Глава 2 · Сделка с драконом

Утром Карина едва могла пошевелить пальцами — так она замёрзла за ночь. Солома кололась сквозь тонкую футболку, холод пробирал до костей, а где-то за стенами замка кто-то энергично долбил: то ли строил, то ли наоборот ломал. К трём часам ночи Карина перестала различать эти звуки и просто лежала с открытыми глазами, глядя в темноту и перебирая варианты.

Вариант «проснуться и понять, что это был страшный сон» отпал первым, как только она пошевелила затёкшей ногой. Вариант «меня казнят на рассвете» продержался до четырёх утра, пока в замочной скважине не заскрежетал ключ.

— Выходи, — буркнул стражник.

Карина вздохнула и послушно вышла.

В коридоре пахло сыростью и прогорклым жиром — факелы на стенах потрескивали, но почти не грели. Два амбала в кожаных доспехах взяли её под локти: на этот раз без энтузиазма, скорее по привычке, и повели в неизвестном направлении.

— Куда мы идём? — спросила Карина, шлёпая тапочками по каменным плитам.

— К драконице, — нехотя ответил левый стражник.

— Вы меня хотите скормить дракону?

Стражник ничего не ответил и только ускорил шаг.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Тронный зал днём выглядел мрачнее, чем ночью. При свечах он казался таинственным, но при тусклом утреннем свете, пробивающемся через узкие окна, оказался просто старым, холодным и неухоженным. Штукатурка местами обвалилась, ковры выцвели.

Неизвестная пожилая женщина со странными глазами важно восседала в кресле.

Не на троне, нет. Трон стоял пустым на возвышении. Незнакомка же устроилась в простом деревянном кресле с резными подлокотниками, ближе к камину. На коленях у неё лежала вязаная шаль, поверх ног — меховая накидка. Рядом на скамеечке находилась медная грелка.

Выглядело это так, будто королева приболела, но решила не отменять казнь из принципа.

Мужчина с темными волосами и шрамом на лице стоял у окна, спиной ко всем. Руки скрещены на груди. Карина заметила, что он не смотрит на неё и вообще делает вид, что она — пустое место.

— Твоё имя, — строго спросила пожилая женщина.

— Карина.

— Полное.

— Карина Сергеевна Соболева. Тридцать два года. Бухгалтер. В разводе. Без детей. Дома остался кот, и он очень голодный!

— Кот? — женщина приподняла бровь.

— Тихон. Ему шесть лет, стерилизован. Любит сметану и спать на моей подушке. Вас что-то ещё интересует из моей личной жизни? Могу сказать размер обуви.

Королева сощурилась. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками напоминали Карине взгляд дворовой кошки, которая решила, что ты — мышка, и сейчас будет с тобой играть.

— Ты появилась на церемонии в момент клятвы. Ты разбила Камень рода. И я почти уверена, что ты шпионка!

— Я мыла окно, — сказала Карина. — Упала с табуретки. Очнулась здесь. Хотите верьте, хотите нет, но я не вру!

— У шпионов всегда есть легенда, — подал голос мужчина у окна.

— Да какая легенда? У меня жизнь рушится! Меня вообще уволить могут за прогулы! — Карина почувствовала, что отчаяние начинает перевешивать страх. — А я, между прочим, бухгалтером работаю! Если хотите, могу вам рассказать про налоговые вычеты. Очень увлекательно. Часа на три.

— Матушка, — мужчина у окна наконец соизволил бросить взгляд на Карину. — Дайте ей неделю.

Королева медленно повернула голову к сыну.

— Что?

— Пусть докажет, что не шпионка. Если получится — свободна, а нет — казним.

— Родион, а что, если она сбежит?

— Куда? — он усмехнулся одними уголками губ. — У нас хорошая стража, да и ров вокруг замка. Никуда она не сбежит.

Королева задумалась.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Дам ей неделю, но только на моих условиях!

༺༻ ༺༻ ༺༻

Условия оказались довольно… необычными. И это еще мягко сказано.

Первое: Карина спит в кладовке.

Второе: Работает на кухне.

Третье: За ней следит Варфоломей.

— Кто такой Варфоломей? — осторожно спросила Карина.

Из угла вышел мужчина лет пятидесяти. Лысый, с родимым пятном на полщеки, в застиранной ливрее, которая когда-то была бордовой. Смотрел исподлобья, но не зло. Скорее с усталым любопытством.

— Я Варфоломей, — сказал он низким хриплым голосом. — Покорный слуга нашей королевы — великой Анисьи Петровны.

— Он будет докладывать мне о каждом твоём шаге, — добавила королева. — И каждом вздохе.

Карина обреченно закатила глаза.

— Слушайте, я не знаю, кто вы и откуда взялись, — сказала она, обращаясь к Анисье. — Но у нас в Челябинске даже ковидные больницы были гуманнее. Там хотя бы кормили.

— Еду будешь готовить сама, — парировала Анисья.

— А платить хотя бы будете?

— Ты здесь, чтобы доказывать невиновность, а не торговаться!

— А вы здесь, чтобы править, но почему-то сидите с грелкой. У всех есть слабости, Анисья Петровна!

На секунду показалось, что драконица её убьёт прямо здесь. Глаза Анисьи полыхнули жёлтым огнём — Карина готова поклясться, что в них отразилось пламя. Пальцы с белыми костяшками вцепились в подлокотники.

— В любом случае у вас есть неделя, — вмешался Родион. — Идёмте, я покажу вашу комнату.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Комната и правда оказалась кладовкой: узкая, без окон, с каменными стенами и земляным полом. В углу сиротливо притулилась старая метла, на полу валялись какие-то тряпки, а на стене висели счёты — старые, с потёртыми костяшками.

— Уютно, — сказала Карина с сарказмом. — В Челябинске за такие апартаменты доплачивают.

— Я не знаю, что это за место «Челябинск», — сдержанно ответил Родион, останавливаясь в дверях. — Здесь для человека без роду и племени это лучший вариант.

— Да уж, вариант.

Он хотел уйти, но Карина остановила его.

— Почему вы мне помогаете?

— Не помогаю.

— Тогда зачем выпросили у королевы неделю?

Родион помолчал, а потом сказал с легкой усмешкой:

— Мне стало интересно.

— Что именно?

— Выживете вы или нет. Таких, как вы, здесь еще не было.

— Таких — это каких?

— Наглых, — сказал Родион. — Наглых сюда никто не присылал. Шпионы обычно тихие, а вы повышаете голос на драконицу и требуете зарплату. Это либо глупость, либо сила. Я хочу понять, что именно.

Он развернулся и ушёл, не попрощавшись. Карина осталась одна в кладовке, среди старого хлама и пыли.

Она села на перевёрнутый ящик — доски жалобно скрипнули, но выдержали — взяла счёты в руки. Пальцы задвигались сами собой, по старой привычке. Костяшки защёлкали, успокаивая: костяшка влево — проблема, костяшка вправо — решение.

— Итак, — сказала она вслух. — Неделя. Семь дней. Надо найти шпиона, которого возможно и вовсе не существует, и не умереть.

Костяшки щёлкали. Карина считала.

— Варианты: я умру. Или меня казнят. Или найду шпиона. Или не найду, но сбегу. Или меня убьёт драконица. Или…

Дверь скрипнула, и Карина подняла голову.

На пороге стоял Варфоломей. В руках — поднос с едой: миска жидкого супа, краюха хлеба, кружка мутной воды.

— Ужин, — сказал он.

— Я думала, мне самой придется готовить, — удивилась Карина.

— С завтрашнего дня. Сегодня ешь что дали.

Карина взяла ложку. Понюхала — отдалённо напоминало суп, который варила бабушка, если очень сильно напрячь воображение.

— Не отравлено, — сказал Варфоломей. — Я проверил.

— Зачем?

— Я вас не знаю. Но вы первая, кто назвал драконицу на «ты» и остался жив. Это заслуживает уважения.

— А что за церемония, которую я сорвала? — спросила Карина, забирая поднос.

Варфоломей оглянулся на дверь, будто проверяя, не подслушивают ли, и тихо сказал:

— Свадьба. Лорда Родиона и госпожи Любавы. Невеста исчезла прямо во время клятвы, когда вы упали на алтарь. Королева решила, что вы — шпионка, которую подослали сорвать брак.

— А зачем кому-то срывать этот брак?

— Затем, что без невесты лорд Родион не может править. По законам нашего королевства, лорд без жены не имеет права голоса в совете. А у Анисьи Петровны есть враги, которые этого очень ждали.

Карина присвистнула.

— То есть я просто упала не вовремя?

— Вы упали очень вовремя, — сказал Варфоломей, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть. — Для врагов. А для нас… — он вздохнул. — Для нас вы большая проблема.

Он развернулся и вышел, прикрыв дверь, а Карина осталась одна с жижей, которую называли тут супом, и кучей новых мыслей.

— Значит, свадьба, — сказала она пустой кладовке. — Невеста сбежала, а я теперь виновата.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Утром её бесцеремонно разбудил тот же стражник, что и вчера.

— Драконица велела передать, — сказал он, просунув голову в дверь. — Первый день пошёл.

Карина села. Старое тряпьё, которое ей выдали вместо одеяла, сползло на пол. В кладовке было холодно, сыро, и где-то под ящиком пищала мышь.

— Передайте ее величеству, — сказала Карина, пытаясь попасть ногами в тапочки, — что я ещё не завтракала. И что её суп — позор для любой уважающей себя кухни.

Стражник побледнел и быстро скрылся, грузно шагая по коридору. Карина снова осталась одна.

Взяла счёты. Щёлк.

— День первый, — сказала она. — Начинаем!