Надежда

— Надюша, — мама приходит на кухню и тут же замечает меня. Тотчас включает чайник. — Надюша, вернулась. Я тебя ждала, чтобы ты мне рассказала, как прошел день рождения Ярослава. Что интересного было? — заговорщицки тянет, явно ожидая каких-то сплетен.

Вообще, мы с ней любим обсуждать праздники у Ярослава. Я обычно рассказываю какие-то особо яркие моменты, а дальше о нарядах болтаю, а кое-где сопровождаю еще и фотографиями, но в этот раз ни одной не сделала. Паша не давал.

— Да, мам, — поднимаюсь с кресла и иду к ней. — Мам, папа дома? — решительно интересуюсь, потому что только сейчас, на волне адреналина, могу маме сказать.

— Нет. Утром рано загрузка. Остался на базе, — отвечает она и садится за стол. — И мне хорошо. В четыре утра будильника не будет. Посплю как белый человек.

— А мальчики где? — спрашиваю про братьев, потому что в доме непривычная тишина.

— Да гуляют, — хмыкает она. — Отпросились у меня до одиннадцати. Они там большой командой сегодня играют в прятки. Вова сказал, что около семидесяти человек собралось. Взрослые, дети…

Ясно. Значит, путь свободен.

— Мам, — сажусь напротив нее. Беру за руку и не менее взволнованно начинаю. — В общем, я замуж выхожу, — выпаливаю и закусываю губу.

— Что, опять? — вздыхает она устало, вспоминая обо всех моих влюбленностях, когда я говорила, что скоро выйду замуж. — И за кого в этот раз?

— В этот раз не шутки, и все очень серьезно, мам, — расстроенно тяну. — Уже заявление в ЗАГС подали. Правда замуж выхожу. За Пашу.

— За Пашу?! — ее глаза округляются. — Дочь, ты чего?! — обеспокоенно меня оглядывает. — Вот прям так сразу? Да и вообще… ты же вроде другого любишь? Нет? Или, наконец, прошло?

— Да там… я была на эмоциях, — не поднимаю на нее глаз. Мать и так знает, что я немного со странностями, а теперь смотрит так, словно в дурку отправит вот прям сейчас. — Согласилась. А когда в себя пришла, Паша уже обратно ходу не дал. Сказал, женой ему стану и точка.

— Надь… — тянет она, и я знаю, что последует дальше.

— Мам, я предупреждала тебя, чтобы ты подготовила папу, — перебиваю ее. Сама знаю, что крыша едет. Но я даже не могу ей ничего толком объяснить, потому как сама еще не все до конца поняла. — Ну и Вову.

Со средним братом и правда проблемы могут возникнуть. Он, как и Ярик, заботится обо мне, но из-за того, что я всегда с Вовой вместе, у нас возникла особая братско-сестринская любовь. Он любую мою идею поддерживает. Даже самую безумную, типа в три часа ночи ремонт на кухне начать. И отпустить меня ему будет очень сложно. По себе знаю.

— Надь, может, подумаешь? — не унимается она. — Паша тебя, конечно, любит. И я знаю, что будет на руках носить. Но куда вы так рано? И ты? Настолько уверена в своих чувствах, что со всем согласна? Готова с головой в омут? Ты же никогда с мальчиками не встречалась серьезно.

— Мам, я правда не знаю, — пожимаю плечами, приобняв себя за них. — Боюсь. Но Паша сказал, что за месяц я влюблюсь в него. Да и вспомни нашу семью, если вас с папой в учет не брать, то у нас все замуж выходили на следующий день после знакомства или на третий. Может, у меня судьба такая?

— Ой, не знаю.

— Завтра он придет к нам, — пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. — Будем сдаваться. Помоги мне с папой и Вовой. Хотя, думаю, папе будет плевать. Но все же.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Мне страшно, мам, но мне уже двадцать пять! Пора уже к взрослой жизни приучаться. Семья, дети, любовь… Пора мне уже. А то, как сапожник без сапог.

Еще немного сидим на кухне, а после мама уходит. Она за меня рада, но ее очень пугает моя неожиданная решительность, которой меня Сабуров заразил.

Когда мама уходит, беру телефон в руки и не могу сдержать повторной улыбки.

“Смотри, что тебя ждет” — короткое сообщение от Паши и фотография. На ней будто бы корзинка с гранатами, но на фоне зеркало, в которое Сабуров каким-то чудом свою кровать показал и оголенный пресс.

Намекает, или случайно в кадр попало?