Глава 30
— А кто такая, эта Жанна? — спросил друга Мишка, когда они вышли из квартиры Зверева.
— Лучшая Олина подруга. Симпатичная девушка, кажется, с примесью южной крови.
— Почему кажется?
— Да толком не разберешь. Свои волосы черные или красит, свои глаза карие или в линзах ходит. Такая вся из себя… Всего в ней слишком… — Илья повертел кистью. — Модель не модель. Короче, в артистки готовилась. Ни дня без макияжа, маникюра и каблуков в двенадцать сантиметров.
Илья достал телефон и показал фото, сделанное в кабинете классного руководителя.
— Красотка! Я бы с такой познакомился, — восхищенно присвистнул Мишка
— Не советую. Законченная эгоистка. Она и Олю при себе держала, чтобы та оттеняла ее жгучую индивидуальность.
— Это Оля-то оттеняла? Да, самомнение у этой девицы зашкаливает. Неужели ты думаешь, что ее действия на пляже — совпадение?
— Не думаю. Баба Аня про черненькую девушку говорила, которая подбросила записку, теперь Зверев Жанку упоминает. Не нравится мне все это.
— Что делать будем?
— Идем в полицию. Я хочу показания выпускников почитать. Вдруг за что-то зацеплюсь.
В отделении полиции их сначала встретили неприветливо. Пришлось долго объяснять, кто они и откуда приехали в этот город. Илья снова позвонил Сергею Викторовичу. Местные полицейские еще немного поупрямились, но позволили им поработать в архиве.
Документов они нашли немного. Показания учеников, учителей, Оли и самого Ильи. Фотографии с места преступления. Отчеты оперативников и следователя. Медицинское освидетельствование. Записи с опознания, результаты определения запаха мужского парфюма — вот, пожалуй, и все документы, что лежали в небольшой папке. Если присоединить к ним ту бумагу, которую Илья обнаружил, приклеенную к подставке фоторамки, складывалось впечатление, что следственная работа была проведена из рук вон плохо.
Илья вспомнил человека, с которым разговаривал в утро преступления. Он показался ему вдумчивым и внимательным оперативником. Что дальше пошло не так, теперь узнать сложно, оставалось только рассчитывать на свои силы.
— Не густо! — усмехнулся Мишка. — Хорошо наша полиция работает.
— Делом активно занимались всего два дня, а потом отец вмешался, все быстренько и свернули, — Илья горько поджал губы. Он чувствовал вину за то, что из-за него преступление осталось нераскрытым. — Знаешь, — он посмотрел на Мишку, — мне иногда кажется, что Галина Семеновна правильно меня ненавидит. Все указывало на меня тогда, а сейчас Венька ей каждый день о трагедии дочери напоминает.
Друзья внимательно просматривали страницу за страницей, не находя полезной информации. Выпускники хором утверждали одно: ничего не видел, ничего не знаю, я смотрел шоу, а я купался. Неприятным фактом стало то, что Илью они тоже в нужное время не встречали. Возник вакуум в полчаса, когда он будто исчез с поля зрения всех остальных.
— Илюха, я бы тоже подумал, что ты подозрительный тип, — засмеялся Мишка, показывая очередной листок с записями. — А вдруг кто-то посоветовал одноклассникам так отвечать, чтобы направить внимание полицейских на тебя?
— Нет. В тот момент это невозможно было сделать. Представляешь, организатор обежал каждого из восьмидесяти выпускников и предупредил их валить все на меня, и это сделал за несколько минут. Нереально. У меня злобных врагов-то не было. Кто-нибудь все равно не стал бы давать ложные показания. А еще есть взрослые. Они уж точно отмахнулись бы от бредней ученика.
— Согласен. Так, мы знаем, что Зверев позвал тебя купаться по просьбе Жанны. Тогда кто окликнул Олю? Она совсем не помнит этот момент?
— Я спрашивал. Не помнит. Просто кто-то тронул ее за плечо, сказал: «Тебя Илюха у дальней беседки ждет», — и смешался с толпой.
— А сзади кто стоял?
— Человек тридцать. И все смотрели огненное шоу.
— А Жанна, где в тот момент была?
— Оля говорит, что рядом с ней, но с другой стороны.
— Да, весело. А это кто? — Мишка выудил из вороха фотографий портрет учителя?
— Денис Владимирович — наш историк-козел, который к Оле приставал.
— Красивый парень, и глаза яркие, синие. А он там не был? Мне кажется, что мальчик на него чем-то похож.
— Думаешь? — Илья взял фото из рук друга и стал внимательно его рассматривать. Ну, не знаю. Так всех синеглазых можно в отцы к Веньке записать.
— А ты внимательнее присмотрись. Когда ваш историк в затемненных очках, сходства вообще нет. А вот на этом снимке глаза открыты.
— Кто его знает, — Илья пригляделся. — Тогда доказали, что историка на пляже не было. И Оля указала на другого человека.
Илья раскрыл показания Оли и еще раз внимательно их перечитал. Девушка уверенно говорила, что у первого насильника были яркие синие глаза. Она смотрела ему прямо в лицо, поэтому отлично разглядела. Этот человек был груб, жесток и безжалостен. Он относился к ней, как к шлюхе с улицы Красных фонарей. Она точно не знала его. Второй казался более мягким. Он явно боялся и не хотел причинять девушке вред, но первый его заставил.
— Вот, ублюдок! Решил один не отвечать за сделанное, — задумчиво прокомментировал Мишка.
— У второго Оля отметила карие глаза, и он казался ей меньше ростом, чем первый.
— Это мог быть обман зрения, — не согласился Мишка. — Здесь написано, что она сначала лежала на спине, а значит, смотрела на преступников снизу. Потом первый перевернул ее на живот, и она почти сразу потеряла сознание, поэтому толком второго разглядеть не успела.
При этих словах Илья вскочил, опрокинув стул. Мишка от неожиданности отпрянул и тоже чуть не упал. Он растерянно смотрел на бегавшего по архиву друга, не понимая, что вызвало такую реакцию. Девушка-сотрудница, сидевшая тихо за своим столом и что-то печатавшая, испуганно обернулась на грохот.
— Если будете шуметь, я попрошу вас уйти, — крикнула она, и Мишка с широкой улыбкой пошел улаживать проблему.
Илья метался по небольшому помещению, как тигр в клетке. Он больше не мог читать о том, как двое насильников надругались над его девушкой. Не было сил, разглядывать фотографии, анализировать и комментировать информацию. Он хотел кричать, рвать и крушить все, что попадалось на пути. А еще он хотел убивать! Только это первобытное чувство сжигало все внутри и требовало выхода.
Илья остановился у стены и со всего размаху ударил кулаком в жесткий кирпич. От боли, пронзившей его с головы до ног, он закричал. Потом закрутился на месте, встряхивая рукой, но этот поступок привел его в чувство.
— Ты с дубу рухнул? А головой не хочешь приложиться? — подбежал к нему друг, а следом за ним семенила перепуганная архивариус. — У вас аптечка есть? — спросил ее Мишка.
Девушка тут же выбежала за дверь и вернулась через минуту с белой коробочкой. Илья растерянно смотрел на их суету, не понимая, что с ними, и только потом увидел разбитый кулак. Он сел на стул, опустив руки и повесив голову. Девушка, сердито ворча под нос, обработала ранки и прилепила пластырь. Илья удивленно смотрел на кулак с белой нашлепкой. После первой вспышки он не чувствовал боли. Злость, отчаяние переполняли его и требовали немедленного действия. Он все время порывался встать и уйти, но Михаил удерживал друга на месте.
— Куда собрался? Ты уверен, что нас еще раз пустят в архив?
— Таким хулиганам здесь нечего делать, — подтвердила сердитая девушка, на которую не сработало обаяние Васильева. — Сейчас наряд вызову, и он выставит вас мгновенно вон.
— Девушка, миленькая, не ворчите, — уговаривал ее Мишка, рукой толкая друга в бок.
— Простите меня, — наконец пришел в себя Илья. — На меня иногда находит. Обстоятельства…
Девушка глубоко вздохнула, собираясь еще что-то сказать, а потом махнула рукой. Илья повернулся к разложенным документам и стал рассматривать фотографии с места преступления. Ничего интересного он там не обнаружил. Обычный лес: ковер коричневых иголок у корней большой ели, березки, стоявшие рядом, сломанная ветка куста. На втором снимке — разгромленный муравейник. Самое жуткое впечатление производила фотография, сделанная у озера. На ней, на синей глади волн, покачивался рыжий шиньон. Казалось, будто утопленница всплыла и ждет, когда ее вытащат из воды.
Мишка громко сглотнул. И шиньон, и красивая диадема для волос, найденная оперативниками, были бесполезны как улики. Видимо, преступники тщательно проверили место и унесли с собой и скотч, и носок, который использовали в роли кляпа, и мешки.
Илья вновь чувствовал приближение ярости. Ему хотелось ударить еще раз себя и крикнуть: «Соберись! Нытьем Оле не поможешь!» Если дальше так пойдет, он вынужден будет отказаться от расследования и до конца своих лет умирать от чувства вины и раскаяния.
— Миш, скажи, я не понимаю этих мудаков. Ну, развлеклись, так идите своей дорогой, убегайте, пока никто не обнаружил. А на муравейник… зачем… Олю потащили? — слова давались ему с трудом.
— Знаешь, Шеремет, муравейник попахивает местью. Мелкой, поганенькой местью. А значит…
— Что? Не томи!
— Искать гадов надо в вашем с Олей окружении.
— Я больше не могу! — Илья встал. — Я на воздух хочу! Иначе сломаю здесь что-нибудь, или себе… — его голос дрожал, руки постоянно сжимали листки дела. На пластыре появилось розовое пятно крови.
— Хорошо, пошли.
Мишка сдал девушке документы, извинился на причиненные неудобства, подхватил друга и вывел его на улицу.
Солнечный день был в разгаре, но летнее тепло уже уступило дорогу осени: ветер гнал по асфальту не тополиный пух, а пожелтевшие листья, трава потускнела, а на клумбах пестрела радуга астр. Илья внезапно остановился.
— Знаешь, мне в голову пришла идея, — он посмотрел на друга, ожидая внимания. — Мы все время говорим о высоком преступнике, но забываем про низкого. Если синеглазый был Оле неизвестен, то второго, с карими глазами, она вполне могла знать, только он находился как бы в тени первого, и она его почти не видела, и мы все время о нем забываем.
Илья побежал в тень, где не так слепило солнце, достал телефон и снова стал разглядывать фото.
— Ищешь кареглазых? — пристроился рядом Мишка.
— Пытаюсь. Сам же сказал, что искать надо в нашем окружении.
Но сколько они ни смотрели, одноклассников с темными глазами было мало. И опять самая яркая из них — Жанна, но она отпадала, так как по всем признакам насильник — мужчина.
— А если твоя версия с линзами верна? — Вспомнил вдруг Мишка. — Что получается?
— О, черт! Голова садовая! Тогда историка тоже нельзя сбрасывать со счетов. Я никогда не верил в его алиби.
— Надо побольше узнать о жизни вашего учителя в эти шесть лет. Помнишь, где он живет?
Илья кивнул и сразу направился к машине. Немного поплутав по району, он выехал на нужную улицу и нашел дом Дениса Владимировича. Они припарковались неподалеку, чтобы осмотреться. Все было тихо: спешили с работы люди, возвращались домой школьники, на велосипедах катались малыши. Чуть поодаль у мусорных баков возилась дворничиха. Историка нигде не увидели и успокоились: можно смело отправляться на разведку.
Друзья забежали в магазин за шоколадками, считая, что и в этом дворе есть любопытные бабульки. Закончив подготовку, направились к дому, но их надежды не оправдались. Скамеечки стояли только на детской площадке, расположенной в центре квадратного двора, окруженного пятиэтажными зданиями, а на них сидели молоденькие мамаши.
— Что делать будем?
— У нас два варианта: мамаши и дворничиха. Какой выберем?
— Ты говорил, что у историка дочка родилась. Ей сейчас шесть лет. Может, одна из тех девочек, что висят на лесенке, она и есть.
— И как ее узнать? Я не помню ни имя его жены, ни как она выглядит. Черт! — хлопнул себя по лбу Илья. — Почему мы такие бестолковые? В архиве можно было запросить и мое дело. Там наверняка ее фотография есть.
— Ну, — развел руками Мишка, — поздно пить баржоми, когда почки сгнили. Давай исходить из той информации, что есть в голове. Я иду к дворничихе, а ты, как молодой и красивый, к мамашам.
— И что я…
Но Мишка его не слушал, он подтолкнул друга к скамеечкам, а сам побежал к мусорным бакам. Илья прошел мимо лесенки. Он остановился, разглядывая девочек и пытаясь уловить знакомые черты, но его окликнул звонкий голос:
— Эй, парень, тебе чего от детей надо? Иди отсюда, пока я полиции не вызвала.
Он оглянулся: на него волком смотрела стройная девушка с длинными светлыми волосами. Она стояла, уперев руки в боки, и покачивалась с пятки на носок. Вслед за ней со скамейки стали подниматься и остальные.
— Тихо, дамочки, тихо, — выставил руки в знак примирения Илья. — Я человечка одного ищу, — сказал он и понял, что не ту интонацию и не те слова выбрал. Женщины смотрели на него, собрав брови в гузку, и тянулись к своим телефонам.
— Вали отсюда! Шляется тут шантрапа всякая.
— Девушки, вы учителя истории Дениса Владимировича знаете? У него жену зовут Наталия, — неожиданно вспомнил Илья, — и дочка есть шести лет. Я на девочек и смотрел, думал, она играет.
— А зачем тебе они? — не сдавалась светловолосая, но интонация уже сменилась.
— Я бывший ученик Дениса Владимировича. Он пригласил в гости, а я дома перепутал, найти не могу.
— Так, позвони, кто мешает?
— Звоню, не отвечает.
Девушки переглянулись и сели на скамейку. Наклонив головы друг к другу, начали совещаться. Илья терпеливо ждал, его чувства собрались в тугую пружину, готовую вот-вот с треском распрямиться. И что тогда будет, Илья и сам не знал.
— А как твой учитель выглядит?
— Он среднего роста, худощавый, с синими глазами, но носит очки. В школе ходил в строгих костюмах с галстуками и начищенных модных рыжих туфлях.
— А, так ты про этого хлыща говоришь? — вспомнила вдруг женщина с короткой мальчишеской стрижкой. — Жук еще тот. Баб меняет, как перчатки. Только вот ни жены, ни дочери у него нет. Я даже ни разу не видела, чтобы он гулял с ребенком. Живет в нашем доме на верхних этажах, но не скажу, на каком. Выше третьего, точно. Пройдись по соседям.
Пока девушка говорила, Илье казалось, что все слышат, как стучит его сердце. Но пустая информация сначала расстроила, а потом всколыхнула надежду. Если Денис развелся с женой, она может дать правдивые показания о том проклятом утре. Илья повернулся, но Мишку нигде не увидел. «Куда пропал?» — удивился он и направился к мусорным бакам.
Друг мило разговаривал с дворничихой. Он надел на руки перчатки и активно сортировал мусор. Увидев друга, начал прощаться, а под конец еще и наградил шоколадкой (зря, что ли покупали) словоохотливую женщину.
— Ну, рассказывай, — дернул друга за рукав Илья.
— А что мне за это будет? — дурачился Мишка.
— В лоб получишь!
— Ладно, не сердись. Информацию добыл замечательную. Представляешь, тетя Маша рассказала, что этот козел развелся со своей женой. Причем был большой скандал. Жена, вернувшись с работы, застала мужа в постели со своей подругой. Несмотря на то, что она была тихой и вежливой женщиной, здесь не выдержала: схватила у дверей туфлю девицы на тонкой шпильке и начала ею лупить любовничков. Крику было! Мужик и его дама сердца бегают по квартире голые, а жена им шпилькой отметины ставит. Весь подъезд сбежался. Даже полицию вызвали. Несчастную жену этот козел чуть не посадил за хулиганство. Вот после этого случая она ушла из дому и дочку с собой забрала.
— Здорово! Здорово! — потирал руки Илья. — Надо ее найти. Только как?
— Обижаешь, начальник! — шутливо поднял руки Мишка, шурша бумажкой, зажатой в пальцах. — Уже! Тетя Маша — кладезь знаний. Тут же кому-то позвонила и мне написала адрес. Поехали?
Найти дом Наталии Сергеевны Воронковой, так звали жену Дениса Владимировича, было несложно: она жила в соседнем дворе. Когда Илья нажал кнопку звонка на ее двери, у него дрожал палец. Он чувствовал, будто, как хорошая охотничья собака поймал след, и теперь нисколько не сомневался, что находится на верном пути.
Дверь открыла хорошенькая девочка с такими пронзительными голубыми глазами, что друзья остолбенели: перед ними стоял Венька, только с косичками. Илья сглотнул и перевел взгляд на молодую женщину, выбежавшую следом за ребенком. Она увидела незнакомых мужчин и смешалась.
— Вам кого? — растерянно спросила она.
— Вас, Наталия Сергеевна, — заторопился Илья, испугавшись, что женщина их сейчас выставит за дверь. — Помните меня?
— Нет. Ой, уходите. Я вызову полицию, — она побледнела и попятилась, спрятав за спину девочку.
— Пожалуйста, не бойтесь. Я хочу поговорить о вашем муже и о инциденте, случившемся шесть лет назад. Нам нужна ваша помощь.