восьмая

Глава 8

Верих

Конечно же разговор с братом выдался нелёгким. Он орал на нас, как на лицеистов. По его мнению, нас провела маленькая девчонка, и мы упустили огромные выгоды для Империи. Но кто же знал, какую именно информацию она нам преподнесёт? И сам он не лучше! Его-то я тоже провёл, связав клятвой.

Когда он давил на малышку, меня одолевала ярость. Хотелось закрыть её собой и врезать Тамику по морде, впервые за много лет, с тех пор, как мы выросли из детских драк.

Она будила во мне странные чувства. Желание заботиться, защищать и… просто желание. Странная маленькая птичка.

Во время прогулки по парку, глядя на её прекрасное лицо, фигуру и слушая звонкий смех, я наконец-то поймал ускользающую мысль за хвост. Вот она! Моя будущая жена. Идеальный вариант. Мне нравится её внешность, империи сплошная выгода от ввода Источника в семью, да и мне удобно! Малышка наивна и бесхитростна, вести свой привычный образ жизни мне труда не составит.

Насторожила меня только её ревность, она просто била ключом, когда птичка узнала Анияшу, но почему-то даже это не вызвало у меня раздражения, а принесло какое-то чувство удовлетворения.

Скажу больше: в тот вечер Анияша перешла из любовницы настоящей в любовницы бывшие. Когда, после расставания с Микой, я обнаружил её, поджидающую у Зелёной башни, ничего не шелохнулось в моих штанах при взгляде на её прелести. Больше того, я удивился сам себе: что ж такого я находил в этой вульгарной монледи последние пару месяцев?

― Верих, дорогой, я жду тебя уже целый час. Я соскучилась, милый, ― пыталась ворковать она.

Тьфу, млин. Даже голос раздражал.

― Извини, Анияша. Мне не до тебя сейчас.

― Кто она?

― Кто ― «она»?

― Та, которую ты трахаешь? Я выцарапаю ей глаза!

Я начал закипать.

― Монледи Сюкано, кто дал вам право задавать мне подобные вопросы?

― Прости, Верих, просто я тебя люблю! ― поняв, что сморозила глупость, прорыдала Анияша, цепляясь за мою руку. Как же всё это было наиграно и фальшиво!

― Всего хорошего вам, графиня. Я уже сказал, что мне не до вас. Будьте добры покинуть Зелёную башню и больше не являться без приглашения.

Раздражённый, я поспешил в свои покои, с удивлением отмечая, что сексом не занимался с того самого памятного бала. Как-то никого не хотелось, кроме… моей птички.

За следующий день мы переделали с Дереком кучу дел и отдали сотню распоряжений, а сегодня с утра я ехал за Микой, чтоб забрать её на полигон.

Начиналось самое важное дело моей жизни. Не столько по спуску в разлом, сколько в завоевании сердца моей будущей герцогини. За прошедшую ночь я понял, что хочу любви птички, а не просто согласия на брак.

Микаэла встретила меня в гостиной, полностью готовая к поездке и вооружённая двумя огромными чемоданами.

― Я не знала, что брать с собой. Получилось много. Я понимаю, ― лепетала моя птичка. Я невольно рассмеялся.

― Берём пока всё, а там разберёмся.

Не хотелось терять время на новые сборы. Подхватив тяжёлые чемоданы (интересно, что она в них напихала?), я понёс поклажу к магбилю.

― Даже не знаю, что ты там набрала, но Дерека придётся отправлять вторым рейсом, ― задумчиво сказал я по дороге к телепорту. Друг деланно запричитал:

― Только не это! Я не люблю дополнительные рейсы!

― Простите. Я просто не знала, что нужно брать. Давайте отправим чемоданы дополнительным рейсом.

Малышка покраснела и явно расстроилась.

― Ну что вы, Микаэла, разве я могу рисковать багажом маленькой монледи?

И тут до неё дошло, что мы стебёмся.

― Мне до вас, опытных, искушённых и взрослых, конечно, далеко, я понимаю. Можете и дальше развлекаться за мой счёт, ― она отвернулась к окну и надулась.

Стало как-то муторно на душе.

― Микаэла, птичка, мы же шутим. Чтобы разрядить обстановку.

― У вас, герцог, такие же шутки, как у брата. То руку отрезать, то выставить меня дурой. Мне совсем не смешно.

― Мика, ну, прости. Зато ты перестала нервничать, теперь вот злишься, сидишь и не переживаешь по поводу перехода.

― Это да. Я злюсь!

― Вот и умница.

Я чмокнул её в висок. Крез смотрел на меня круглыми глазами. Он ни разу не видел, что бы я с кем то так возился. О том, что я решил сделать Мику своей женой, я не рассказал даже ему.

До полигона мы добрались без приключений. Все лишние кадры были отправлены в недельный отпуск, поэтому на базе наблюдались тишина и покой. Испытания начинались завтра утром, а сегодня мы разошлись по комнатам распаковывать вещи, договорившись встретиться за ужином, чтобы обсудить план на последующие недели.

План был прост. В зависимости от результата испытаний, либо операция сворачивалась, либо начиналась её подготовка.

После ужина я провожал птичку до комнаты и не удержался. Поцеловал. Хотелось накинуться на пухлые губы, терзать их жёстко и долго, чтобы выпить её до дна, но я боялся спугнуть неопытную малышку своим напором, поэтому целовал осторожно, совсем чуть-чуть используя язык. Она отвечала и трепетала в моих руках. С трудом я нашёл в себе силы отпустить её, легонько подтолкнув в раскрытые двери, чтобы не сорваться.

Всё-таки есть что-то такое в домашних девочках. Возможно, я даже влюбился, ведь раньше ни одна не занимала столько места в моих мыслях. На ночь мне был необходим холодный душ.

Наутро мы отправились в самый центр безмагической аномалии. Нам с Микаэлой предстояло провести в ней неделю.

Связь с братом Микаэла чувствовала по-прежнему. В идеале мы должны были попробовать добиться от него ответа, ну и замерить потенциал Источника.

Выгрузив снаряжение и палатку, мы остались вдвоём. Трое лаборантов под руководством Креза расположились в магической зоне. Их целью являлись замеры. В час Х Микаэла откроет ключ на полную мощность, а они начнут вычисления.

Мы закончили разбивать лагерь за тридцать минут до начала испытаний и просто болтали, сидя на бревне, выжидая время.

― Мика, а что ты умеешь делать со своей магией?

― Ничего.

― Почему? Ведь в тебе колоссальная сила заключена.

― А как бы я научилась? Где бы тренировалась? Мой дед тоже ничего не умел. Он только то и мог ― быть батарейкой. Отец выучился на артефактора, но заряжал его изделия дед.

― А как же твой щит?

― А он живёт сам по себе. Думаю, что это защита, природная. Что-то типа иммунитета, словно источник сам решает, когда ему нужно обороняться.

― Нам тут неделю торчать. Я тебя научу пользоваться своими силами.

―Только близко не подходи, не хочу тебе навредить.

― Не бойся, уверен, что твой источник примет меня. Пора. Открывай ключ.

И она открыла. Сначала волна магии, запертой и копившейся годами, откинула меня метров на пять, а потом обняла мягким потоком. Никогда в жизни я не чувствовал такой эйфории. Магия струилась во мне, ласкала и опьяняла.

Как во сне, я двинулся ей на встречу, к самой её сердцевине. Моя птичка выглядела как древняя богиня. Зелёные глаза светились потусторонним огнём, как два изумруда. Кожа переливалась, словно перламутр, а косы расплелись и развевались, точно крылья. Я не видел ничего красивее этого зрелища.

― Не подходи, Верих! Я боюсь тебя ударить!

Но я шёл.

― Вер, стой! Стой!

Но я дошёл и обнял её. Сначала меня прошил разряд, который выгнул тело дугой, а потом сила источника меня приняла. Мы как будто стали единым целым и слились в потоке, остались вдвоём в целом мире, и я поспешил сорвать с нас лишние покровы. Она не сопротивлялась, потому что так же, как и я, хотела касаться кожи кожей. Я это чувствовал всеми фибрами души и спешил навстречу. В тот миг, когда я вошёл в неё, вокруг всё полыхнуло. Дальше были лишь стоны, влажные звуки, хриплое дыхание, вскрик птички и мой победный рык, когда мы одновременно достигли предела. Дальше темнота.

Очнулся я, лёжа на голой земле, когда рассвет уже занимался. Микаэла растянулась прямо на мне и тихо посапывала, уткнувшись в мою грудь. Магия разливалась густым потоком вокруг нас. Наверное, именно этот рассвет я буду вспоминать на смертном одре.

Сегодня я впервые узнал, что такое заниматься любовью и получать истинное удовольствие, а до этого момента в моей жизни были лишь нелепые телодвижения в стремлении достичь его суррогата.

Когда я перенёс малышку в палатку и укутал в одеяло, она даже не проснулась. Сам же я выспался и решил приготовить завтрак. Впервые в жизни мне хотелось расстелиться ковриком для своей женщины. Это потом, примерно к обеду, я понял, что был пьян магией и плохо соображал, но в тот момент был самым глупым и счастливым подкаблучником на свете.

Это была продуктивная неделя. Сначала Мика чувствовала себя скованно, но я не давал ей заниматься самокопанием ни минуты, постоянно прикасаясь руками или губами. Мы наслаждались друг другом по нескольку раз в день, ну и делом заниматься не забывали. Мика научилась ставить свой щит самостоятельно, а не инстинктивно, направлять поток в определённую точку и отделять внутренний от внешнего. А самое главное наше достижение заключалось в том, что на третий день медитаций и попыток вливания силы через нить мы услышали Лукаса Илвара.

«…мы в плену. Семь. Разведчики летают. Где остальные, не знаем. Подстрелили сразу. Магии нет. Только механиз…»

Ещё через три дня, в течение которых Микаэла щедро делилась с братом силой и задавала вопросы, удалось получить ещё одно сообщение.

«Жив. Не мучают. Там засада. Ждут. Приборы тоже сдохли. Двуликие обернуться могут».

В общем, через неделю мы возвращались удовлетворённые и окрылённые новостями.

Замеры тоже порадовали. Потенциал Микаэлы увеличился. Радиус трансляции магии в начале недели достигал двенадцати метров, а к концу не только не уменьшился, но даже возрос до пятнадцати. Иногда, несколько раз в день, особенно ночами, он подскакивал до шестнадцати метров. Я представлял ― почему, но мыслями делиться не собирался. Сила потока также не иссякала.

На неделю я отправлялся в столицу. Мне предстояла разработка плана и решающий разговор с братом, я готовился предъявить ему свой козырь, а Микаэлу ждали физические тренировки с командой, начиная с завтрашнего дня.