ГЛАВА 99

ГЛАВА 99

Кэтрин как сквозь землю провалилась! Проходили часы, я уже порядком замерзла, а ее все не было. Живот урчал от голода, а я продолжала мерить шагами улицу.

— Ника, пошли есть! — Рик появился неожиданно, будто выскочил из-под земли, и потянул меня за собой, предупредив: — Отказы не принимаются! Надо же силы набирать на исследования, а то скальпель дрожать будет!

Вот чудо, а не мужчина! Знает, как женщине настроение поднять и воодушевить даже такое безнадежно-грустное создание, как я! И, что самое главное — кормит да лишнего не спрашивает! Ни с кем говорить мне сейчас не хотелось.

Я смахнула слезу из уголка глаз и бодро пошагала следом. Хватит ныть, будем решать проблемы по мере их поступления!

В таверне стоял такой гвалт, что не разобрать слов, и такая теснота, что не распознать лиц. Поэтому, когда Рик усадил меня за столик в углу, я не сразу поняла, что есть мы будем в компании тыгыгымс-монстра и Арана.

Видок, правда, у него оказался совсем не монстрячий, но от этого не менее бесячий. Глаза бы мои его не видели!

Но самое невозможно знаете что? Когда Сторм поймал мой взгляд, он высокомерно поднял бровь! Даже не две, а одну! Словно пожадничал даже здесь!

Ну все, раздраконил попаданку!

Никакого больше возврата силы поцелуями! И пусть хоть драконий хвост завяжется бантиком и ко мне в виде подарка на одной ноге прискачет, я его теперь к себе и на пушечный выстрел не подпущу!

— Я не должен оправдываться, — начал ректор менторским тоном, чем сразу заработал минус сто очков по шкале милости. Не от слова “мило”, а от слова “помиловать”! Нет, не сто — тысячу! — Но, я все же скажу: это не то, что ты думаешь!

Нам принесли еду, и Сторм вынужден был взять паузу. Все накинулись на блюда, а я все ждала, когда он продолжит, но тот лишь медитировал над тарелкой.

— Все? — уточнила я, не веря, что даже оправдания не заслуживаю.

Вот же дурочка! Напридумывала себе невесть что, а теперь сама страдаю! Сколько можно попадаться в одну и ту же ловушку, Ника?

Сторм поднял на меня взгляд, недовольно хмыкнул и нехотя сказал:

— Ненавижу, когда на меня вешаются девушки, поэтому никогда не ходил в дома удовольствий. Разве что недавно по делу. Я не знаю, как оказался с теми дамами. Ничего не помню…

И потер лоб, мучаясь жуткой головной болью.

У-у-у, чешуйчатый, я бы тебе ее с удовольствием увеличила бы в сто крат!

Не помнит он?! Опять? Знакомая песня! Со мной Сторм тоже не помнил, что было ночью! Это у него что? Послетыгыдымский склероз?!

Тише, Ника, не вскипай! Нервы дороже! Мало ли еще на твоем пути гадов встретится, пусть даже и таких… таких…

Комок чувств застрял в горле. Нужно было срочно высказаться, но я не могла, будто горло сжали тисками.

— Ой, не заливай, а?! Кто по молодости там не отдыхал?! А после Драконьих игр последних? — Аран не преминул всковырнуть прошлое, заполняя неловкую паузу.

Вот кто получал удовольствие от зрелища! Развалился на стуле и довольно впитывал обстановочку. Даже на меня с сочувствием — изредка! — поглядывал, что еще больше бесило!

— Я всегда шел домой. Липучки не по мне, — заносчиво сказал Сторм и поднял на меня взгляд.

Неужели я только что увидела там беспокойство? Мне не показалось? Он переживает?

Вильгельминский продолжал общаться со мной глазами, будто молча вымаливал прощения, говорил то, что не мог сказать вслух… А я увидела нестертый след губной помады на его шее и почувствовала болезненный укол в груди.

Хотя, какой укол? Мне будто мачете в грудную клетку засунули по самую рукоять и провернуть не забыли!

— Если напился и не помнишь, значит, не считается? — уточнила для галочки, не больше. Встала из-за стола, чувствуя каменность мышц, пояснив: — Ешьте без меня — аппетит пропал!