ГЛАВА 24. История Игната

Вера умылась холодной водой и, как была, в одежде легла на кровать. В груди саднило от не пролитых слез и унижения, свидетелем которого стал Игнат.

Закрыла глаза и живо увидела, как он загородил ее собой. Пусть не словом, но жестом защитив от несправедливо брошенных слов. И, ничего не попросив взамен, не играя на ситуации, ушел, оставив в одиночестве.

А Костя?

Боги, как он ее обозвал! Женщину, которая больше двадцати лет хранила ему верность! Которая даже намеки на ухаживания других мужчин не принимала.

И тут же напомнила себе — почти обозвал. Мысли по кругу вернулись к Игнату. Вера потерла глаза и уткнулась лицом в покрывало. Пусть он вел себя, как подросток в пубертате, она все равно была ему благодарна.

Удивительно, как сквозь маску равнодушия и бравады уже не в первый раз проступало что-то доброе, мужское и Вера терялась, не зная, чему верить, своим глазам или ощущениям.

В любом случае, с ним явно было что-то не так и, проваливаясь в сон, Вера с присущим женщинам любопытством гадала, что именно…

Когда-то в прошлой жизни…

Уже у двери понял — что-то не так. Ключ вошел легко, но замок не провернулся. Потянул ручку на себя и дверь подалась навстречу легко, бесшумно.

И ее стон оглушил, дезориентировал.

Никогда не забуду подрагивающий в такт ободок черного кружева на тонкой лодыжке, который увидел первым. И новый стон, и запрокинутую от удовольствия голову…

Какой-то упырь тр*хал на кухонном столе мою жену. И она стонала и кончала под ним.

Не помню, как вцепился в урода, дернул на себя, разворачивая лицом. Чтобы по-мужски, не падалью бить со спины, а начистить рожу и заставить…

Удар в солнечное сплетение выбил дух и, не в силах вздохнуть, я привалился к стене. За ним пришел еще один, в скулу по касательной и на свежевыкрашенные стены брызнула кровь.

— Тормози, ты же его покалечишь!

— Насть, не лезь, — и я пытаюсь сфокусировать взгляд на силуэте женщины, которую люблю. За длинными темными волосами не видно тела, но я знаю, что она голая. И только черная полоска кружева переместилась с щиколотки вверх, прикрыв то, что я считал только своим.

— Анастасия… — хриплю и заставляю себя выпрямиться.

Новый удар сбивает с ног. Не могу собраться и вываливаюсь в прихожую, больно ударяясь спиной о вешалку.

— Аааа! Руслан, твою мать! Оставь его в покое!

— Может, мне еще чаю ему налить?

Я бросаюсь вперед и подныриваю ему под корпус, но только на шаг сдвигаю с места. Спину простреливает удар — локоть вбивает меня в пол и от боли я на миг теряю сознание.

— Все! Все, я сказала! Иди, я сама с ним поговорю!

Слышу ругань, шлепки… и поцелуи?

Кровь течет по губам и я переворачиваюсь на спину. Жду, что моя женщина подойдет, поможет встать, но нет. Чужая, холодная она стоит в проеме и кривит красивые губы.

Ей противно. Я вижу, но ничего не могу с этим поделать. Протягивает полотенце и я беру, вместо того чтобы швырнуть ей в лицо.

— В больницу даже не думай соваться. Про полицию, надеюсь, тоже отдельно говорить не надо?

Я молчу, но мое согласие ей и не требуется. Откидывает волосы за спину, высокая полная грудь смотрит с вызовом, словно насмехаясь.

— Ты моя жена…

Морщится опять, будто я сказал что-то смешное, подходит ближе, садится на корточки рядом, но не трогает.

Она никогда больше ко мне не прикоснется.

— Игнатик, миленький, ну, какая я тебе жена? Или ты все забыл?

Забыл… забыл, как сватался, как дарил цветы и обещал в будущем подарить весь мир. Забыл, какие на вкус твои поцелуи и стоны… все забыл…

— Папы наши счастливы, бизнес процветает, на Арене скоро вырастет новый торговый центр… ты, кстати, чего так рано вернулся?

И я смотрю на нее и не понимаю, как такая красивая девушка может быть такой жестокой?

— Хотел…

Она проследила за моим взглядом, увидела брошенный на пол букет и пакет из ювелирного дома. Улыбнулась, прикладывая руки к груди:

— Ооо, ты такой милый…

Она всегда так говорила. И целовала в нос, обнимала за шею и пищала, как девчонка, радуясь новому подарку.

Но сегодня для меня все приобрело другой смысл. Я вдруг увидел и ее, и Руслана в новом свете.

— Ну как же! Это мой друг еще со школы, ты что, ревнуешь? Ооо, ты такой милый…

— Су-у-ука… — хриплю и тянусь к ней свободной рукой.

— Я бы на твоем месте сто раз подумала, — не боится.

Встает и, пододвинув стул, садится верхом, упираясь подбородком в спинку и широко разведя ноги.

И у меня на этом шоу лучшее место.

— Почему?.. — не могу смотреть на нее, но и глаза закрыть тоже. Хочу увидеть хоть тень эмоции, хоть что-то…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я тебя не люблю, — сказала тихо и плечами повела так спокойно, а у меня все вздрогнуло внутри.

Треснуло и замерло в ожидании.

— Брак у нас с тобой династический, сам понимаешь. Папа просил быть милой и за это обещал полный карт бланш, — улыбается хищно, словно я для нее никто.

А я и есть никто. Даром, что диплом MBA — что ей мои успехи в бизнес науке, если я не могу вот так же заставить ее кричать, разложив на столе.

— Я… хочу… развод…

— Да, пожалуйста, только есть один момент… по брачному контракту все здесь принадлежит мне.

— Ты изменила, — сиплю я, подтягивая ноги к животу и поднимаясь.

— А ты меня вынудил. Скажу, что любовник из тебя так себе, что не стоит, а мне надо! Я молодая, красивая…

— Замолчи!

— Как думаешь, поверят? Газеты так точно! Представляешь заголовки? Откровения жены младшего Баева…

Внутри все рассыпается в прах, когда подрываюсь и смыкаю пальцы на тонкой шее. Успела крикнуть, гадина, и Руслан почти сразу заломил руки за спину, разбивая лицо о стол.

Услышал, цепной пес.

— Я тебя по миру пущу… — шиплю в столешницу.

— Скажешь хоть слово и поставишь под удар бизнес отца! Разоришь его только потому, что сам ничего из себя не представляешь? Это я о тебе такую славу по городу пущу… сам не рад будешь! Зачем тебе член, Игнат, если ты им и пользоваться толком не умеешь… и мне поверят, понял? Я тебя уничтожу и ни одна женщина не посмотрит в твою сторону…

Рвусь из рук Руслана изо всех сил, но куда мне — приложил крепко. И я закрываю глаза, перед которыми плывут круги злости и ненависти, и Бог весть знает чего еще.

Замираю, дышу глубоко, пытаясь успокоиться, но только глубже проваливаюсь в бездну безумия. Моя любимая женщина… моя красавица жена… наглая двуличная стерва предала меня.

— Лживая потаскуха… как же я тебя ненавижу… — говорю в стол и Руслан с удовольствием выбивает из меня дух, погружая в беспамятство.

* * *

Я смотрю на свой обнаженный торс и напрягаю плечи, медленно развожу в стороны руки и орел на груди расправляет крылья.

Сейчас я крепче, чем был Руслан двадцать семь лет назад.

Узор из латинских букв на животе и боках — мантра, которая помогла мне выжить и не сойти с ума.

Ad delectandum — для удовольствия

Ad multos annos — на долгие годы

Ad se ipsum — к самому себе

Сейчас все это потеряло смысл. Я стал тем, кем стал, благодаря ей.

Вопреки ей.

И я так устал…

Язык просит выпить, но я иду в ванную и встаю под холодный душ, вновь испытывая свой предел.

Я отказался от отца, от будущего, от нее… я отказался от всего в дань пережитому унижению. Построил себя с нуля, сам, без денег Баева старшего, без поддержки семьи.

Вся моя жизнь — это глупое стремление доказать одной женщине, как она была не права. Женщине, которая меня забыла сразу, как получила на руки свидетельство о разводе.

А я научился быть сильным. Научился равнодушию и потреблению. И каждый раз, заваливая на лопатки очередную красотку, я думал: «Ты ошиблась! Смотри, какой я! Ты во мне ошиблась!»

Напор воды стал слабее и я открыл глаза. Уперся руками в стену и посмотрел под ноги. Там, на пролет ниже, жила Вера, пошатнувшая мою уверенность в двуличности женской натуры.

Вера, чья жизненная ситуация будила страшные картины из собственного прошлого, выбивала землю из-под ног.

За что же судьба нас так невзлюбила, Верочка?