Глава 2. Аврора

С собой беру только телефон. Иду к выходу не на своих ногах, деревянными, чужими. Меня шатает, перед глазами всё плывёт. Влада нигде не видно. Даже не вышел проводить. От этого внутри разливается тупая, ноющая пустота.

У ворот меня уже ждёт Николай, личный водитель. Молча открывает дверь, помогает сесть. Он везёт меня в соседнее поместье, туда, где живут слуги и другие люди, работающие на семью Влада. Я слышала об этом доме, но никогда там не была. Дорога занимает минуты три, не больше. За высокими коваными воротами большой двухэтажный дом, а позади него стеной стоит густой лес.

Знаю, что здесь живёт бабушка Люба, до десяти лет она была нянечкой Влада, после того как умерла его мама. Потом появилась мачеха и не позволила ей больше работать в доме, поэтому отец Влада поселил её сюда. Но не только её. Ещё здесь живёт некая Виктория Викторовна. О ней говорят странное. За глаза называют «чёрной вороной». Шепчутся, будто она была любовницей Сергея Владиславовича, отца Влада, и моя свекровь её на дух не переносит.

У массивной двери меня встречает высокая женщина в строгом чёрном брючном костюме, с тростью. Она очень красивая, на вид лет сорок, чёрные волосы уложены аккуратными волнами, а взгляд уверенный, холодный, смотрит на меня так, словно я пустое место.

— Здравствуйте, я Аврора, жена Владислава Сергеевича… я…

Она даже не здоровается. Издевательски закатывает большие карие глаза, отступает от двери и концом трости показывает мне заходить. От этого жеста внутри всё сжимается. Надеюсь, этой тростью она здесь никого не бьёт.

Внутри неожиданно уютно. Много дерева, светлые тона, пахнет выпечкой и травами. Особняк Влада трёхэтажный, пафосный, холодный, мы живём там вместе с его отцом, женой и Лизой, его сестрой по отцу. А здесь по-домашнему.

Виктория обходит меня, кивает, чтобы шла за ней. Идёт грациозно, как по подиуму, и совершенно непонятно, зачем ей трость, эта чёрная кожа с золотым орнаментом змеи. Женщина явно в отличной форме. Замечаю, как накачаны её ноги, как двигается тело, возможно, она занимается каким-то боевым искусством. От этого становится ещё неуютнее. За всё время она не проронила ни слова. Немая, что ли? Или просто не считает меня достойной разговора. Она меня пугает.

Виктория без стука открывает дверь.

— Любушка, принимай.

Голос у неё глубокий, грудной, как у диктора. Меня пробирает мурашками. Она окидывает меня любопытным взглядом и уходит, цокая тростью по полу.

— Кто там, Викулюшка? — из комнаты выходит бабушка.

Очень приятная, мягкая, в белом сарафане, на голове косынка. Увидев её, я снова начинаю реветь. Моя бабушка умерла два года назад. Она меня вырастила, заменила мне и мать, и отца. А эта женщина напоминает её теплом, взглядом, ласковым голосом.

— Ну тихо, тихо, внученька. — Она обнимает меня и гладит по голове, как маленькую. — Если хочешь расскажи. Тебе легче станет. А чужие тайны я хранить умею.

И я верю ей. Сердцем чувствую, добрая.

Бабушка Люба показывает мне спальню, небольшую, с одной кроватью, но очень чистую и светлую. Видимо, здесь мне предстоит жить. Хотя бы временно.

Я рассказываю ей всё. Всё, что случилось за эти страшные часы. Слова вываливаются из меня вместе со слезами.

— Да-а, натворил делов Влад, — выдыхает она с грустью. И я рада, что она мне верит. — Послушай, Аврорушка. Сейчас ты должна думать только о малыше. — Баба Люба ласково гладит мой живот. — Я уверена, Влад разберётся. Найдёт того гада, кто против вашей семьи пошёл. Немного терпения, внученька. Я растила Влада до десяти лет, хорошим, умным мальчиком рос. Потом появилась его мачеха, Маргарита. И всё. Мне без причины запретили быть его няней. Слишком уж сердечной я оказалась, видишь ли. А мальчику, по её словам, нужна была построже.

Она говорит с горечью, но без злобы.

А я цепляюсь за её слова, как за спасательный круг. Влад узнает правду. Обязательно. Он заберёт меня обратно. Будет долго и нежно извиняться, а я его прощу. Потому что мы не можем друг без друга. Потому что мы всё преодолеем. Может, он отправил меня сюда, чтобы защитить? Мне так спокойнее думать. Наверное, это беременность заставляет меня мыслить неразумно, не замечать очевидного. Розовые очки, в которых я жила, разбиты вдребезги, как и моё сердце. И только любимому под силу всё склеить. Ничего. Я буду ждать.

Бабушка Люба достаёт из кармана кнопочный телефон и кому-то звонит.

— Альбинушка, ты сегодня дежурная на кухне?.. Приготовь супчик лёгкий и яблочный пирог. У нас беременная гостья, жена Волкова-младшего.

К вечеру по просьбе Любы я нехотя спускаюсь на ужин. За столом, одни женщины, человек десять. Никто не задаёт неудобных вопросов. Все простые, добрые, разговаривают тихо, будто чувствуют моё состояние. После ужина действительно становится легче. Ко мне отнеслись душевно, по-человечески.

Виктории за столом не было.

Ночью, лёжа на кровати, беру телефон и пишу Владу. Потом стираю сообщение и просто звоню, хочу услышать его голос. Муж сбрасывает вызов. Это ещё больнее. Я жалкая. Да, жалкая. Но ничего не могу с собой поделать.

Пишу: «Любимый, хочу услышать тебя». Ответа нет.

Так проходит два дня. Я ещё пару раз звонила, он каждый раз сбрасывал. На сообщения не отвечал. Я не знаю, что страшнее, его обвинения или это молчание. Оно убивает медленно.

На третий день приезжает Николай и говорит, что меня ждёт Влад.

Сердце подпрыгивает к горлу. С нетерпением еду на разговор. Он точно всё выяснил. По крайней мере, я очень на это надеюсь…