ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

— Ника… Ника? — нежно шептали мне на ушко.

Лицо оглаживал ласковый солнечный лучик, мне было легко, радостно, спокойно… Пока нежность не сменилась требовательным воплем:

— Ника! Хватит изображать полудохлую попаданку! Я знаю, ты проснулась!

Вот если я и спала, то после такого точно проснулась!

— Что такое? — пробурчала, нехотя открыла глаза и недовольно покосилась на злыдня, что не давал мне покоя ни днем, ни ночью.

Сторм, конечно же! Мой драконий кошмар!

Будь проклята та нелегкая, что однажды занесла меня к нему в постель!

— Как ты себя чувствуешь? — и несмотря на мрачную мину ректора, его вопрос был задан не из праздного любопытства.

Вильгельминского выдали глаза! Похоже, этот злыдень действительно был способен на беспокойство!

Я тяжело приподнялась, Сторм тут же заботливо подпихнул подушечку мне под спину. Мельком глянула по сторонам, да, все та же ректорская спальня с которой все и началось!

— Ника? — как-то напрягся он, стоило паузе затянуться. — Тебе плохо?

На самом деле, мне было хорошо! Самой удивительно!

Я мысленно просканировала все свое тело: ничего не болело, нигде не тянуло, головокружения не донимали, даже во рту из-за голода не пересохло, но… Фиг я признаюсь этому гаду! Пусть хоть немного совестью помучается, если она у него совсем не атрофировалась за ненадобностью.

— Ох… — притворилась умирающим лебедем.

— Что? — тут же жадно подался он ко мне. — Плохо? Без целителя все же не обойдемся?

— Хм-м… — невнятно проблеяла, а пусть сам догадывается отчего я тут помираю! То ли от его хамского потребительского отношения, то ли от бесконечных поцелуев, что заставляют сердце выпрыгивать из груди!

— Прав был Аран, надо было в лазарет тебя тащить, а не к сюда, — пробормотал себе под нос Сторм, не поднимая на меня взгляд. — Но кто же знал, что попаданки такие дохлые?

Аран прав? Да Сторм совсем не в себе, раз смог признать такое!

— Дохлые?! — возмутилась я. — Да ты мне чуть руку не откусил!

Ректор встрепенулся, блеснул на меня яростным взглядом, в котором явно виделось понимание, что мое притворство раскусили.

— Поцарапал, Ника! Случайно поцарапал, а потом сразу залечил огнем. Это ты сначала развопилась на всю округу, точно тебя пополам разорвали, а потом в обморок хлопнулась! Неженка!

На обеих руках, действительно, не было ни царапинки, ни синячка, ничего!

— Ты меня еще и поджарил?

Сторм закатил глаза:

— Ты невыносима! — выдал он и тут же потянулся за поцелуем. — Я тебя исцелил!

Что не терпится силушку свою обратно получить? А вот нетушки!

— Требую сатисфакции! — я перекатилась на другую сторону и мгновенно соскочила с кровати. — Лабораторию за поцелуи!

— Да ты сбрендила!

— И больше ты меня не оскорбляешь, относишься уважительно и перестаешь раздавать приказы! Я не вещь, я — человек! Потрудись запомнить! — я стояла на своем, совершенно не испугавшись ни гневно суженных глаз Вильгельминского, ни мрачного выражения лица, ни упрямства, с которым он обходил кровать за мной.