Глава 10 · Подстава

Глаша влетела на кухню, наступила на подвернувшийся половик, поскользнулась и чуть не упала.

— Она ходила к аптекарю! — выпалила Глаша, всё ещё держась за косяк. — Ночью! Я сама видела!

Карина стояла у стола, месила тесто для пирогов.

— Кто ходил?

— Любава! — Глаша перешла на шёпот, хотя на кухне, кроме них, был только Аверьян, который в углу чистил картошку, и поросёнок, мирно спящий на лежанке. — Вы не серчайте, я просто хотела узнать, проследила, а она… она ему деньги дала, а он ей — мешочек. И сказал: «Половины хватит, чтобы все гости до утра из нужника не вылезали».

Карина наконец повернулась и посмотрела на Глашу. Та стояла красная, вспотевшая, выдохшаяся, но с горящими глазами.

— Из нужника? — переспросила Карина.

— Да.

Карина молча положила тесто обратно в миску и задумалась.

— Она хочет, чтобы гости… — Аверьян замялся, поискал слово, не нашёл и закончил жестом — показал на дверь, за которой был нужник.

— А виновата буду я, — сказала Карина, вытирая руки о фартук. В университете за такие пакости отчисляли с волчьим билетом. А здесь — добро пожаловать в средневековье, дорогая, ты теперь повар и если что — отвечать тебе. — Я повар. Испортила обед — моя голова с плеч.

— А если мы не будем готовить? — робко спросил Аверьян.

— Тогда она скажет, что я сорвала приём. Сама не справилась, испугалась, сбежала. И тот же результат.

Поросёнок, который всю эту болтовню проспал в углу на тряпках, вдруг приподнял голову, навострил уши и замер. Потом шумно вздохнул и уткнулся носом обратно.

Даже хрюн понимал, что всё плохо.

— Так, — сказала Карина. Она подошла к окну, выглянула во двор — там Фомка таскал дрова. — Что мы знаем об аптекаре?

— Старый и жутко страшный, — затараторила Глаша. — У него глаз стеклянный, а второй косит. А зелья сильные, из всех в округе у него берут. У кого живот, у кого… ну… приворот там…

Карина слушала, не перебивая. Потом сказала:

— Понятно. Значит, пойдём с ним договариваться. Может, подкупить получится.

Поросёнок вскочил мгновенно, подбежал к Карине, ткнулся носом в её щиколотку и громко хрюкнул.

Карина посмотрела на него сверху вниз.

— Ты-то чего?

— Бери его с собой, — посоветовал Аверьян. — Пусть идёт. Он аптекаря напугает.

Карина вздохнула. Нащупала в кармане монету — одну, серебряную. Потом подумала и взяла ещё одну, из тайника под половицей. Если лекарю нужно платить, пусть платит тот, кто заказывает музыку.

— Глаша, — сказала она, накидывая плащ. — Если бульон начнёт выкипать — подлей воды. Не много, на два пальца.

Она вышла во двор. Следом, цокая копытцами по каменным плитам, бежал поросёнок.

༺༻ ༺༻ ༺༻

До аптекаря было минут десять ходу — через двор, мимо конюшни, потом вниз по грязной улочке к окраине, где дома кончались и начиналось поле с редкими кустами.

Изба стояла криво, прилепившись к земле как гриб-поганка. Покосившаяся дверь, окошко под самой крышей, затянутое бычьим пузырём. Дым из трубы не поднимался, но пахло травами и кислой капустой.

Карина подошла к крыльцу, подняла ногу на ступеньку — и чуть не улетела носом вперёд, потому что доска была косой, скользкой, а поросёнок, зараза, перемахнул её без проблем и уже толкал пятачком дверь.

— Погоди ты, — шикнула Карина, но дверь уже открылась.

Она тяжело вздохнула и вошла.

— Убери свою свинью, — сказал голос из темноты. — Она мне весь товар перероет.

— Не перероет, — ответила Карина. — Он у меня воспитанный.

Когда глаза привыкли, Карина разглядела старика. Он сидел на низкой лавке, поджав под себя ноги. Лицо изрезано морщинами, один глаз смотрел на неё, а второй стоял стеклянный, уставившись в потолок.

Карина шагнула к прилавку — доске на двух кадках — и выложила монету.

— Чего пришла? — спросил аптекарь.

— Хочу знать, что покупала у вас вчера ночью женщина в зелёном платье.

— А ты кто такая будешь? — усмехнулся аптекарь.

— Та, кто будет готовить обед для королевы. И я хочу, чтобы гости остались довольны.

— Иногда желания не совпадают с нашими возможностями, — сказал старик.

— Я готова заплатить за информацию. — Карина не убирала монету. — Вы не расскажете, что было в том мешочке?

Аптекарь помолчал. Потом, кряхтя, поднялся, прошаркал в глубь избы — Карина услышала, как зашуршали мешки, как звякнули склянки. Вернулся, бросил на доску маленький узелок из тёмной ткани.

— «Весельчак». Сильное слабительное. Щепотки на котёл хватит — все гости до утра будут бегать на горшок. А эта дамочка взяла три таких мешочка.

— Зачем столько?

— Щедрая душа, — усмехнулся старик. — Или кому-то одному очень сильно насолить хочет.

Карина взяла мешочек, понюхала. Ничем не пахло.

— Нейтрализатор есть?

Аптекарь снова усмехнулся, теперь шире, показывая жёлтые, редкие зубы.

— У меня всё есть. Нейтрализатор стоит дороже. Ещё монету.

Карина не спорила. Выложила вторую серебряную.

Аптекарь достал пузырёк — тёмное стекло, внутри что-то мутно-жёлтое, с осадком — и протянул ей.

— Протри котёл до варки, потом сполосни, тогда зелье не сработает.

Карина сунула пузырёк в карман. Поросёнок вылез из-под лавки с сушёной рыбой в зубах.

— Он у тебя всегда такой? — спросил аптекарь.

— Переходный возраст, — сказала Карина и направилась к выходу.

В дверях старик бросил ей в спину:

— Скажи своей даме — пусть больше платит в следующий раз.

— Сами скажете, — не оборачиваясь, ответила Карина. — Не о чем нам с ней разговаривать.

༺༻ ༺༻ ༺༻

На кухню она вернулась, когда солнце уже стояло высоко. Аверьян сидел на табурете и тупо смотрел в стену, а Глаша помешивала бульон.

— Ну? — спросила она, как только Карина переступила порог. — Получилось?

— Аптекарь продал нам противоядие.

Карина подошла к котлу, постучала ногтем по краю. Чугун, толстый, чёрный, в копоти. Если нейтрализатор не сработает — гости проведут ночь в нужнике, а она в лучшем случае вернётся в темницу.

— Глаша, принеси тряпку. Чистую. И ведро горячей воды.

Карина протёрла котёл сама. Налила нейтрализатор на тряпку — завоняло уксусом и ещё чем-то химическим, как в дешёвом чистящем средстве. Прошлась по дну, по стенкам, по краям — туда, где бульон может плеснуть при закипании. Потом ещё раз. И ещё.

Глаша стояла сбоку и молчала.

Когда котёл был чист, Карина сполоснула его кипятком и поставила на огонь.

— Всё.

Аверьян, до этого молчаливый, спросил:

— Если они отравятся, нас казнят?

— Слабительное не смертельное, — пробормотала Карина, бросая на него изучающий взгляд. — К тому же ты его попробуешь перед подачей.

Аверьян побледнел. Глаша хихикнула.

Через час бульон был готов. Карина зачерпнула ложку, протянула Аверьяну.

Тот подул. Попробовал.

— Суп как суп, — сказал он.

Карина удовлетворённо кивнула и подготовила блюдо к подаче. В зал она повезла тележку с тарелками сама, чтобы никто из «помощников» Любавы не испортил готовое блюдо.

Родион коротко кивнул Карине и улыбнулся. Она не поняла, что это значит, но её сердце екнуло при одном взгляде на него.

Глеб — крупный, красноносый, с руками, вечно мокрыми от пота — уминал суп так, будто не ел три дня. Его помощник, молодой парень с жидкой бородкой, вторил.

А Любава не притронулась. Сидела, отодвинув тарелку, теребила край платья и косилась на дверь.

— Вы не голодны? — громко спросил Родион.

— У меня слабый желудок, — улыбнулась Любава. — Я предпочитаю лёгкую пищу.

Карина, проходя мимо, тихо сказала:

— А я предпочитаю ту, которую не нужно проверять на яды.

Любава побледнела, но ничего не ответила.

Прошёл час. Гости пили вино, смеялись, и никто никуда не бежал. Любава сидела белая как мел и всё чаще смотрела на дверь.

Карина стояла в углу и улыбалась.

В конце вечера, когда гости уже наелись и пошли танцевать, Карина вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. На крыльце сидел поросёнок и с удовольствием жевал чей-то ботинок.

Карина не стала его ругать. Только сказала:

— Ты бы хоть спросил.

Поросёнок довольно хрюкнул и продолжил.

За спиной послышались шаги.

— Вы знали, что суп отравлен? — спросил Глеб, подходя ближе.

— Что вы, — Карина подняла бровь. — Я повар. Моя задача — готовить вкусно, а травить — это к аптекарям.

Глеб усмехнулся.

— Я этот привкус знаю, — усмехнулся Глеб. — Горьковатый. У меня в команде парень так отравился в другом городе — потом два дня с палубы не вылезал.

— И что с ним сейчас?

— Жив. Но суп с тех пор не ест, — усмехнулся Глеб. — А вы умная женщина, словно не здешняя совсем. Я и сам, признаюсь честно, не совсем из этого мира.

— И откуда же? — насторожилась Карина.

— Уже не важно, — тяжело вздохнул Глеб. — Важно, что я смог приноровиться. Уверен, и у вас получится.

Он ушёл, насвистывая какую-то песенку под нос, а Карина осталась стоять с поросёнком, который с увлечением дожёвывал ботинок.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Вечером Любава подловила её в коридоре.

— Ты как это сделала? — спросила она тихим, злым голосом.

— Что именно? — Карина не двинулась с места.

— Не прикидывайся!

— А, вы про обед? — Карина усмехнулась. — Вам стоило аптекарю заплатить за молчание. Он продал вас с потрохами. И нейтрализатор тоже продал.

— Ты… — Любава побагровела от злости.

— Я просто делала свою работу, — перебила Карина. — А все эти ваши придворные махинации с ядами — это вообще не ко мне.

— Ты пожалеешь об этом, наглая выскочка!

— Возможно, — Карина пожала плечами. — Но сегодня я пойду спать с чистой совестью. И вам советую то же самое — говорят, полезно для нервов.

Она развернулась и пошла в свою комнату, не обращая внимания на буравящий взгляд Любавы.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Ночью, когда Карина уже лежала в постели, Тихон запрыгнул на подушку и выплюнул что-то из пасти прямо ей на грудь.

Засохший цветок. Чёрный.

— Это что? — спросила она вслух.

Кот мурлыкнул и спрятал морду в лапах, довольно мурлыча.

Карина повертела цветок в пальцах. Лепестки осыпались и тут же превратились в чёрную пыль.

— Завтра разберёмся, — сказала она и задула свечу.