ГЛАВА 168

ГЛАВА 168

Среди непроглядной темноты и пронизывающего холода вдалеке мерцал огонек. На него я и двинулась…

Вблизи огонек оказался окошком, заглянув в которое, я увидела свой привычный мир.

Вечерело. Закатное солнце подсвечивало кроны деревьев, осенние краски смотрелись просто волшебно. В воздухе летала паутинка бабьего лета…

Мои родители прогуливались по парку.

— Коль, что это? — обеспокоенно спросила мама, которая выглядела такой молодой и беззаботной…

Они двинулись на слабый писк и вскоре оказались у плетеной корзины. Мама аккуратно откинула одеяльце:

— Девочка! — ахнула она, взяв младенца на руки. — Какая хорошенькая!

Папа, непривычно худой, как жердь, нахмурился и заозирался по сторонам.

— Какой монстр мог оставить кроху здесь?

— Ой! — младенец схватил мизинец мамы и сильно сжал. — Коль…

— Аня? — папа выгнул бровь, у меня екнуло сердце.

— Давай оставим ее себе, — утерла слезы мама.

— Как это оставим? Аня, это не котенок, это — подкидыш! Ее надо в дом малютки и документы все оформить предстоит, если действовать по закону.

— Давай без дома малютки, а? — прильнула к отцу она. — У тебя же есть связи, организуй все, пожалуйста.

Папа закатил глаза. Вот от кого мне этот любимый жест достался!

— Аня, так это не делается, — с лицом великомученика выдохнул он.

— Я знаю, у тебя все получится, милый!

Через несколько минут они уже двигались прочь от того места. Папа нес корзину и приобнимал маму за плечи. Она же ворковала с младенцем и выглядела такой счастливой, что смотреть было больно.

Фокус видения сместился, и я заметила незнакомую пару: высокого брюнета в костюме явно не из нашего мира и красивую девушку, утирающую слезы.

— Ну-ну, Миана, не плачь, — приятным баритоном уговаривал он ее, прижимая крепче к своему телу.

— Моя девочка, моя доченька, — всхлипывала девушка очень похожая на меня.

— У нас нет другого выхода, ты же знаешь, — сдавленным голосом напомнил он Миане. — Любимая, наша дочь достойна жить. Пусть и в чужом мире.

— Ты прав, Нир, конечно, ты прав, — подняла на него заплаканные глаза. — Я знала, что это будет тяжело, но не представляла насколько…

— Его величество не оставил нам выбора. Пусть лучше Эля будет далеко от королевства в целости и сохранности, чем погибнет вместе с нами в борьбе с бессмысленными гонениями.

— А если у нее пробудится сила?

— В этом мире нет магии, Миана, — покачал головой мужчина. — Наша дочь проживет обычную жизнь и обязательно будет счастлива. Ее магию я запечатал.

— А если ей понадобится помощь? — опять вскинулась девушка, порываясь кинуться за моими родителями.

— Если так случится, то ей обязательно помогут. А мы присмотрим из-за грани. Время здесь идет не так, как у нас. Пока Эль достигнет совершеннолетия, королевство проведет не одно тысячелетие.

Он открыл портал и обернулся на любимую, которая до сих пор смотрела на то место, где еще недавно стояла корзина.

— Пойдем, Миана. Нельзя, чтобы наше перемещение отследили.

— Я так люблю ее, Нир! Мое сердце не выдержит!

Мужчина поджал губы, в его светлых глазах сверкнули непролитые слезы.

— Уверен, Эль обязательно будет чувствовать нашу любовь.

Окошко стремительно закрылось, и я вновь осталась в непроглядной тьме, как и до этого. Растерянная, оглушенная открывшейся правдой и необъяснимо счастливая.

Судьба подарила мне хорошую жизнь и отличных родителей! Как настоящих, так и приемных. До их гибели я никогда не испытывала недостатка в любви. Разве не этого хотела Миана?

— Ника, — позвал знакомый голос. — Ника-а-а…

Сердце совершило кульбит, дыхание перехватило, меня закружило и засосало в черную воронку, что открылась прямо под ногами.

Я ожидала проверить теорию существования ада и рая, но никак не была готова к тому, что открою глаза в спальне Вильгельминского. Он сам, уронив голову на руки, спал в кресле у кровати. Явно в несвежей одежде, растрепанный, осунувшийся, с темными кругами под глазами.

Как же я узнавала в нем недавнюю себя, будто мы поменялись местами!

Сторм себя извел!

— Не буди его, этот упрямец и так отказался от лекарей и нормального отдыха, — Тиана тоже была здесь, тут же подошла и попробовала мой лоб на предмет лихорадки. — Как ты?

— Как всегда, — просто ответила. Даже долго прислушиваться к себе не стоило, чтобы понять: ничего не беспокоит, даже отдаленного дискомфорта нет.

Ведьма вновь перевела задумчивый взгляд на дракона и покачала головой:

— Готов был пожертвовать собой ради твоего спасения. Таких еще делают?

Меня переполняла нерастраченная нежность.

— Зачем тебе другие, если свой рядышком? — нарочито строго поинтересовался Рик, вошедший к нам и тут же приобнявший ведьму. — Я в пользу тебя отказался от пар и международного конгресса некромантов-новаторов. Не впечатлил?

— Не знаю, не знаю, — кокетливо взмахнула ресницами Тиана. — Вот Вильгельминский ради своей зазнобы решился полностью иссушить свой магический резерв!

— Мне надо тебя умертвить, чтобы потом показать себя героем? — лукаво поинтересовался Рик.

— Пожалуй, отложим такие подвиги, — хмыкнула ведьма. — Я слишком люблю жизнь.

— Погодите! — подала голос я, привлекая к себе внимание. — Что значит иссушил?