ГЛАВА 92

ГЛАВА 92

— Эхе-ех! — ветер свистел в ушах, пятки горели огнем, дыхания не хватало!

Это я так старательно исследовала возможность сбежать от разгневанного дракона! Опытным путем проверяла, можно сказать!

На какие только жертвы не пойдешь ради науки!

Главное, страданиям предаваться некогда!

Хотя слезный мешок был полон жидкости и пора бы мне скатиться в лечебную истерику, чисто бабью, но… Некогда!

То министров убивают, то силу ректорскую отдавать приходится! И хоть бы раз ею воспользоваться — не так обидно было бы!

Так нет! Не слушается зараза! Сколько раз я пыталась призвать магию Сторма — бестолку!

Каков хозяин, такая и сила! Упрямая, непрошибаемая, вредная!

Толку с нее никакого: втягиваю и ношу четыре часа, при этом ни хвосты подпалить, ни спесь с драконов сбить!

Я завернула за угол, затормозив пятками, чтобы не слишком занесло на повороте, и рванула первую попавшуюся дверь на себя.

Кто-то там сверху решил меня пожалеть: было не заперто!

— Фу-ух! — я залетела внутрь и привалилась спиной к двери, приводя дыхание в порядок. — Кэ-э-этрин?!

Поначалу даже собственным глазам не поверила: картина оказалась сюрреалистичной!

Тролльчиха развалилась на мягком диванчике в окружении подушечек и подносов с разносолами. В одной ее руке тлела сигара, в другой писательница держала бокал с янтарной жидкостью.

Думаете, Шпэтрин куковала в полном одиночестве? Как бы не так!

Вокруг нашей пропажи суетились трое зеленокожих мускулистых красавчиков в набедренных повязках. Один массировал ей ступни, второй — голову и плечи, а третий обмахивал огромным опахалом! Ну, прямо троллья идиллия!

Подол красного в цветочек платья Кэтрин подрагивал, редкие волосы покачивались, глаза блаженно щурились.

Я дар речи потеряла.

Мы ее с Риком обыскались, волнуемся! А она выпивкойи мальчиками не брезгует, значит?

— О, Никулечка! — расплылась в пьяной улыбочке госпожа Шпэтрин, чем несказанно разрушила шаблон о том, что зомби не пьянеют. — Решила забежать на огонек? Присоединяйся, расслабься!

Она приглашающе указала на свободное место возле себя.

— Да мне и здесь неплохо, а вам, как я посмотрю, — там, — поджала губы я.

Никто за мной не спешил гнаться — мстя дракона откладывалась.

Кэтрин одарила меня своим фирменным прищуром “вижу до самых печенок, ничего утаить не получится”:

— Опять белобрысый на пятки соли насыпал? — хмыкнула она, а на мое безмолвное удивление сразу выдала: — Стоишь тут такая вся прямая, как жердь заглотила, возмущенно-оскорбленная, мое писательское ЧСВ чешешь. Так и хочется драматическую сцену “кровь-кишки” накатать. А мне нельзя!

Еще и оскорбилась, ткнув крючковатым пальцем в мою сторону. Мол, все я виновата! С какого перепугу спрашивается?

— Почему вдруг нельзя? — удивилась я этому непотребству. Кэтрин с блокнотом никогда не расставалась, пулеметом строчила, а тут ручка с аппаратом труда — блокнотом — сиротливо лежат на подушечке бесхозные.

— Прокрастинирую я, не видишь что ли? — закатила глаза творец нетленок и бестселлеров. — Мы, писатели, народ чувствительный: то поветрие, то депрессия.

Хандра и Кэтрин вещи просто несовместимые! Я тролльчихе и на миг не поверила, но решила притвориться, раз уж писательница для чего-то выбрала эту игру.

— Тройная депрессия, зелененькая, — присела рядышком со Шпэтрин. — Впечатляющая такая, с кубиками.

Мужчины приосанились, заиграли мышцами, стараясь произвести на меня еще большее впечатление.

— Не умею жить вполсилы, — нарочито громко вздохнула она. — Если писать, то с размахом, если кутить, то так, чтобы не жалеть о похмелье!

Я хмыкнула в кулак — неплохая философия.

— Да и от подарков не отказываются, — прихлебнула коньяк она. — Это девочки постарались сделать мне приятное: отблагодарили за шедевры!

— Здесь были и девочки? — выпучила глаза я, отодвинувшись подальше на всякий случай.