Поспать этой ночью нам удалось мало. Мне вначале показали все, что во мне нравится моему жениху, затем отдали почести этим частям тела, а затем… затем меня потащили гулять по всему району, пока в какой-то момент мы не оказались непонятно где с шаурмой в руках и теплым чаем.

— Тебе утром на работу, — напоминаю Паше, взглянув на часы, которые показывают три часа ночи.

— Иногда я могу себе позволить не ходить туда, — произносит тот, кто даже на выходных и дома работает без остановки. Он может задержаться, но работу не пропускает.

— Прогульщик, — насмешливо обзываю его.

Хотя еще вчера сама просила его взять хоть день выходного и поспать. Моя просьба наконец исполнена.

— Отец дал мне день отдыха на завтра, точнее уже на сегодня, — признается он, решив не играть в прогульщика. — Нужно охрану к тебе приставить. Хочу сам отобрать людей, которые будут за тобой приглядывать.

— Зачем охрана? — испуганно спрашиваю, прекратив даже есть.

— Из-за Дорофеева.

— А почему между вами конфликт? — решаю спросить, потому что вся эта ситуация меня напрягает. Пашу, видимо, тоже, если он решил охрану ко мне приставить. Неужто этот Дорофеев настолько страшный человек? — Что происходит вообще?

— Дорофеев — очень сложный человек, — начинает Сабуров, глядя перед собой. — Для него деньги превыше всего. Мы придерживались нейтралитета с Дорофеевым-младшим и дружили со старшим. Дорофеевым-старшим я даже восхищаюсь. Он столько сделал для хосписов и детских домов, что это не может оставить равнодушным. С младшим у нас сразу не срослось, но мы поддерживали нейтралитет, — повествует он, попивая изредка свой чай. — Но однажды ко мне пришла моя работница. У них с Дорофеевым были короткие отношения, о которых я не знал. В общем, она сбежала от него, когда увидела его жестокость, направленную на собственную дочь. Катя говорила мне сбивчиво, но там чуть ли не дошло до того, что он руку на ребенка поднял. Она сбежала от него и попросила меня перевести ее на другой объект. Я предложил ей слегка иную должность, и сейчас она за границей под моим присмотром.

— А почему Дорофеев так одержим ею?

— Она ждет его ребенка, — отвечает, и от его ответа у меня глаза округляются. — Я сам еще не понимаю, как он узнал. Да мы с Катей и сами поначалу не знали. До этого известия она просто в другом городе жила, а когда он узнал, что она беременна, и начал охоту — пришлось прятать за пределами России.

— Ого!

— Да, такие дела, — грустно вздыхает. — Сейчас он может начать терроризировать тебя, чтобы я выдал Катю. Но я не собираюсь этого делать, ведь на кону не просто Катя, но и ребенок. Катя не хочет, чтобы с ее ребенком было так же, как со старшей дочерью Дорофеева.

— Он просил добыть ее номер вначале у Лины, а затем у меня, — делюсь с ним.

— Я догадывался.

— Какой же он подлец!

— Забудь о нем, — советует он, остановившись и развернув меня к себе. — В твоей жизни другой мужчина. И в твоих мыслях должен быть другой ребенок.

— Из тебя получится хороший отец, — шепчу, представляя Пашу с малышом на руках.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво тянет. — Мне кажется, из меня получится деспот, который ничего не будет разрешать нашей дочери. Как представлю, что ей попадется такой, как Дорофеев, челюсть сводит.

— А если сын? — подкидываю ему мысль, ведь если этой ночью все получилось, то малыш уже через девять месяцев будет.

— Сын у меня спортсменом будет! Правда спорт еще не решил какой, но это мы будем вместе с ним выбирать.

И все же из него получится хороший отец. Главное, первым сына родить, чтобы он немного успокоился, а второй дочь. А третьим? Думаю, мальчишку лучше. А там как бог пошлет.