Глава 33
Примерно через пару дней я полностью узнаю всю историю Эвиты и ее мелкого дракончика.
Ничего такого сверхъестественного, все, в принципе, ожидаемо.
Дракончик влюбилась в неподходящего парнишку, он год успешно крутил мозги и трахал, как хотел, а потом она застала его на другой девке. Понятное дело, стресс, первая любовь, да и дракоша оказалась на редкость впечатлительной и нежной. Филолог, сказки для детей писала, на своей страничке выкладывала, в любовь верила и в то, что все люди — добрые.
Наверно, будь я менее черствым придурком, то пожалел бы ее. Но я только принял во внимание нестабильность психики, ранимость и спроектировал, каким именно размером геморроя мне это в будущем отзовется. Большим, если до сих пор непонятно.
Дракошу жаль, но что поделать? Это жизнь.
В конце концов, ей еще повезло. Живая осталась. Да и то, лишь потому, что сестренка у нее правильная оказалась.
Вот только не уследила все же. Не остановила от дикой ошибки.
Не вовремя все случилось просто, так тоже бывает.
У одной сестренки — первая любовь оказался тварью. А у второй именно в этот момент в очередной раз проявился придурок недо-жених и, что гораздо важнее, его папаша.
Про жениха Эвиты совершенно особая история, с одной стороны — тоже банальная до жути, а с другой — где-то все же уникальная.
После того, как Эвита узнала, что любовь всей ее жизни — банальный сука и насильник, она, естественно, порвала с ним полностью отношения и знать его не желала.
Дело, конечно, замяли, и следов не осталось, если не рыть так глубоко, как это я сделал с помощью Васи, но все, кому надо, знали. И шептались. И смотрели косо. Причем, не столько на Игорешу, сколько на Эву.
Игорешу все-таки опасно трогать, потому что папаша. А вот моя девочка оказалась беззащитной перед злыми слухами и наговорами. Не справилась.
Эвите это было дико, и подкосило сильно.
Она же тоже не железная, тоже первая, практически, любовь… И тут такая жопа.
Она работала по-прежнему, но уже без огонька, без рвения, просто потому, что надо, потому что долги росла, а вот заплата — нет. Плюс еще и отказывалась встречаться с регулярно наезжающим к ней придурком Игорешей.
А он наезжал. Никак не мог мою девочку в покое оставить, гнида.
И вот как раз перед тем, как младшего дракошу постигло разочарование в любви, в жизни моей Эвы появился не только Игорек, но и новый, неожиданный перс — несостоявшийся свекр.
Дело в том, что его сыночка-лапочка все эти годы упорно катился вниз по наклонной, несмотря на то, что папаша его всеми силами наверх запихивал.
Но говно — оно текучее, а потому тек Игореша ниже и ниже…
Наркота, гульки, опять парочка заяв от изнасилованных барышень…
Короче, полный набор для веселья.
Папаша никак не мог его урезонить, перепробовал все способы, какие можно использовать без ненужной огласки, но все было впустую. И тут он неожиданно вспомнил про Эву.
Дело в том, что Игореша страшно сожалел о своем расставании с ней, постоянно в наркотическом трансе пускал пьяную слезу по угробленной юности и несложившемуся счастью. И папаша решил, что Эва — это тот якорь, который удержит сыночку на краю реальности.
Раньше он мою Эвиту не сильно жаловал, даже, было дело, палки в колеса вставлял, ей очередное завние не давали и так далее… А вот теперь понял, что был неправ.
Эва к тому моменту погрязла в долгах, потому что ее мелкая дракоша неожиданно начала сходить с ума, попадаться пьяной патрулю, постоянно влезала в какие-то перепалки, искала правду, короче, показала свой поздний переходный возраст во всей красе. Эва буквально заебалась ее вытаскивать и платить, потому что, несмотря на свою работу в структуре, постоянно пользоваться связями было нельзя. Да и не было у нее этих связей. Уже не было. Папаша Вотчинков постарался.
В итоге, когда папаша пришел в Эве с предложением поддержать его сыночку, она не отправила его сразу в перешее эротическое, а задумалась.
Папаша, гребанный хитрожопый старый лис, пошел с козырей. Перекупил все ее долги. И попросил просто поддерживать отношения с сыном. Не спать даже, а общаться, встречаться, разговаривать… Эва клялась, что вопрос постели проговаривался отдельным пунктом, как недопустимый.
И я ей верю, конечно.
Но еще прекрасно знаю этих старых крокодилов, которые ухватят за палец и откусят… все.
Вотчинков-старший, судя по всему, понял, что, если передавит, Эва возьмет еще один кредит и отдаст ему, но не согласится. А вот если постепенно… По чуть-чуть… Сначала встречаться и разговаривать, появляться вместе на мероприятиях, чтоб на его сына не смотрели, как на дегенерата конченного, а видели, что он приходит в себя… Вон, жениться собирается… Ну а потом придавить долгом посильнее, да в кровать уложить. А там, глядишь, залетит. И сын придет в себя (с чего только — непонятно, меня всегда эта розовая хрень умиляла, когда с чего-то кто-то решал, будто конченную тварь может ребенок исправить), и внук будет…
Короче говоря, хорошо устроился Вотчинков-старший…
Эва, скрепя сердце, согласилась.
Игореша так обрадовался, что даже стал меньше употреблять. И целую неделю держался.
А потом младшая драконяшка сделала финт ушами, подписала контракт и свалила в Аргентину. Молча. Оставила сестренке записульку, что жить тут, в одном городе с подонком, невыносимо, что лучше ей уехать и прочий розовый бред.
Подставила свою сестру по полной, короче.
Эва схватилась за голову, потом за телефон, выяснила, куда унесло ее кровинку, охренела от перспектив… Ну и, конечно, подняла всех на уши, требуя, чтоб сестру нашел интерпол.
Потом кинулась к Вотчинкову-старшему. Но тот отбоярился, только бабла еще дал, и все. Ему проблемы Эвиты нахер не упали, а вот привязать ее дополнительно бабками — отличный шанс.
Эва бабло взяла, а еще отпуск за свой счет на работе.
Прекрасно понимая, что счет идет на часы, и что ее сестренку сейчас, возможно, уже на куски режут, она прошла на крайние меры.
Еще в командировке, несколько лет назад, она познакомилась с парнишками из внешней разведки. Эта информация была не для распространения, она и не распространялась.
Да и пользоваться такими связями всегда было чревато, Эвита это знала. Слишком много потом отдавать.
Но выхода в тот момент не было.
Знакомый ей предложил вариант с выездом по следам сестры. Поддержки — никакой, кроме документов, въезда в страну и готового коридора для выезда.
И бабло за это, конечно же, серьезное.
Деньги у Эвы были. И сомнений — никаких.
В этой ситуации никто ей не мог помочь. Быстро — никто.
Можно было начать все делать официально, и, наверно, даже что-то получить… через полгода, когда от Вали останется только воспоминание.
Эва въехала в Аргентину через Боливию, зная только название фирмы и имя учредителя. Пришла в офис в Вижье и заявила, что хочет работать, танцевать. Хлопала ресницами, изображала сироту и простушку. Длинногоную чикиту сразу взяли в оборот.
Босс тут же захотел попробовать ее, но Эва не согласилась, смазала ему по роже, ее отправили посидеть под замок…
А потом туда же впихнули меня, избитого и воняющего на всю комнату перегарищем…
Сейчас, слушая Эву, я понимаю, что все это настолько шито белыми нитками, настолько нестойко и тупо, что реально, только правда такой бывает. Стечение обстоятельств, мать его.
Одинокая девчонка, добравшаяся до офиса торговцев живым товаром в Вижье… Ну, бывает. Услышанная ею фраза о том, что открывается новый клуб скоро, “Золотой Эдем”, и туда хорошо пойдут “русские девочки”… Наверно, тоже бывает.
То, что меня, пьяного придурка, пихнули к ней в комнату…
Наш побег.
Наша ночь.
Ее побег.
То, что она нашла этот “Золотой Эдем” с первого раза и внутрь прошла. Да еще и сумела втереться в доверие охране девочек, назвала имя директора фирмы, и ее пропустили к ним…
И то, что ее сестра оказалась одной из этих девочек.
И то, что их сразу же захотел себе директор клуба.
Три мужика, накуренные до охренения.
Нож для резки фруктов.
И коридор выезда для двоих, исправно работающий.
Это все по отдельности могло бы быть спорным, но вот вместе складывалось в реальную, хоть и дикую совершенно историю. И, будь я менее искушенным, не поверил бы.
Но я и своими глазами видел такое, что никому никогда не расскажу, наверно. Просто потому, что нереально. Невозможно это.
Но было, правда было.
То, что Эвита в огромной стране, по нескольким только вешкам сумела найти свою сестру — чудо.
То, что смогла ее вытащить — чудо.
То, что они вдвоем выбрались и вернулись на родину — чудо.
А если сложить все вместе — жизнь.
Так бывает, блять. Еще и не так бывает. У мчсников, чудом уцелевших на вызовах, спросите.
У своих пожилых, переживших Великую Отечественную, родственников поинтересуйтесь.
У врачей скорой помощи, медсестер в реанимации, парней, побывавших в горячих точках…
Их много, тех, кто понимает, что вся наша жизнь — это итог однажды случившегося чуда.
Я целую свое чудо, которое нашел сам, отвоевал себе сам, присвоил, можно сказать…
И то, что она со мной сейчас — тоже чудо.
Одно из.