Глава 35

Душа стынет от волны леденящего страха.

Резко крутанувшись вокруг себя, я до рези в глазах всматриваюсь в клубящуюся вокруг сизую мглу, в белую бесконечность стены… но никого не вижу.

Но от того, что чувствую, волосы на затылке дыбом поднимаются.

− Кто ты? — выкрикиваю, инстинктивно прикрывая руками живот. Пусть и понимаю, что тут лишь моё сознание. — Что тебе от меня нужно?

А сама при этом всеми силами пытаюсь выдернуть себя из этого навязанного сна. Дико опасного сна. Никто больше не придёт мне на помощь. Нужно выбираться самой.

− Мне нужна ты, маленькая провидица, − раздаётся шёпот прямо за моей спиной, вынуждая резко шарахнуться прочь.

От ощущения чуждой давящей силы, разлитой вокруг, нервы звенят натянутыми струнами, голова буквально трещит под прессом сокрушительной, чудовищной мощи моего неизвестного собеседника. Будто подпространство сжимается, сминая мой разум, как листок бумаги. Кажется, ещё чуть-чуть и у меня кровь носом пойдёт от ментальной перегрузки. Если это возможно в видении.

− Зачем тебе я?

− Чтобы видеть, Око, − снова пробирает меня до дрожи шелестом вокруг.

− Что видеть?

− То, на что укажу. Готовься, Лина. Я скоро приду. А пока… смотри свои сны внимательно.

Он говорил уже это. Про сны. Меня больше пугает остальное.

Каждый звук колючей волной озноба пробегает по моей коже, заставляя задохнуться в немом ужасе от оглушающей догадки. Неужели со мной говорит Абсолют? Почему тут? Почему так?

Что значит, он придёт?

Кровь стынет внутри, пока я бесполезно разеваю рот, как рыба выброшенная на берег. В тщетной попытке вдохнуть хоть каплю воздуха.

И когда лёгкие уже начинают гореть, а перед глазами плывут цветные пятна, я с резким выдохом распахиваю глаза в своей кровати. Из груди вырывается животный хриплый стон. Испуганный и затравленный. Сев в ворохе развороченных простыней, я, словно безумная, подслеповато осматриваю освещённую ночниками спальню, всё ещё не до конца веря, что мне удалось проснуться.

Удалось, или мне позволили?

В арочном проёме, соединяющем спальню с трапезной, появляется встревоженная Жина. Смотрит на меня взволнованно своими огромными глазищами, жестами интересуясь, вызвать ли моего хранителя.

− Нет, не нужно, − останавливаю её, вскинув руку.

Не хочу сейчас никаких объяснений и выяснений. Не хочу никого… Устала.

Чотжар ещё и Сэтору может вызвать, решив, что меня нужно снова стеречь.

А это лишнее… я знаю, что этой ночью этот голос меня больше не потревожит. Просто знаю. Он сказал, что хотел.

Лайса ещё пару минут обеспокоенно всматривается в моё лицо, но я нахожу в себе силы успокаивающе улыбнуться. Почти безмятежно. И как можно более убедительно. Она, конечно, обязана меня слушаться, но хранить мою безопасность обязана ещё больше.

− Жина, всё в порядке, − твёрдо смотрю на свою служанку. − Мне приснился простой сон. И я уже ложусь обратно спать. А после объяснений с ни-одо Чотжаром уснуть мне будет намного сложнее. Поэтому не надо его вызывать. Никого не надо.

И чтобы подтвердить свои слова, я опускаюсь обратно на подушку. Повозившись, устраиваюсь в своём гнёздышке поудобнее, насколько это возможно, накрывшись чуть ли не с головой.

− Приглушить свет, − командую, демонстративно зевая.

И с облегчением вижу, как бесшумно удаляется лайса.

Тихо выдохнув, закрываю глаза.

Насколько велика вероятность, что я права? Может ли это быть Абсолют?

Судя по моим ощущениям, это точно кто-то, или что-то гораздо мощнее любого из знакомых мне ашаров. Даже мои Повелители ощущаются не настолько ужасающими.

Но если Абсолют, почему Сэтору в прошлый раз не ощутил этого? Он же Глас.

Вариантов ответа может быть куча. Начиная с того, что Абсолют своему жрецу не открылся по каким-то неведомым мне причинам, и заканчивая совсем уж бредовой мыслью, что это не божество ашаров, а чьё-то ещё. Аракеш ведь говорил мне сегодня, что их таких целая раса когда-то существовала. Созидатели и разрушители. Бр-р-р.

И ещё один немаловажный вопрос, что этому неизвестному нужно от меня. Что я должна увидеть? Что значит это его «Я скоро приду»? Жутко как-то от перспектив. Очень жутко. Особенно в свете того, что непонятно, к чему готовиться.

Небо, как же мне хочется, чтобы мои сэ-аран были рядом. С ними я чувствовала себя в безопасности и защищённой. С ними не было этого тоскливого чувства одиночества, стальными тисками давящего на сердце, будто часть меня оторвали.

Я так скучаю. Так люблю.

Из-под крепко сомкнутых век вырывается на волю одинокая слеза, катясь по щеке.

Возвращайтесь ко мне. Я жду вас…

На этот раз сон подкрадывается на мягких лапах, обволакивая тёмной пеленой уставшее сознание. Тело расслабляется, будто растворяется в тёплой неге. Мне чудятся нежные прикосновения, мужские руки на моей коже, обжигающий жар больших ладоней, что скользят по спине, ногам, бёдрам, рукам…

− Ты наша, Лина, − шепчут ласковые губы, целуя мои веки, губы, грудь, живот… — Навсегда наша. Во всех мирах. Всех вселенных.

− Да, я ваша, − шепчу, с упоением подаваясь навстречу. Вскинув руки, обнимаю за шею склонившегося надо мной мужа. И распахнув глаза, тону в пылающей тьме его взгляда. Са-оир. — А вы мои. Люблю вас. Так сильно люблю.

Он улыбается торжествующе, склоняясь ко мне. Впивается в рот, вторгаясь сразу языком внутрь. Глубоко и страстно. С таким голодом, что всё внутри сводит ответной жаждой. Выпивает моё дыхание, выпивает меня… Я растворяюсь в этом обладании, растворяюсь в его силе… Но мне этого мало. Мне нужен и второй мой супруг. Его я люблю ничуть не меньше. По нему тоскую ничуть не меньше.

С трудом оторвавшись от губ тёмного сэ-аран, взглядом ищу светлого. И словно в ответ на все мои мольбы, он тоже оказывается рядом. Прижимается с другой стороны, пристально смотря мне в глаза.

Большая пятерня зарывается в волосы на моём затылке, слегка оттягивая мою голову назад. Так, как он любит делать. Так, как нравится мне. Оголяя шею для своего близнеца.

С моих губ срывается прерывистый вздох, когда Са-оир проводит языком по беззащитному горлу. Но взгляд мой по-прежнему полностью принадлежит А-атону. Муж словно в душу мне смотрит, читая в ней все мои чувства. И медленно склоняясь, целует в распахнутые губы, умножая чувственную пытку.

Тело плавится в разбуженном ими пожаре. Выгибаясь под умелыми руками Са-оира, я, словно безумная, жадно целую А-атона. Глажу их широкие плечи, трогаю гладкую кожу, горячую, холодную… литые мышцы, перекатывающиеся под моими ладонями. Кричу в голос, когда мой тёмный сэ-аран добирается со своими поцелуями туда, где всё уже пылает, тянет и влажно пульсирует. Твёрдые пальцы врываются в моё лоно, сразу бросая за край. О небо! А-а-ах.

Сознание разлетается вдребезги в потоке огненного наслаждения. Но пытка продолжается. Поцелуев и прикосновений становится ещё больше. Эти руки, кажется, везде. Эти губы… жалят, целуют, кусают, сводят с ума. Я растекаюсь податливым воском, полностью отдаваясь, полностью вверяясь.

Но в какой-то момент ко мне приходит осознание, что целуют и ласкают меня не двое…

Резко распахнув невесть когда закрывшиеся глаза, я в полном шоке вижу склонившегося надо мной Сэтору.

− Что?.. — вскрикиваю, пытаясь вывернуться из мужских объятий. Упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя, как под ними колотится большое сердце. А по бронзовой коже будто всполохи огня пробегают.

На губы ложится палец жреца.

− Тс-с-с, ты же слышала, Лина. Ты наша. Навсегда, − улыбается он с торжеством. — Всё хорошо. Скоро всё будет, как должно.

И тоже целует, разом лишая воли. Врывается языком между губ, напоив меня своим огнём. Вдыхая свою силу, проникая в каждую клеточку моего тела. И это чувствуется таким правильным, таким долгожданным. Необходимым. Даже то, что мои сэ-аран принимают это, позволяют ему. Словно он тоже часть нашего союза. Он нам нужен.

Это полностью лишает меня желания сопротивляться ему, сопротивляться себе… зачем… если всё хорошо. Они мои, а я их. Все трое мои. Разве я не чувствовала, что так будет? Разве не чувствовала его тоже своим?

Мир сходит с ума, сгорает в пламени страсти, которой окружают меня мои мужчины. Тело больше мне не принадлежит. Только им… полностью и безраздельно. Меня берут. Спереди, сзади, в рот. Неудержимо, полно, каждый из них… Я могу лишь принимать, прогибаться, раскрываться, двигаясь вместе с ними, толкаясь навстречу, лаская их в ответ, любя каждой клеточкой своего естества. Всё расплывается в моём сознании, теряя чёткость очертаний и осязания. Остаётся лишь невыносимое, почти болезненное наслаждение, наполняющее меня до краёв. Мы будто сплавляемся воедино, сплетаясь энергиями. Становясь чем-то большим. Тем, чем и должны.

Пока я не разлетаюсь на атомы, содрогаясь в очередном безумном оргазме. И с криком просыпаясь в абсолютно развороченной кровати, вспотевшая и абсолютно потерянная в пространстве.

Божечки, это что только что было? Это как… это почему? Я же не могла сама себе такое нафантазировать?.. Или могла?

Не похоже, чтобы второй сон был кем-то навеян. Он скорее ощущается, как естественное следствие моей восстановленной связи с мужьями и моего же длительного воздержания. После невероятно бурного начала половой жизни, которое мне устроили мои сэ-аран, два месяца одиночества заставили меня в полной мере прочувствовать, что у женского организма тоже есть потребности. Особенно у беременного организма, в котором гормоны бушуют.

Но почему там был и Сэтору? Неужели он так глубоко пробрался в мои мысли, подсознательные желания… сны.

Надо это прекращать сейчас же. Рубить на корню, пока не стало поздно. Пока он не прокрался и в сердце. Как показали мне мои сэ-аран, любовь к одному мужчине не делает невозможной любовь к другому. Не хочу проверять, смогу ли полюбить ещё и третьего. Это ничем хорошим не закончится.

− Опять прос-с-стой сон? — бесшумной тенью появляется в спальне Чотжар.

Чёрт, может в моей жизни произойти хоть что-то, о чём тут же не узнает моё окружение?

− Ты императриц-с-са. Мать будущих нас-с-следников, − пожимает плечами змей. − Твоя безопас-с-сность превыш-ш-ше всего.

− Сейчас превыше, − усмехаюсь невесело. Натягиваю простыню на покрытое испариной тело, морщась от озноба. − Когда родятся мои сыновья, превыше всего станут они. Если Повелители к этому времени не вернутся, у многих может возникнуть желание устранить меня, чтобы захватить власть и стать регентом при несовершеннолетних императорах.

− Ты поэтому надрываеш-ш-шься, не щадя с-с-себя, чтобы их вернуть? — награждает меня внимательным взглядом мой хранитель.

− Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Скажи, я поэтому стараюсь? — вскинув голову, смотрю на него в ответ.

Наши взгляды скрещиваются. Сумрачные, напряжённые.

− Нет, не поэтому, − слышу спустя несколько секунд. — Твои чувс-с-ства к Повелителям всё ещё не перес-с-стают меня пораж-ш-шать. Но эти ж-ш-ше чувс-с-ства являются твоей с-с-слабостью.

− И моей силой тоже, − возражаю тихо. − Я бы никогда не смогла стать той, кем стала, если бы не старалась изо всех сил оправдать их веру в меня.

− Меня бес-с-спокоит то, что с-с-сказал вчера С-с-сэтору, − наконец подходит к главному Чотжар. — Твои силы. Ес-с-сли вос-с-становленная связь действительно обернётся твоим ис-с-стощением…

− Силы во мне полно, я могу её отдать им, чтобы они вернулись. Меня хватит.

− Ты этого не з-с-снаешь.

− Если буду думать иначе, тогда точно не справлюсь, − чеканю зло. — Мы будем наблюдать. Одо Ми-ичан будет наблюдать за моим состоянием. И мы придумаем способ, как мне не исчерпать себя. Я могу увидеть этот способ. Думаю, Абсолют не захочет терять первое за много столетий Око и покажет мне, что делать. А сейчас извини, мне нужно в купальни и привести себя в порядок. Подготовь мне, пожалуйста, список дел, которыми сегодня нужно заняться.

− Как прикажеш-ш-шь, моя императриц-с-са, − склоняет он голову. И протягивает мне халат. — Я уж-ш-ше уведомил вс-с-сех, что тебе нуж-ш-шно несколько дней посвятить отдыху, дабы не навредить с-с-себе и детям. Ри-одо С-с-сэтору не отказался от ведущей роли в переговорах. Вице-конс-с-сул дагрийцев отнес-с-слась с пониманием и передала пож-ш-шелания крепкого здоровья императрице Аш-ш-ша-Ирон и её сыновьям. Я ответил, что ты очень благодарна.

− Спасибо, − киваю, закутываясь в тонкую ткань.

− Ри-одо С-с-сэтору интересовался, как ты с-с-себя чувствуешь, − словно невзначай сообщает мне Чотжар.

Вот как? Всё ещё беспокоится обо мне?

− И что ты сказал?

− Что твой организм немного ис-с-стощён, но ничего критического. Думаю, он уже ос-с-стыл и готов возобновить ваше обш-ш-щение. Если собираешься с-с-с ним мириться, то с-с-самое время.

Да, я собиралась мириться. За вчерашний поступок мне до сих пор стыдно.

Но возможно… наша с ним ссора это самый удобный повод установить дистанцию между мной и жрецом. А эта дистанция мне сейчас очень сильно нужна.

В памяти невольно вспыхивают картинки из сна. Торжествующая улыбка Сэтору, его поцелуй, то, как я отдавалась ему в равной степени, как и мужьям… Возможно, этот сон был мне предупреждением, что я заигралась. Возможно, всего лишь больной фантазией. В любом случае он слишком явно даёт мне понять, что жреца я подпустила к себе слишком близко. Это непозволительно.

− Зато я… не готова возобновлять с ним общение, − качаю головой. — Думаю, мне стоит ограничить наши с ним встречи. Я искренне извинюсь за свой некрасивый поступок. Но на этом всё.

Во взгляде Чотжара мне чудится несогласие с моим решением и даже неодобрение, но он в кои-то веки молчит, не пытаясь научить меня уму-разуму. И я с независимым видом ухожу наконец в купальни.

Извинения перед своим доверенным советником решаю не откладывать в долгий ящик.

Закончив с утренними процедурами, одевшись и позволив служанкам уложить мои волосы в строгую сдержанную причёску, я жестом велю им оставить меня одну. И сразу же набираю вызов Сэтору.

Наверное, с минуту ничего не происходит, и я уже начинаю думать, что он опять не ответит. Но вот торобраслет вспыхивает синими огоньками, и передо мной возникает фигура жреца.

Как всегда величественный и опасный, будто огненный хищник, прекрасный и смертоносный. Чёрно-красное одеяние, волосы стянуты в замысловатую косу. Лицо хмурое, а в глазах тёмное пламя.

− Моя императрица? — скупо кивает, буравя меня тяжёлым взглядом.

− Ри-одо Сэтору, − не менее сухо отвечаю я, усиленно держа маску невозмутимости.

Нельзя думать… Нельзя вспоминать… Нельзя сомневаться!

Шумно вздохнув, он открывает рот, явно намереваясь что-то сказать. Возможно, послать меня куда подальше.

− Я приношу свои извинения за вчерашние оскорбительные слова, неподобающее поведение и пощёчину, − выпаливаю, опережая его. — Я была несправедлива к вам, поддавшись эмоциям и обиде. А на самом деле очень благодарна за то, что вы беспокоитесь о моём здоровье и безопасности. Я много думала о случившемся и пришла к неутешительным для себя выводам…

− Лина… − пытается вставить Сэтору.

− Подождите, дайте договорить. Я слишком привязалась к вам, ри-одо Сэтору, вы стали для меня важны. Настолько, что я позволяю себе не сдерживать эмоций в вашем присутствии, что непозволительно при наших статусах. И я вижу, что вас по-прежнему ко мне тянет. Но это опасно и для вас, и для меня. Я не могу ответить вам взаимностью, я несвободна и люблю своих супругов. Вы тоже несвободны, у вас есть обеты перед Абсолютом. Потому я вижу только один выход из сложившейся ситуации. Свести наше с вами общение к необходимому минимуму.

− Вот как? — снова темнеет его лицо.

− Да, именно так. Благодарю, что выслушали меня и дали возможность извиниться.

− Лина, ты сейчас совершаешь очередную глупость, − скрипнув зубами, цедит Сэтору.

− Нет. Я поступаю так, как чувствую для себя правильным, − вскидываю подбородок. — Всего доброго, ри-одо Сэтору. Желаю вам как можно скорее встретить ту, что согреет ваше сердце. И очень надеюсь, что вы не будете держать на меня зла.