Глава 9
— Конь… Ты такой конь… — Егерь смачно ржет, и мне дико хочется ему вмазать по небритой роже кулаком. Или с ноги. Потому что кулак гребанного «Железного человека», как его прозвали еще на родине и это прозвище в Канаде только закрепилось, не пробьет. А вот подошва берца…
Но это все мечты, конечно. Несбыточные.
Я о том, чтоб ему вмазать, уже два года мечтаю, но смысла нет. И сейчас — тоже нет.
Потому что прав он, как это ни тупо.
— А кто такой «Кон»? — живо интересуется Родриго, на удивление неплохо умеющий вычленять ключевые слова из незнакомого языка.
— Конь — это Борис, — отвечает ему Егерь, специально делая ударение в моем имени на О.
— О-о-о… Кон… — задумчиво повторяет Родриго, кивая головой, — отлично… Кон…
Я только выдыхаю, сквозь зубы. Со свистом. Похер. Все потом. Сейчас главное — Эвита.
Егерь, хоть и ржет, но зла точно не желает. Поможет. Хотя бы с бабками, потому что я сейчас, после потери телефона, вообще без всего. Все карты были в телефоне, а небольшой налик, который я успел пособирать с тел павших врагов в Вижье — явно не те бабки, на которые можно ориентироваться и жить в этой стране.
Понятное дело, что восстановить доступ — не проблема, и я уже это делаю, но все не так просто. И тем, кто сталкивался с родными банками за границей, ничего объяснять не надо. Печальная и безнадежная история…
— Ты нахера вообще туда поперся? — в который раз спрашивает Егерь, но я не собираюсь больше отвечать. Смысла нет.
Родриго многозначительно дует какой-то безалкогольный напиток с жутким многослойным названием, Егерь — минералку, потому что у него режим. Ну а я пивом разминаюсь.
И бешусь, естественно. Потому что делать ничего не могу. Все, что необходимо, уже сделано.
Родриго напряг своих знакомых из жандармерии, скинул им фото Эвиты. Егерь — кинул налика, чтоб я мог хотя бы за себя платить и потряс посольство на предмет активного шевеления задницами. И все. Остается только ждать.
Это бездействие бесит больше всего прочего, кстати.
Потому что откровенный пиздец: знать, что она — где-то там, ходит, или, возможно, попала опять в беду… А я нихрена не могу сделать. Вообще нихрена.
Потому и не реагирую на подначки Егеря. Мимо меня они сейчас, совершенно.
Родриго беседует с Егерем про хоккей, в котором вообще не рубит и даже не смотрел никогда. Не особо у них, в стране футболистов, любят холодные виды спорта. Егерь показывает запись последнего матча, и Родриго уважительно матерится, когда видит момент, где Егерь кого-то там о борт башкой прикладывает.
Нашли они, короче, друг друга.
А я на месте сидеть не могу.
Уже три раза к бару сгонял и на улицу пару раз выполз. Доставал-прятал сигарету. Открывал-закрывал галерею в новом телефоне, куда Родриго скинул фотки Эвиты.
Доступ к моим банкам до сих пор заблокирован, тут, слава яйцам, родные банкиры сработали оперативно, в номер попал без проблем, а паспорт я с собой не таскаю в других странах, обычно только карту аккредитации со всеми данными.
Ее восстанавливать не в пример легче, чем загранник.
Родриго прерывает душевный разговор с Егерем о разнообразных способах мочилова на льду, смотрит на экран смартфона, хмурится.
— Амиго… По твоей чиките вопросы. Я же правильно понимаю, что вы познакомились только вчера?
Я киваю.
Да, рассказал еще по дороге все Родриго про особенности нашего знакомства с Эвой. Ну а куда деваться, особенно после его намека, что информацию по нам получил неоднозначную, да и самого скотского поведения Эвиты?
Не надо было меня кидать. Как-то я должен же ее искать? Все варианты требуется использовать.
А потому да, я честно признался, что наврал про нашу связь в самом начале знакомства, что мы, типа, парочка. И уточнил, что теперь мы — реально парочка, чтоб без всяких недомолвок. Рассказал, при каких обстоятельствах оказался в Вижье, и что Эвиту вытащил из лап торговцев живым товаром. При этом логично упустил момент прекрасного владения оружием блонди и свои мысли по поводу ее возраста и жизненного опыта.
И вот теперь Родриго явно готовит меня к очередной жопе. Так и жду сакраментального: «Амиго, у нас проблемы».
— Дело в том, что по ней информация… Она не достоверная. Она приехала по поддельному паспорту. Как это проморгали на таможне, еще будем разбираться… Похоже, имел место плотный канал переправки нелегальных мигрантов… И не только мигрантов… Я сейчас вынужден уехать, амиго, потому что… Э-э-э… Есть вещи, которые надо запустить лично… Мой номер у тебя есть, звони. И сам ничего не делай, договорились? Мне не хотелось бы тебя из жандармерии вытаскивать… Но, если туда попадешь, назови имя Родриго Данте. Русский медведь, приятно познакомиться! — Егерь подает руку, пожимает, — еще увидимся! Хочу тебя познакомить с приятелями, они уважают спорт!
Он выходит, а я набиваю в поисковике имя Родриго Данте… И выпадаю в осадок.
— А ты умеешь заводить друзей… — задумчиво разглядывает Егерь открытую страницу… сайта генерального таможенного управления. И там, прямо в одной из вкладок, где указаны начальники, заведующие подуправлениями, мы находим знакомую усатую физиономию. Начальник генерального подуправления таможенного контроля, Родриго Мария Данте. Но это, в принципе, не самое интересное.
Интересное — это то, что глава генерального таможенного управления — тоже человек с фамилией Данте. И фамильные черты — на лице, так сказать…
И даже это не самое интересное!
Куда интересней статья в Википедии про семейство Данте. Очень известное семейство, оказывается, с корнями из старой испанской аристократии, за двадцатый век умудрившееся без особых потерь пережить все потрясения в этой стране: войну, диктатуру, хунту и, что, наверно, гораздо сложнее, нынешнюю демократию, да еще и практически всегда занимать хорошие позиции в правительстве. Среди семьи Данте водились люди искусства, владельцы торговых корпораций, чиновники всех мастей… И о самом Родриго Мария Данте упоминалось, как о наиболее вероятном следующем главе генерального таможенного управления…
Все это мы с Егерем прочитали с пятого на десятое, пользуясь гугл-переводчиком, и, наверно, много чего упустили… Но суть была ясна: я — охеренно везучий сукин кот, умудрившийся на пустой дороге словить удачу за хвост.
Теперь становился понятен интерес Родриго к моей истории. А еще было ясно, что вряд ли он занимается этим делом из желания скрыть его, навредить, помешать найти мою Эвиту. Не тот уровень, чтоб копаться в такой грязи, как продажа живого товара. Тут, скорее, наоборот, намерение вычистить гниль…
— Главное, чтоб помог, — бормочу я, стараясь не питать ненужных иллюзий. Мотивы-то, конечно, могут быть и ясными, но вот чем это обернется? А если вскроется труп в Вижье? А если это все-таки какой-то важный мудак был, любитель сладких блондинистых кисок?
Захочет ли Родриго ковыряться в этой грязище?
И, самое главное, сколько ждать?
Бессилие — вот что самое поганое в моей ситуации!
Умом понимаю, что сделать ничего не смогу, что бессмысленно обследовать город на своих двоих… Понятно, что это все тупо. Но тело требует действий, несмотря на кожу, сплошь покрытую синяками и ссадинами (добрая, дружелюбная страна, да, везет мне на них), осознание глупости таких порывов… Но вот ничего не могу поделать с судорожно сжатыми кулаками. Белыми от напряга костяшками. И мыслями.
Мысли — это хуже всего.
— Слушай, ты реально не в себе, Конь, — примирительно говорит Егерь, оказывается, прекрасно замечая мой безумный вид, — я, честно говоря, в шоке… Такая сладкая? Не, чисто внешне — зачет, конечно…
— Завали, — зыркаю на него злобно и пытаюсь придавить в себе всполох ревности. Ишь, шкура медвежья. И когда успел рассмотреть-то? Глаз наметанный на чужое у скота!
— Ну ладно, не кипишуй… — Егерь не лезет в бутылку, спокойно разговаривает, — я все понимаю, поверь… И, знаешь, какой бы ни был расклад… Но я рад за тебя. Твоя белая от напряга харя внушает, знаешь ли… Теперь и ты почувствовал это, да?
— Чего еще?
Не люблю соплей, не собираюсь вообще хоть как-то обозначать свое отношение к происходящему. Хватит того, что и так — со всех сторон в дерьме. Не хватало еще вечных подколок от Егеря. А потом — и от Кота.
За ними же не заржавеет, ублюдками…
А это — только мое. Мое! Личное. Нехер грязными лапами и понимающими зенками…
— Ну… Вот это… — Егерь не особо умеет складывать слова в предложения, а потому пыхтит от натуги пару секунд. Я прям вижу, как у него в мозгу вертятся, сталкиваясь острыми краями, мысли. — Когда за яйца — и в кулак.
Бля.
Смотрю на приятеля и охереваю.
Думал-думал — и выдал. Мыслитель, прям.
— И ты понимаешь, что все. Пиздец. Больше никуда. Только туда, куда она поведет…
— Егерь, остановись, — решительно хриплю я, крепко зажмуриваясь, — меня теперь этот образ преследовать будет.
— Не, ну это ведь так, — раздуплившийся Егерь, похоже, сам от образности своего мышления в шоке, потому что не тормозит, торопясь выдать за раз весь запас метафор, — смотришь на нее — и все. И никуда. И так, знаешь, по кайфу почему-то… Да?
— Егерь… — решительно допиваю пива и машу официанту, чтоб еще принес. А лучше — чего покрепче, — ты меня убил, бля. Как это теперь развидеть? Как с этим жить?
— Вот ты напрасно ерничаешь, — обиженно бубнит Егерь, наваливаясь своей слоновьей массой на хлипкий столик. Я слышу подозрительный треск и торопливо отсаживаюсь подальше, а то мало ли… Сломает, да еще и меня зацепит обломками… — Я с тобой серьезно… У меня такое впервые вообще было… Настюша, она…
— Так, стоп! — я больше не могу этот слюнявый бред слушать. И уж тем более его к себе применять. И не важно, что очень сильно подходит! Я в таком даже себе не признаюсь ни за что! И уж тем более этому троллю. И, кстати, не факт, что он меня сейчас конкретно не троллит! Егерь не настолько тупой, как может показаться… Уж кому, как не мне, это знать! — Пошли прогуляемся.
Егерь кивает, тяжело поднимается и первым топает к выходу.
Я — следом, прикидывая по навигатору, куда нам поблизости упасть с комфортом. В лаунж-зоне «Шератона», откуда мы вышли, все вообще не особо приятное. Мелковатое какое-то. И народу мало. Вон, Егеря на херню потянуло. Чуть из меня всякие слюни розовые не вышиб!
Нет, нам надо туда, где есть народ.
И мне отвлечься хоть чуть-чуть тоже надо. Пока Родриго не позвонит.
А то на стену полезу ведь. И никакой Егерь меня не удержит.
Поблизости имеется заведение с непритязательным названием «У Диего».
Оглядываю его, кривлюсь.
Сказывается близость Вижьи. Хоть сам райончик обнесен забором, но по этой стороне, в пределах видимости, ходят его жители. И заведение — хоть и не настолько криминальное, как то, где я кулаки чесал и неприятности на свой зад нашел, но отпечаток имеет.
Понятное дело, что двое крепких белых парней — это совсем не то, что один крепкий белый парень. А Егерь запросто сойдет за троих крепких белых парней.
Он щурится на вывеску, машинально поводит широченными плечами, оборачивается на меня, предупредительно гудит:
— У меня режим.
— У меня с позавчерашнего дня — тоже, — киваю я, — пошли, там, может, мясо есть. Жрать хочу.
На самом деле, я жрать не особо хочу, кусок в горло не лезет, но заткнуть Егеря с его откровениями надо. Хорошо бы его вообще обратно отправить, к Масе под твердую ручку, которой она держит их с Котом яйца (сука, интересно, перестанет меня этот образ преследовать, или нет?), но ведь не уедет!
Он, похоже, искренне уверен, что мне тут нужна нянька.
Не спорю, я много чего сделал для этой его уверенности. И теперь расхлебываю.
В принципе, Егерь может быть полезен в розыске, все же, он — единственная родная душа тут. С ним как-то спокойнее, проще… Когда молчит, естественно.
Ну вот сейчас поест, а там и Родриго уже может позвонит…
Надеюсь.
Захожу первым, даже не предполагая, что буквально через пятнадцать минут мое умение заводить нужные контакты и оказываться в нужном месте в нужное время сработает на все двести процентов.