Глава 14

Удовольствие и обида прострелили меня одновременно. Пожалуй, даже обида больше. Не стоило ему так со мной поступать! Сегодня он перешел черту!

До последнего я балансировала на грани сомнения. Признаться, даже после последней принудительной выходки, если бы он попросил прощения или повел себя по-человечески, я бы и дальше колебалась.

Но эта его уверенность , что стоит мне только почувствовать его в себе – и мне снесет крышу, жутко вывела из себя.

Я дернула руки, покрутила, но не смогла и на миллиметр ослабить тугую стяжку на запястьях.

– Не получится, – самоуверенно произнес Макс, уверенный, что выиграл. – Ну же, дорогая, двигайся!

И я наклонилась к нему и со злости свела локти друг к другу, как следует приложив его по наглым ушам.

– Ай! Ты что делаешь? Больно! – округлил глаза парень.

– А мне было не больно? – Если бы взглядом можно было убить, сводный братец бы уже не дышал.

Макс выглядел совершенно дезориентированным и растерявшимся, и я воспользовалась заминкой, прижала большие пальцы к ладони так, что одна рука смогла все-таки выскользнуть, а за ней и вторая.

Хлесткая пощечина отпечаталась алым на щеке сводного демона. Я вскочила с кровати, собирая с полу одежду.

– Больше никогда не подходи ко мне! – угрожала я, и что-то в моем голосе заставило Макса не двигаться – остаться сидеть на кровати.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд, ощущала кожей его досаду и смятение.

– Не смей и пальцем меня тронуть, я подам на тебя в полицию за изнасилование! Ты лучше других должен осознавать последствия своих действий!

– Даш…– начал Макс, вставая.

– Сядь! – от испуга очень громко рявкнула я.

И парень, на удивление, подчинился: опустился на кровать, не сводя с меня глаз.

Я посмотрела на комнату и поняла, что мало просто запретить ему подходить и дотрагиваться.

– Съезжай сейчас же! Под любым предлогом – мне все равно. Если вечером увижу тебя дома, то расскажу в красках родителям о том, как ты надо мной издевался и принуждал.

– Ты хотела меня не меньше!

– Вот тогда и будешь доказывать! Хочешь узнать, кому больше поверят? – когда чаша весов перевалила в сторону Тоши, я уже не выбирала слова.

Сводный демон прожигал меня взглядом:

– Тебя подменили?!

– Нет, Макс!  Меня отымели! И если ты останешься здесь, то клянусь, перед тем как рассказать родителям о твоих выходках, я напою тебя снотворным и не побрезгую – сделаю то же, что и ты со мной!

Хватит! Не позволю больше мной манипулировать, крутить, играть и вертеть!

Сначала это было так остро! Так возбуждающе! Но потом мы оба потеряли чувство меры.

Я сама виновата, что довела до такого. Но и Макс виноват не меньше, а даже больше!

Только подумать, я чуть не позволила ему расколоть нашу пару!

– Ты не посмеешь! – вытаращил глаза братец.

Но я-то видела, что он булки свои сжал!

Я переоделась со скоростью света, хотя сто раз промахивалась в рукава и штанины. Вылетела во двор, чувствуя внутри себя бурлящий фонтан. Меня потрясывало так, что я не могла оставаться на месте и решила пройтись до метро. Несмотря на жару, в моих пальцах словно был лед. Я не попадала на кнопки, чтобы написать сообщение Тоше:

“Напиши, как что-то станет известно. Я беспокоюсь”.

Я подняла голову к небу и медленно выдохнула. Облака расходились в стороны, и солнце светило прямо  в глаза, будто аналогия моей ситуации: я тоже сейчас чувствовала, что наконец-то приняла решение и больше не колеблюсь. Что на моем пути тоже становится все ясно и больше никакие темные тучи соблазна не испортят погоды.

Через два часа, когда я уже сидела за столом на работе, Тоша позвонил и сказал, что все обошлось. Что у отца сильно подскочило давление, его рвало и кружилась голова, но сейчас все под медицинским контролем. Он собирался купить все необходимое и приехать на работу, хоть отчим и настаивал, чтобы он сегодня взял выходной.

К обеду Тоша приехал в компанию и пошел напрямую к отчиму. Но дядя Вова отлучился на встречу и должен был вернуться с минуты на минуту.

– Подожду его здесь, – растерянно присел в пустом кабинете Антон. – Если ты не против.

– Но… – секретарь хотела возмутиться и напомнить о том, что без Владимира Анатольевича кабинет должен оставаться пустым, но столкнулась со мной взглядом и кивнула. – Поняла.

Я видела рассеянное состояние Тоши и понимала, что ему нужно немного времени успокоиться и прийти в себя. Я присела рядом, погладила его по плечу и посочувствовала:

– Ты перенервничал. Видишь, все не так страшно. Твой отец под присмотром, ты сделал все необходимое. Вечером еще навестим.

– Я сам навещу, – внезапно сказал Тоша, поднимая взгляд. – Ты же знаешь, он не любит, чтобы его видели слабым.

– Понимаю, – согласилась я. – Хочешь чаю?

– Нет, спасибо. Просто хочу посидеть в тишине. Ты можешь оставить меня одного? А то мне нужно поговорить с твоим отчимом, а я немного не в форме.

Я с сомнением пробежалась взглядом по кабинету, а потом посмотрела на своего парня.

Я же решила ему доверять. Почему сомневаюсь?

«Потому что отчим просил тебя быть беспристрастной», – напомнил внутренний голос.

Я тяжело вздохнула, еще раз посмотрев на кабинет.

– Хорошо.

– Ты можешь написать, когда дядя Володя вернется в компанию? – неожиданно попросил Антон, и я тут же напряглась.

– Хорошо… – Я неуверенно поднялась, расправила одежду и собралась с духом.

Вышла из кабинета, закрыла дверь и привалилась к косяку, отправляя сообщение отчиму дрожащими руками:

“У вас же есть камеры в кабинете?”

“Обижаешь!” – пришло в ответ, и я выдохнула от мимолетного облегчения.

Скоро все прояснится!

“Свет, камера, мотор!” – так говорят в кинематографе. Наверное, именно с такими словами отчим ждал, что же произойдет в кабинете. А вот у меня доступа к камерам не было, поэтому нервы утекали, как песок сквозь пальцы, пока я ждала.

Я вернулась на свое временное местечко, заерзала весь стул, выпила три кружки чая и только после этого получила видеосообщение от дяди Вовы.

На заставке видео Антон стоял.

Стоял, а не сидел – это уже плохо.

На стрелочку я нажимала ледяными пальцами, убедившись, что звук отключен.

Камера была спрятана в стеллаже, судя по ракурсу изображения. Весь кабинет был как на ладони: два дивана напротив друг друга, стеклянный столик, рабочее место отчима, панорамный вид из окон. По стене шла стена с папками, книгами, материалами, которые должны быть всегда под рукой у шефа компании.

В угловом шкафу за непримечательной дверью в тон мебели стоял сейф.

Видео запустилось, и я замерла, наблюдая, как мы вдвоем с Тошей сидим на диване.

Вот я вышла из кабинета, и поза парня сразу изменилась: он подался вперед, оперся на колени и внимательно стал оглядывать помещение.

Слишком внимательно для того, чтобы это выглядело безобидно.

Нет, Тоша, не подведи! Ты не можешь! Пожалуйста!

Взгляд парня особо задержался на углах, и только после этого он медленно встал. Размял руки, потянулся и прошелся по кабинету туда-сюда, будто разгоняя кровь в теле. Застыл у окна, убрав руки в карманы, после чего развернулся и привалился к стеклу, а я видела, как его глаза тщательно сканируют помещение.

Но скрытые камеры неспроста так называются, да и, зная дядю Вову, я была уверена, что тот спрятал ее, сделав абсолютно незаметной.

Тоша отлип от стекла, медленно подошел к мебельной стенке и задумчиво прошел вдоль нее, постоянно оглядываясь на дверь.

Сверился с часами на запястье, а дойдя до конца, так резко открыл дверцу, за которой был спрятан сейф, что я подпрыгнула.

Рука парня потянулась к кнопочной панели, пальцы замелькали, и через несколько секунд замок щелкнул. Дверь медленно открылась.

Мое сердце пропустило удар!

Тоша, что же ты делаешь?! И, главное, зачем?

Парень быстро взглянул на дверь, достал стопку документов и стал быстро перелистывать в руках. Белая бумага мелькала, а мои нервы натягивались как струны.

Тут он выдернул какую-то бумажку, сфотографировал и быстро вернул на место в стопке, убрал документы в сейф, закрыл дверцу и снова набрал код так быстро, будто закрывал свой сейф, а не чужой.

Мои руки опустились, душа ушла в пятки.

Видео закончилось тем, что Тоша с невинным видом сел обратно и принял позу абсолютно такую же, как перед тем, как я ушла. Будто и не делал предательскую фотографию. Будто и не лез в сейф. Будто не предавал мою семью!

Я потерла переносицу, чувствуя абсолютную растерянность. Зазвонил телефон. Отчим!

– Даш, видела? – сухо спросил мужчина.

– Да. – Мое горло разом пересохло.

– Не показывай пока виду, что ты знаешь. Не дай понять ни единым действием. Нам нужно понять, откуда он знает код. И я проверю, какие документы он сфотографировал.

Меня тоже смутил этот факт. И я, и отчим знали, что код в компании знает только он. Я не могла сдать или проболтаться Тоше, потому что просто не была посвящена в великую тайну.

– Хорошо?

– Хорошо, – сказала, не имея ни малейшего понятия, как теперь продержаться.

Отчим вернулся в компанию и прошел прямиком в кабинет, сосредоточенный донельзя. Тоша вышел оттуда спустя пять минут с улыбкой до ушей и кучей задач, а меня бросило в холодный пот. Неужели так можно притворяться? Но зачем?

Работает на конкурентов? Может, и  со мной из-за этого?

Голова разболелась от тысячи предположений, распухла от напряжения. Но больше всего меня, как и дядю Вову, насторожил тот факт, что он отлично знал код.

До вечера мы больше не виделись: Антон, казалось, с головой ушел в знакомство с какими-то документами и самыми ранними сделками компании, а когда рабочий день кончился, махнул мне рукой и сказал, что поехал к отцу в больницу.

Я зашла в кабинет к отчиму и почувствовала грозовую обстановку. Он на повышенных тонах разговаривал с кем-то по телефону, и я хотела было уже выйти, как он махнул рукой: “Заходи”.

Положил трубку, рухнул на стул и обхватил голову. В таком отчаянии я его никогда не видела.

– Неужели все так плохо? – осторожно спросила я.

– В сто раз хуже.

– Антон успел навредить компании с теми материалами?

– При чем тут он? Дело в том, что код от сейфа знали всего два человека. Это я и твоя мама.

– Мама? – непонимающе произнесла я. – Если вы знали, тут могли установить временную камеру и таким образом узнать код.

– Исключено. Я каждый день проверяю кабинет на наличие новых устройств с помощью специального датчика.

– Но маме незачем подставлять вас!

Отчим поднял на меня глаза и сказал:

– Присядь.

Предложение насторожило меня еще больше.

– Что такое? – Я опустилась на диван напротив.

– Видишь ли, твоя мама не стремится подставить меня. Она хочет другого… – Дядя Володя с тяжелым вздохом протянул мне бумаги. – Вот это она просила сфотографировать.

Я пробежалась по строчкам документа и нахмурилась. Что? Как такое может быть? Перечитала еще раз и подняла взгляд на отчима:

– Это правда?

– Да. Макс не мой биологический сын. Я узнал об этом совсем недавно, но не стал ничего менять в завещании. Компания и основное имущество по-прежнему отойдут Максу. С твоей мамой у нас есть брачное соглашение, в котором мы строго оговорили некоторые моменты. Стоило Тане узнать насчет Макса, как она испугалась, что наши с ним интересы слишком расходятся  и что он погубит компанию или просто продаст с молотка, а ты останешься ни с чем. То, что происходит сейчас, ее рук дело.

– То есть именно мама через Тошу пыталась подставить Макса с документами, чтобы рассорить вас? А сейчас просила фото в качестве доказательства того, что Макс не ваш сын, чтобы подложить их ему?

– Скорее всего, все именно так, Даша. К сожалению…  Твоя мама всегда сильно переживала, почему мы с Максом не можем найти общий язык, а он не хочет заменить меня в компании, а после этой новости забила себе голову предположениями, что Максим все развалит.

Я не верила ушам. Не может мама быть такой меркантильной!

– А зачем вы делали тест?

– Это твоя мама сделала. Я переделал еще два раза в разных лабораториях. Макс действительно не мой сын по крови, но я никогда не откажусь от него. А твоя мама этого не понимает. Даже с Антоном договорилась, как бы показывая мне: смотри, вот достойная замена для компании.

И отчим поморщился от боли, не от физической, а от моральной.

– Но в чем маме выгода? Не понимаю!

– В том, чтобы я переделал завещание. Зная натуру Макса, ты же представляешь, что произойдет, когда он узнает. Особенно если бы я еще поверил в подставу… Он бы просто отказался от всего со своей гордыней и уехал бы так, чтобы мы никогда не увиделись.

– Он вас любит. Он бы так не поступил! – сказала я и заметила полный надежды взгляд отчима.

Да уж, мамочка, вмешалась так вмешалась! Теперь понятно, почему она так активно сватала меня за Антона и ускорила свой план, когда заметила, что между нами с Максом происходит.