ГЛАВА 65

ГЛАВА 65

— Кто? — обманчиво тихо спросил Сторм. Глаза мужчины на секунду показали ямы ада, а от кожи распространился запах чистой угрозы и недовольства. Темные ресницы-пики легли на щеки, желваки заходили на скулах, и из горла вырвалось хриплое и оскорбленное: — Брат?

— Самое ненавистное мне слово после “отец”! — выплюнул Аран. — Так что не части с ним. Мы с тобой никто, какая бы кровь нас ни роднила!

Шоколадница словно застыла во времени. Глаза свидетелей сцены повылазили из орбит, так и стремясь покинуть глазницы и закатиться под стол, а воздух потрескивал от любопытства и желания побыстрее разнести горячие новости по всей округе.

По лицу Сторма пробежала тень. Небо, будто в насмешку, прояснилось, и в глаза мужчин ударил солнечный лучик, дразнясь. Могу поклясться: в этот миг я видела в зрачках личных демонов каждого!

Неожиданно стало твориться нечто странное: воздух словно завибрировал, а фигура ректора размылась в пространстве. Костюм Вильгельминского затрещал по швам, гномиха завизжала, а посетители повскакивали с мест и кинулись врассыпную.

Паника юркой змеей оплела ноги каждого и пригвоздила к полу. Захотелось съежиться в клубок, закатиться под стол и не высовываться. Самая звенящая тишина, как перед раскатом грома, остановила все на миг.

Аран первым сориентировался и бросился к Сторму, вытолкнув его прямо в окно.

Звон разбитого стекла заглушил дикий рев, и серый дракон ударил хвостом по земле, подняв столб пыли. Кровесвертывающе рыкнул на Арана так, что у того даже волосы прилизались, словно гелем намазанные, а потом началось стремительное обращение второго дракона.

— Милочка, вот счет! — красная от возмущения хозяйка заведения сунула мне в руки бумажку. — Рассчитала ваш проблемный столик и приплюсовала за ушерб: окно и два стула, плюс мои личные психи.

— Ваши психи? Эти двое? — я показала пальцем на драконов, готовая вот прям сейчас расписаться в освидетельствовании, что эта парочка ее.

— Ну, я же понервничала! Так что да, психи!

— А-а-а, моральные издержки, — оторопело протянула я, глядя, как два дракона взмывают в небеса и поджаривают в шашлык конечности друг друга пестрыми струями огня. — А как вы думаете, я тоже с них могу содрать за свои психи?

— А почему нет?! Они тебя доводят?

— Еще как! — проникновенно заглянула в глаза гномихе. — С самого первого вздоха в этом мире нет от них покоя!

— Тогда разори их, милочка! Обери до нитки! Сдери все чешуйки до одной! Они, драконы, богатые! Даже если подчистую сокровищницу вынесешь, все равно еще натаскают!1

— Так и сделаю! — пообещала я, приложив руку к груди, а потом махнула рукой Эмилии, которая с открытым ртом смотрела то в небо, стоя посреди улицы, то на зевающую толпу, что выглядывала из разбитого окна заведения.

Как только девушка подошла ко мне, я сунула ей в руку счет и обратилась к гномихе:

— Она заплатит!

Я вышла на улицу, подняла голову вверх ровно в тот момент, когда перламутровый дракон появился из ниоткуда над золотым и вцепился тому в крыло. Со злостью, свирепостью, но будто останавливал себя в последний момент и отпускал врага.

А потом золотой дракон вцеплялся в шею, но будто слегка прикусывал, очищая зубы о наросты на загривке, швырял недруга в сторону.

И далеко зайдет эта игра на острие драконьего зуба? Ни одной колотой раны, одни чешуйки с неба сыплются!

Ветерок! Принеси горсточку — мне очень надо!