственником Шереметовых, — не выдержала Галина Семеновна.

— Я знаю, вот Илья и заподозрил отца.

Далее под тихие возгласы матери Оля рассказала обо всех событиях, случившихся за последние недели. Галина Семеновна слушала внимательно, и у девушки появилась надежда.

— Я Илью сначала гнала. Я тоже думала, что он меня бросил, и готова была никогда с ним не видеться, но он привез письмо, которое нашел в столе в кабинете отца. Мама, ты понимаешь, о каком письме я говорю?

— Ничего не знаю, — буркнула Галина Семеновна. — Мало ли какая почта приходила.

Оля смотрела на мать и видела, как она смущенно прячет глаза и понимала, что ее предположение оказалось правильным: это она вытащила письмо из почтового ящика и спрятала его. Девушка сделала паузу, ожидая объяснений, но мама молчала.

— Мамочка, я хочу разобраться в этой истории. У меня ощущение, что мы застряли в пространстве и не движемся дальше. Наша жизнь — это сплошная череда неприятностей и горя, а я хочу немножко счастья. Мне всего двадцать четыре года! — Оля зажала в горсть сарафан на груди и тяжело задышала, с трудом сдерживая слезы, готовые хлынуть из глаз.

— Разве я виновата, в том, что случилось! — закричала Галина Семеновна.

— Мама! Ты не виновата! Но ты не хочешь отпустить эту ситуацию. Ты Веньку называешь бисовым семенем. Ты ненавидишь Илью сама и внушаешь мне ненависть к нему.

— А за что его любить? Я ему дочь доверила, а он…, а он…, — Галина Семеновна откинулась на подушку. Ее больная рука мелко подрагивала.

Оля видела состояние матери, но уже не могла остановиться. Ей как воздух нужна была правда. Она мечтала о спокойной жизни без предрассудков и сплетен. И чтобы рядом были Венька, мама и любимый человек.

— А что сделал он? Илья просто побежал с мальчишками купаться! В лесу его не было! Я тебе сто раз это говорила!

— Почему тогда Венька на него похож?

— Илья сам в шоке. Он даже отца заподозрил. Антон Николаевич умер, еще и сорока дней не прошло, а сын расследование затеял. Он даже маму заставил дать ему материал для теста ДНК на определение отцовства.

— Совсем сдурел парень, что ли? Я говорила, совести у него нет.

— Ты опять за свое! Неужели не догадываешься? Это он от отчаяния, потому что не понимает, что тогда произошло, почему наша жизнь и планы разрушились. Когда мы встретили в городе доктора Анисимова, мы ездили все вместе сдавать биологический материал для теста.

— И Веньку с собой взяли?

— Да. Я не могла тебя привезти утром из больницы, потому что лаборатория принимала людей только до обеда. Мамочка, никакого криминала.

— А результаты когда будут? — уже тише спросила Галина Семеновна. — Я даже не сомневаюсь, что это твой дружок нагадил, а теперь притворяется невинной овечкой, — она обиженно поджала сухие губы, не желая так быстро сдаваться.

— Сегодня мы их забрали.

Оля встала, нашла свою сумочку, которую бросила у порога, уворачиваясь от летящего тапка, и достала листочки с результатами. Она протянула их маме и побежала за ее очками. Галина Семеновна долго рассматривала записи, потом положила бланки на живот и закрыла глаза. Оля ждала.