Глава 20 · Пять лет спустя

Родион стоял у окна и поправлял воротник камзола. Он смотрел во двор, где слуги суетились вокруг накрытых столов, но мысли его были далеко.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он, не оборачиваясь. — Мы могли бы просто сказать, что я занят, а ты… ну, нездорова. Познакомятся как-нибудь в другой раз.

— Я не буду прятаться в спальне, потому что мне страшно знакомиться с девушкой, которую наш сын привёл в наш дом, — ответила Лада, поправляя на себе простое льняное платье. — Это глупо.

Лада отошла от зеркала и посмотрела в окно. За пять лет она привыкла к своему отражению — к русой косе, к зелёным глазам, к родинке у левого виска. Иногда она ловила себя на мысли, что та другая женщина, Карина из Челябинска, была сном, очень долгим и странным.

— И потом, — добавила она, — я хочу посмотреть на ту, ради которой наш сын перестал спать по ночам.

— Он всегда плохо спал, когда был маленьким, — буркнул Родион и подошёл к жене.

Он обнял Ладу за плечи и поцеловал в висок. В последние пять лет он делал это каждое утро — и она каждый раз чувствовала, как сердце пропускает удар.

Внизу, в большом зале, уже накрывали столы. Фомка, теперь уже главный повар замка, носился по кухне, выкрикивая указания направо и налево. За пять лет он вылечился от заикания — помогло пение, а по вечерам он уходил в старую башню и пел там баллады. Говорили, что стены замка дрожали от его голоса, а привидения, которые якобы водились в тех местах, разбегались кто куда.

— Глаша, не клади ножи с левой стороны! — гремел он. — У нас гостья, а не дикий вепрь!

Глаша, которая за пять лет ни капли не изменилась — разве что стала чуть спокойнее и перестала всё ронять, — кивала и перекладывала ножи на правую сторону. Аверьян, её муж, сидел в углу и проверял список вин.

Он больше не был дегустатором. Лада повысила его до смотрителя королевских погребов, и теперь он отвечал за все запасы замка — от элей до выдержанных вин. Иногда он заходил на кухню и, глядя, как Фомка солит мясо, не удерживался от комментариев.

— Ты бы посолил поменьше, — сказал он, заглядывая через плечо. — А то гостья подумает, что у нас повара готовить не умеют.

— А ты бы не лез в мои дела, — огрызнулся Фомка. — Иди свои бутылки пересчитывай.

Аверьян обиженно фыркнул, но отошёл.

Поросёнок, который за пять лет превратился в огромного хряка с блестящей чёрной шерстью и наглыми глазами, стоял у двери и требовал угощение. Лада взяла с подноса яблоко и протянула ему.

Кеша ждал у ворот. Он стоял, прислонившись к столбу, и смотрел на дорогу. За пять лет он вытянулся, раздался в плечах и перестал быть тем тощим мальчишкой, который когда-то боялся, что его выгонят из замка. Теперь он был рыцарем и уже участвовал в трёх турнирах, выиграл два, а теперь носил собственный герб: серебряного кота на зелёном поле.

— Едет! — крикнул стражник с башни.

Кеша выпрямился, одёрнул камзол и сделал глубокий вдох. Лада, стоявшая у окна на втором этаже, видела, как он провёл ладонью по волосам — жест, который он перенял у отца, сам того не замечая. У неё защемило сердце. Её маленький мальчик, который когда-то рисовал на стенах детской и называл её «мама», стоял сейчас у ворот и ждал девушку.

— Волнуешься? — спросила она, спустившись вниз и подходя к нему.

— Немного, — признался он. — А ты?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — ответила она. — Всё остальное — не важно.

В ворота въехала повозка.

Девушка, которая вышла из неё, была невысокой и худощавой, с рыжеватыми волосами, заплетёнными в толстую косу, и веснушками, рассыпанными по щекам. Она держала в руках букет полевых цветов.

— Это Мирослава, — сказал Кеша, беря её за руку. — Мира, это мои родители.

Лада шагнула вперёд и посмотрела на девушку. Мирослава не опустила глаза, спокойно выдержала взгляд и почтительно поклонилась.

— Здравствуйте, — сказала она тихо. — Спасибо, что пригласили.

Лада вдруг вспомнила себя — девушку, которая много лет назад вошла в этот замок в первый раз, держа в руках корзину с травами и чувствуя себя чужой. Она вспомнила, как Анисья смотрела на неё — с презрением и уверенностью, что эта простолюдинка недостойна её сына.

Она не будет такой. Никогда.

— Добро пожаловать в наш дом, Мирослава, — сказала Лада и улыбнулась. — Кеша много о тебе рассказывал.

Обед прошёл в тёплой, почти домашней атмосфере. Аверьян достал лучшее вино, Фомка удивил всех пирогом с тремя видами мяса, который получился таким же, как когда-то пекла сама Лада. А в самый разгар вечера поросёнок — точнее, уже огромный хряк — просунул морду в дверь, требовательно хрюкнул, и все засмеялись.

— Это местная достопримечательность, — объяснила Лада смущённой Мирославе. — Он живёт тут уже пять лет и считает, что должен участвовать в каждом мероприятии замка.

Мирослава вежливо кивнула и осторожно погладила хряка по голове. Тот довольно хрюкнул и ушёл.

— Животные её любят, — заметил Кеша с таким видом, будто сообщал о редком магическом даре.

Мирослава посмотрела на него — долго, тепло, — и Лада увидела в её взгляде то, что хотела увидеть: не выгоду или желание пристроиться поближе к трону, а настоящее, живое чувство.

«Нашла коса на камень», — подумала Лада и улыбнулась.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Гости уехали под вечер. Кеша провожал Мирославу до повозки и задержался у ворот дольше, чем нужно было для того, чтобы попрощаться с невестой. Лада смотрела на них из окна и не мешала.

— Ну как тебе? — спросил Родион, подходя и обнимая её за плечи.

— Она хорошая, — ответила Лада. — Скромная, но не трусиха. Мне она понравилась.

— А у тебя был выбор? — усмехнулся Родион.

— Был. Я могла повести себя как моя свекровь, но я дала себе слово, что никогда не стану такой, как она.

Она повернулась к нему, взяла его руки в свои и положила себе на живот.

— И потом, у меня есть кое-что поважнее, чем ревновать сына к его девушке.

Родион сначала не понял, а потом его глаза расширились.

— Ты…

— Да, — сказала Лада. — Я беременна. У нас будет ещё один малыш!

Он смотрел на неё, не веря своим ушам. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Ты шутишь?

— Бухгалтеры, пусть и бывшие, не шутят. Мы всё перепроверяем дважды.

Он обнял её, приподнял и закружил по комнате, а потом бережно поставил на пол, всё ещё с восхищением осматривая с головы до ног.

— Слушай, — сказал он. — А давай назовём его Фомкой?

— Только через мой труп, — ответила Лада. — Фомка у нас уже есть, второго такого не нужно, спасибо.

— Ладно, — сдался Родион. — Тогда как?

— Не знаю. Посмотрим, кто родится. Может, если девочка, то назовём её Кариной, а мальчика — Тихоном?

— Тихон обидится.

— Тихон не обидится. Тихон будет горд.

Через час, когда весь замок затих, Лада сидела у окна, перебирая пряжу, и смотрела на луну. Родион отправился на конюшню проверить лошадей, а Тихон, отчитавшись за день, ушёл к себе отдыхать.

В дверь тихо постучали.

— Не спится? — спросил Кеша, просовывая голову в щель.

— Заходи, — сказала Лада. — Не стой в коридоре, простудишься.

Кеша вошёл, сел на край кровати и долго молчал.

— Ты чего? — спросила Лада.

— Я хочу на ней жениться, — выпалил он. — На Мирославе. Я уже всё решил.

— И отлично, — спокойно сказала Лада. — Я не против, отец, думаю, тоже будет рад.

— Тебе она правда понравилась? — Кеша поднял голову, и в его глазах читалось облегчение.

— А почему нет? — удивилась Лада. — Она хорошая девушка. Скромная, работящая, тебя любит. Чего мне ещё желать? Чтобы ты женился на какой-нибудь герцогине с каменным сердцем и кучей денег?

— Я думал, ты будешь… ну, как бабушка.

Лада посмотрела на него долгим взглядом.

— Кеша, — сказала она. — Разве я хоть раз дала тебе повод думать, что я похожа на твою бабушку? Я не буду лезть в твою жизнь, не буду указывать, на ком тебе жениться, и не буду портить отношения с твоей женой. У меня своих забот хватает. Особенно теперь.

Лада демонстративно положила руку на живот. Кеша перевёл взгляд, моргнул, потом его глаза расширились.

— Ты…

— Да, — сказала Лада. — Скоро у тебя появится братик или сестричка.

Кеша вскочил, подбежал к ней и обнял так, что она чуть не свалилась с лавочки.

— Осторожно! — засмеялась Лада. — Ты меня уронишь.

— Прости, — он отступил на шаг, но улыбка с его лица не сходила. — Мама, это… это так здорово. Я… даже не знаю, что сказать.

— А ничего не говори, — ответила Лада. — Просто будь рядом. И приводи свою Мирославу почаще в гости. Я её пироги научу печь и бухгалтерию вести.

Кеша ушёл, а Лада осталась сидеть у окна. Она всё думала о том, какой путь прошла. О своей юности и встрече с Родионом, о проклятии свекрови и жизни в Челябинске, о том, какого замечательного сына они воспитали и как будет здорово вновь ощутить себя мамой.

Вот теперь, через пять лет, она могла сказать: всё это было не зря.

— Ты чего не спишь? — сонный голос Родиона раздался из темноты.

— Думаю, — ответила она.

— О чём?

— О том, что надо Фомке прибавку к жалованью дать. Он сегодня такой пирог сделал — пальчики оближешь.

Родион хмыкнул, притянул её к себе и пробормотал:

— Завтра дадим. Иди спать скорее.

Лада закрыла глаза и почувствовала, как внутри шевелится новая жизнь.

«Ну что ж, — подумала она. — Начинаем новый отчётный период».

И улыбнулась в темноте.

КОНЕЦ