ГЛАВА 117

ГЛАВА 117

— Госпожа Шпэтрин, как вам эта голубая плесень? — государь был готов собственноручно кормить писательницу с ложечки, но та проворно избегала этой престижной участи.

— Аристократична! — нашла нужное слово автор детективов, смакуя лазурный пушок на хлебушке.

Король возгордился и с похвалой посмотрел в сторону слуг:

— Как и все во дворце! — махнув рукой на роскошное убранство столовой, сказал он.

— Но я больше люблю обычную, черную плесень, — не побоялась добавить Кэтрин. — Ту, которая от сырости, знаете?

Плечи короля поникли, взгляд потух, он расстроился не на шутку, даже у слуг стали позвякивать подносы от страха.

— И чем же вас так привлекает такая обычная вещь? — с горечью спросил он, поднимая обиженный взгляд. — Ведь ее везде достать можно, а эта особая, редкая, голубая! Выращенная на хлебе из особых сортов, только для членов королевской семьи!

— Не скажите, что простая! В каждой такой плесени есть вкус истории, людей, судеб. Ешь такую и понимаешь, какие люди обитали в доме, что ели, о чем мечтали, чем дышали. А эта, — Шпэтрин подняла кусок хлеба с голубым пушком в воздух. — Эта слишком безупречна и чиста, как белый лист бумаги.

— Какие слова! Какое сравнение! Сразу видно, что вы писатель! Так вот где вы сейчас находите вдохновение, да? В черной плесени людских домов? — оживился монарх.

— Нет, все же мое сегодняшнее вдохновение — это заслуга вот этой компании! — Кэтрин показала на нас толстым корявым пальцем, не забывая ткнуть в каждого. У меня аж кусок еды поперек горла встал.

Я пристально посмотрела на тролльчиху: а серьезно ли она потеряла память? Ведет себя так, будто уверена в ситуации на все сто!

— Ваше величество, поставьте еще раз защиту, мне нужно доложить, — привлек к себе внимание перламутровый дракон.

Король недовольно посмотрел на Сторма, а потом моргнул, будто сбрасывая пелену очарования, и кивнул:

— Правильно, Вильгельминский, дело прежде всего! А госпожа Шпэтрин у меня еще погостит! — заявил государь.

Это мало походило на приглашение, скорее на приказ остаться.

Защитный купол накрыл нас снова, не давая любопытным ушам извне услышать и слова.

— Докладывай! — разрешил король, внимательно глядя на ректора.

— В карточках куртизанок Дома Удовольствий, куда нас привело расследование, мы нашли одну даму, которую Аран видел при дворе.

— Серьезно, Лоранский? И кто она?

— Он не уверен, — перебил его Сторм, не давая и рта открыть. — Поэтому нам нужно выяснить личность подозреваемой и проследить не проявит ли она себя еще раз. Теперь мы знаем, как она выглядит.

— Покажи же! Вдруг, я ее узнаю! — потребовал король.

Сторм с опаской протянул папку, зная, что ходит по тонкому льду.

Монарх посмотрел на фотографию и расстроено покачал головой:

— Точно не из дочек первых приближенных и не фрейлина!

— Я видел ее во дворце! — Аран сказал это так уверенно, что получил предупредительный взгляд Сторма.

— Хорошо. Что-то еще есть? — спросил король недовольно.

Чувствовалось, что Сторм на распутье. Сказать или промолчать? Тут как бы не показаться некомпетентным перед королем, и без того расстроенным тем, что нет точных доказательств и личности преступника.

— Есть еще одна зацепка, которую нам нужно проработать. Она поможет нам в направлении поиска, — отважился Сторм на осторожную откровенность.

— По твоему увиливанию чувствую, что ты не спешишь мне говорить о ней… — король внимательно посмотрел на ректора: — Это касается кого-то из моего ближнего круга, ведь так?

— Так, ваше величество, поэтому я хочу десять раз все перепроверить, прежде чем говорить вам. У нас также есть интересные результаты вскрытия и видения Ники. Рик, доложи королю, ему будет интересно.

Некромант кивнул и начал кратко, по делу, рассказывать сначала о результатах вскрытия: черной паутине на органах, а потом уже осторожно принялся расхваливать мои способности, да так увлекся, что я зарделась, как маков цвет.

— Ваше величество, убийца крайне опасен. Мы раскрыли вам все подробности расследования, кроме одной улики. Позвольте оставить ее пока при себе, чтобы преподнести ее вам с полной уверенностью, — попросил уважительно Сторм.

Я давно поняла, что Вильгельминский говорит об ожерелье, которое показалось ему знакомым. Интересно, не слишком ли блондин перестраховывается? Хотя, тут лучше перебдеть, чем недобдеть!

Король долго-долго смотрел на Сторма, размышляя. Между бровей залегла глубокая складка, он словно взвешивал свой следующий ответ на аптекарских весах:

— Что ж, я доверяю тебе Сторм, иначе бы не поручил это дело. Завтра состоится бал по поводу помолвки младшего принца с дочкой первого министра, так что у вас будет отличный шанс присмотреться к гостям и окружению. Будем считать, что я так поблагодарил вас за возможность встретиться с любимой писательницей, — король повернулся к Кэтрин, взял ее за руку и хотел было поцеловать тыльную сторону ладони, но его остановили наши шокированные “ахи” и кожа зомби нездорового оттенка: — Простите, Шпэтрин, забылся!

— Ничего, милок, бывает!

Король выпучил глаза на это “милок”, но ничего не сказал.

А что? Хорошо быть любимой зомби-писательницей короля: ни казнить, ни упокоить! Красота!