Глава 16

Стоило оказаться снаружи, и мне тотчас захотелось вернуться под защиту белых стен. И плевать, что там мне не рады, но не сожрут же, в самом-то деле! А вот пустыня, она может… Я кожей чувствовала ее интерес, пока спокойный, осторожный даже, но… Я ведь понимала, что стоит ей пожелать…

Пустыня неразумна?

Отнюдь.

Быть может, какая-то другая и лишена разума, а эта… эта смеялась надо мной, и смех этот колоколом звучал в моей голове.

Она играла.

Дети играют с песком, но бывает ведь и наоборот? Я даже не ребенок, я всего-то жалкое мгновение между существованием и…

Успокоиться.

Взять жениха за лапу, то есть за руку, пусть и походила она на лапу… и успокоиться.

Убрать из головы всякие нехорошие мысли о том, что, к примеру, ему достаточно отвести меня подальше и забыть, а там… несчастный случай.

Несчастный случай мне и в доме устроить могли бы.

И уж точно тогда не стал бы он с костюмом возиться.

Я шла.

Проваливалась.

Выковыривала себя из песка.

Привыкала.

Жарко? Но странное дело, жара больше не казалась мне невыносимой, напротив, мне было вполне комфортно.

До тех пор, пока я не рухнула на песок.

Сверху грохнулся жених, а потом что-то грохнуло, свистнуло, и пустыня отозвалась на этот свист гневным рыком. Звук этот, исходивший откуда-то из глубин, заставил меня содрогнуться всем телом.

А потом небо вспыхнуло.

И отчетливо запахло горящим пластиком.

– Что это было? – поинтересовалась я, от души надеясь, что это громыхало какое-то их местное чудо света, и вообще небо у них по пятницам имеет обыкновение сиять, а пластик… мало ли что посреди пустыни гореть может?

Нкрума поднялся.

Двигался он медленно и, как мне показалось, скованно, будто каждое движение причиняло ему немалую боль. Руку протянул.

А я приняла.

Мне из песков выковыриваться непривычно, пусть и оказались они мягкими, но…

Я встала.

И вытряхнула песок из складок одежды.

Из волос его тоже не мешало бы вычесать, да и макушка нагрелась, а бабушка мне настоятельно советовала не гулять в жаркий день без шляпы.

Жених молча протянул мне отрез мягкой белой ткани.

И поняв, что я не представляю, что с ним делать, знаком показал повернуться.

– Ты ранен?

Сердце ухнуло в пятки.

Если ранен, то что мне делать?

Он покачал головой.

И, сложив кусок ткани пополам, накинул его на голову, завязал сзади узлом.

– Извини, – произнес он хриплым голосом. – Мне следовало самому подумать.

– Что случилось?

Он развернул меня к дому.

К тому месту, где раньше находился дом, а теперь из песков поднимался темно-лиловый купол, весьма серьезный с виду купол. И подумалось вдруг, что появление его не входило в планы.

– Мы… не вернемся? – на всякий случай уточнила я.

И Нкрума вздохнул.