Глава 24.2

Я хотела, как всегда, потянуться спросонья, но…обнаружила себя в кольце крепких мускулистых рук и замерла, боясь пошевелиться. Уже много лет я так не просыпалась, а за время последнего брака  — ни разу. Сердце встрепенулось испуганной птицей и забилось где-то у горла. Меня даже затошнило от волнения.

Я и Дарен лежали в моей постели под одним одеялом. Я была в ночной сорочке, он, видимо, в халате. Я лежала спиной к нему, упираясь в него попой. Растерянно уставилась на такие знакомые уже обнимающие меня руки с сильными красивыми пальцами, покрытыми редкими волосками, и стала думать, что делать.

Проснуться вместе… что может быть ужаснее, когда ты ставишь всякие преграды для сильных чувств.

«Какой ужас! Почему он не ушёл?! Заснул? Забыл уйти?» — проносились испуганные мысли.

Я прислушалась к спокойному размеренному дыханию мужа мне в затылок. Спит или нет? Хотя о чем я?! Если бы не спал, то давно ушёл бы, как и всегда раньше. Я вдруг поняла, почему мне было так жарко спать ночью. Потому что он... Обнимал. Меня. Всю ночь. Я невольно тихо застонала от бессилия и отчаяния.

— Что? Что случилось? — услышала сонный, растерянный голос Дарена.  — Где болит?!

Я с трудом повернулась к нему лицом в кольце тяжёлых рук.

 — Вы забыли уйти,  — хриплым спросонья голосом прошептала и с опаской заглянула в сонные голубые глаза.

 «Святые небеса! Какой он милый утром!».

— Какая ты красивая спросонья, — прошептал он, словно проурчал. — Так давно хотел увидеть тебя такой. И, по-моему, мы окончательно перешли вчера на "ты".

Я передернула плечиками и выпалила:

 — Объясни: почему ты все еще в моей постели?!

— Ты просила поспать с тобой — ночью тебе стало страшно, — с невинным видом ответил Дарен, а наглые руки стали поглаживать спину, останавливаясь у поясницы.

 — Я попросила побыть со мной, пока не усну! —возмущённо ответила я. — Потом ты должен был уйти!

— Это ты попросила вначале,  — согласился он. — А потом ... хм... после наших поцелуев ты попросила остаться,  — нагло соврал он, потому что я точно этого не просила.

— Я не просила!  — возмутилась я, упираясь ладонями в его грудь.

После сна его тело было горячим, и тепло кожи передалось моим ладоням. Мужской запах, смешенный с запахом кедра, ударил в ноздри и защекотал их.

— Очень хочется поцеловать тебя, когда ты такая ... полусонная, растрепанная, нежная и взбудораженная, — неожиданно хрипло и нежно пробормотал Дарен. И, недолго думая, горячо поцеловал, просто прижав меня к себе ещё теснее. Его губы были тёплые и жадные, а руки стали медленно поднимать мою сорочку вверх. Низ живота стал тут же наливаться теплом, а тело задрожало, и мне захотелось в ответ обнять его и ещё сильнее прижаться к крепкому сильному телу, влиться в него, обвить его ногами...

Я замерла, не дыша. «Почему мне так нравится?! Ну почему я хочу его... Без эликсира ничего не должно происходить между нами!»

Желание гладить его грудь, ощутить его жадные ладони на груди и ответить страстно на поцелуй оказалось таким острым и непреодолимым, что я ещё больше испугалась: «Да что со мной?!»

— Быстро отпусти меня! — просипела возмущено, почти задыхаясь и беспомощно трепыхаясь в его объятиях, ощущая нежные прикосновения уже на обнаженной коже живота и спины.

— Чего ты опять испугалась? — нахмурился муж, замирая.

 — Отпусти! Немедленно!

Он отпустил, удивленный и расстроенный, и я тут же испуганно отпрянула от его горячего и желанного тела, и стала неуклюже отползать боком, как лежала, словно краб какой-то, но не рассчитала расстояние и свалилась с кровати на пол прямо на раненую руку.

— О, Демоны! За что? — застонала я.

Сверху появилось лицо Дарена.

— За то, что отвергаешь мужа, — насмешливо и незлобно произнёс он.

Я держалась за перевязанное плечо и хмуро разглядывала над собой его лицо с широкой белозубой улыбкой, грустными глазами и с растрёпанными каштановыми волосами. Сейчас оно было другим. Незнакомым. Лицом мальчишки. Таким я не знала своего мужа. И не хотела знать. Я отвернулась и неуклюже попыталась подняться.

— Я не отвергаю мужа, — недовольно пробурчала я. — Свой супружеский долг я исправно выполняю.

Дарен вдруг оказался сверху меня на полу, слегка придавив к пушистому ковру и опершись на локти.

— Анна, я не обижу тебя... никогда ... доверься мне, — серьезно прошептал он.

Я тоже серьезно посмотрела в его глаза, утонув в темной глубине потемневших глаз.

 — Чего ты боишься? — тихо спросил он.

Я отвернула лицо и невольно тяжело вздохнула, закрыв глаза, понимая, что их начинают жечь слезы.

«Чего я боюсь? Чувств. Жарких, всепоглощающих, страстных, от которых всегда становится больно в конце. С тобой так и будет, потому что ты используешь меня в интересах своей Земли, а я больше не хочу страдать, потому что устала. А ещё... Скоро оставлю тебя и не хочу привязываться».

— Анна, девочка моя, мы будем женаты ещё два года, я не могу спать все время с куклой, на все соглашающейся, я хочу прекрасную женщину с эмоциями, с желаниями,  — серьезно прошептал Дарен, заглядывая в мои глаза. – Я хочу тебя, а ты хочешь меня, я чувствую это. И я мечтаю, чтобы близость между нами происходила гораздо чаще, чем четыре раза в год. Так давай попробуем? Согласна?

— У тебя есть такие женщины, Дарен,  — глухо ответила я, открывая глаза. — С эмоциямми и желаниями. Я даже вижу их периодически, — зубы невольно скрипнули от злости.

Он поморщился:

— Есть, я же живой мужчина, Анна, но они не нужны мне. Я хочу только тебя.

Я окаменела, растерянная, не зная как быть. С одной стороны, я безумно желала поддаться ему, с другой, очень опасалась последствий. Три года я так старалась быть осторожной, а теперь...

— Ну же... расслабься, — прошептал Дарен, — твоё тело уже знает меня... хочет меня... просто теперь ты сама ... должна довериться мне.

Я отчетливо поняла, что очень хочу довериться ему и, более того, отдаться. Именно ему и прямо сейчас, ни о чем не думая, испытать настоящую близость с мужчиной, который меня хочет, и которого хотела я сама. Причем этого хотела не вторая я, как с императором Дэвисом Аркартом, а первая, которая обычно была рассудительная и сдержанная, а теперь теряла голову.

— Нет, — упрямо ответила я, а сердце сжалось от тоски. — Что ты хочешь от меня?! — взвилась я, зашипев и отталкивая его.  — Если будет так, то это может привести к привязанности, Дарен! Я не говорю о любви, но элементарная привязанность любовников... Зачем нам это? Никому из нас это не нужно, не так ли? Срок договорного брака скоро закончится, и каждый из нас пойдёт своей дорогой! Скорее всего, мы больше не будем видеться! Никогда!

Дарен выглядел странно: как будто я его смертельно оскорбила.

— Надо просто жить, Анна, — серьезно прошептал муж. — Полноценно жить каждым днём. Ты же тоже хочешь этого, я вижу, но ты постоянно сдерживаешь себя.

— Жить?! Просто жить?! Жизнь – жестокая штука, Дарен!

— Тогда что было вчера между нами?

— После вчерашних совершенно кошмарных событий мне захотелось немного тепла,  — тихо пробормотала я, отводя глаза. — Мне захотелось ... — я осеклась и резко произнесла: — Дарен, давай условия не менять, хорошо?

Дарен тут же выпустил меня из объятий и сел рядом, не сводя с меня странного изучающего взгляда.

— Ты собираешься стать любовницей Дэвиса после истечения срока нашего брака?  — глухо спросил он.

— Нет, конечно! — искренне возмутилась я, тоже садясь и подтягивая колени к груди.

— Но твое поведение... — осуждающе произнес муж.

— Это игра, Дарен. Просто игра между мной и императором.

— Он в курсе, что это просто "игра"? Когда играют, дворцы не дарят, Анна.

— Мне все равно! — разозлилась я, понимая, что муж прав. — Он захотел подарить, я приняла подарок, чтобы не оскорбить его!

— Хорошо. Договорились. Ничего не меняем, —наконец мягко и миролюбиво произнёс Дарен, а я облегченно выдохнула, что он заметил.  — Но вчера тебе захотелось не тепла, Анна. Ты просто отвлекала меня. А теперь я жду твоих объяснений.

— Давай позавтракаем и... — сощурила я глаза, лихорадочно ища выхода.

— Нет, мы не позавтракаем, пока ты все не расскажешь,  — спокойно заявил муж и потянул меня за здоровую руку, чтобы я поднялась. Усадил на кровать, накрыл одеялом плечи и сел рядом.

— Я внимательно слушаю тебя. Со всеми подробностями за последние три года.

***

В итоге я ничего не придумала и просто призналась ему, вначале взяв магическую клятву о его молчании, что участвую в тангрийском сопротивлении, что помогаю подготовиться к восстанию и вчера ходила на задание, что занимаюсь всем этим уже три года. Почему он не замечал, так откуда мне знать? Наверное, хорошо маскировалась и... эликсир перемещения помог. Откуда я о нём узнала? Я соврала, что дала магическую клятву и не могу рассказать. Сколько уже я им пользуюсь? Да уже три года почти. Единственное, что я не рассказала, это то, что отдаю свои драгоценности на продажу для покупки оружия и других необходимых вещей.

Сказать, что Дарен был недоволен, значит, ничего, не сказать. Он был просто в бешенстве. Рвал и метал, и грозился выкинуть всех тангрийцев из их городка. Я, конечно, предполагала, что он разозлится, но чтобы так? Больше всего его разозлило то, что он ничего не замечал, и то, что я рисковала собой.

И тут мелькнула шальная мысль: "Интересно, раз Дарен так хочет меня ... если я буду отдаваться ему без эликсира, он закроет глаза на мои «проделки»?

Я осторожно дотронулась до него, прерывая поток возмущенных ядовитых слов.

— Дарен, у меня к тебе деловое предложение: ты закрываешь глаза на все действия тангрийцев и мое в них участие, а я... больше не буду пить эликсир... никогда.

— Ты издеваешься?! — заявил он, в изумлении уставившись на меня.  — Ты торгуешь собой?!

— Как грубо, Дарен, — поморщилась я недовольно, теснее закутываясь в одеяло. — Я предлагаю тебе сделку.

— А если я не согласен на твою дурацкую сделку?!  — в ярости зарычал он, нависая надо мной.

— Какие твои условия? — тут же спросила я, подобравшись.  — Предлагай ты.

— Мои условия? — он стал напоминать мне хищника, опасного и беспощадного, настолько изменилось его лицо.

К моему удивлению, думал он недолго.

— Мои условия такие: ты спишь со мной каждую ночь в одной кровати, не пользуешься эликсиром, секс с тобой должен быть регулярным, и ты все мне рассказываешь обо всех ваших решениях с тангрийцами.

— Ты рехнулся? — возмущенно прошипела я, невольно вспыхнув от стыда. — Это несоразмерно!

— Несоразмерно чему?! — повысил голос он, прожигая во мне дыру своим злым взглядом.  —  Это ты рехнулась, вмешиваясь во все это!  Я хочу тебя и это мои условия! Иначе я прикрываю вашу тангрийскую забегаловку до конца нашего брака, лишаю тебя свободы перемещения, отбираю весь эликсир у тебя и твоих сподвижников... продолжать?

— Хватит! Это... подло!

— Это мои условия, и есть ещё одно.

— Ещё?!

— Ты перестаёшь кокетничать с Дэвисом, совсем, и не ходишь на его приемы. Игнорируешь его!

— Ты... ты... Это невозможно!

 «Он дарит мне столько подарков!! Это столько денег для сопротивления!»

 —  Время думать... До ... сейчас!

 — Время до... сейчас!! Что это за дурацкий срок?!

 — Если согласна, сейчас жду тебя в моей спальне в моей кровати… совершенно без одежды ... — холодно произнёс он и вышел в свою спальню, хлопнув дверью.

— Чтобы демоны тебя сожрали! — швырнула я в закрывшуюся дверь первую же попавшуюся вазу. —Ты сказал — ночью! Ночью в твоей постели! А сейчас еще утро!!!

Я пошла следом, раскрыла дверь спальни и услышала звук воды в ванной мужа.

Он стоял и чистил зубы.

— Ты дал магическую клятву,  — смело прошептала я, испепеляя его взглядом.

Он выплюнул зубную пасту, прополоскал рот и ответил насмешливо:

 — Клятву о чем? Что буду молчать? А я ничего никому и не собираюсь рассказывать.

Я поняла, что я в ловушке. В капкане. Он-то будет молчать обо всем, но молчание не помешает ему все испортить.

— Что ты решила?

Я молча сняла ночную сорочку

— Получайте товар, лэрд, — процедила ледяным тоном.

— Не глупи, — поморщился он, — ты тоже хочешь этого, — сразу подхватил меня на руки и вышел из ванной.

Усадил на свою огромную кровать.

 — Сейчас я обработаю тебе раны, и мы приступим к выполнению соглашения, — насмешливо прошептал муж, осторожно развязывая повязку на плече. — Да тут все почти затянулось. Замечательно! Покажи горло.

Я послушно подняла голову

— Тут все прошло. У тебя хорошая регенерация. Отлично.

 — Я не буду отвечать тебе на ласки и буду словно дерево, — мстительно прошептала я, но уже само понимание того, что должно случиться между нами, будоражило меня.

— Ну-ну, конечно, как пожелаешь, — мы и так сделали большой шаг навстречу друг другу,  — мягко произнёс он и аккуратно обнял за талию, притянул удивленную меня, быстро и нежно поцеловал в губы.

На миг мне показалось, что его рука стала железной, моими тисками, а лицо жёстким и непримиримым, но это продлилось какое-то мгновение, и вот Дарен выпустил меня, а затем наклонился и нежно поцеловал шею, плечо, осторожно уложил на кровать, губы медленно спустились к ключице. Я судорожно вздохнула, когда его губы завладели горошиной груди, а рука накрыла вторую грудь и пальцы аккуратно завладели второй горошиной.

— Дарен, — невольно прошептала я и выгнулась навстречу его руке, которая вдруг смело стала спускаться ниже, нежно поглаживая живот, выписывая на нем круги. Я задрожала, пытаясь сдержать себя, но находилась уже в полном предвкушении от того, что произойдёт сейчас.

— Дарен, не надо ... — глухо и жалобно прошептала, сжимая ноги.

А потом я почувствовала смелую руку там, где «не надо», и судорожно вздохнула от давно забытых ощущений. Голубые глаза жадно наблюдали за мной.

 — Смотри на меня, я хочу видеть, как меняются твои глаза, — хрипло попросил муж.

— Нет, — закрыла из вредности глаза, и тут же почувствовала жадный поцелуй на губах.

— Хочу тебя, упрямица моя маленькая... Уже три года мучаешь меня...

Я дернулась, но он удержал, продолжая страстно целовать губы и умело ласкать.

Безумное желание овладело мной, захватило полностью, но я держалась из последних сил, мучая себя из упрямства и обиды, стараясь не отвечать на поцелуй, отворачивая голову, и не реагировать на ласки. Вцепилась руками в простынь, чтобы не обнимать его, хотя пальцы аж покалывало от желания прикоснуться к худощавому телу мужа.

Когда он уверенно, но аккуратно раздвинул мои ноги коленом и лег между ними, меня почти затрясло. Дарен медленно вошёл в меня, я же закрыла  глаза, не в силах смотреть в его голодные потемневшие глаза, полные желания и восхищения. Бедное испуганное сердце бешено билось и разрывалось от переполнявших его смешанных чувств.

— Маленькая моя, отпусти же себя, — пробормотал Дарен, — доверься мне, пожалуйста. Ну же... — и толкнулся, наполняя меня собой, а потом снова.

И я отпустила себя, выпустив свою страсть наружу, больше не в силах сдерживаться. Обвила ногами его тело, инстинктивно ещё ближе приникая к нему и с силой двигаясь навстречу, положила ладони на его горячую грудь, прошлась до шеи и обняла его, наклоняя к себе желанные губы, отчаянно впиваясь в них.

— Аннушка, — простонал муж, — я обожаю тебя.

А я вздрогнула, вспомнив вчерашние свои жертвы.

— Пожалуйста, никогда больше не называй так меня,  — тихо попросила, прижимаясь к нему.

 — Хорошо, милая, как скажешь, — легко согласился Дарен, видимо, по моему тону поняв, как это важно для меня.

Мы жадно целовались,  я выгибалась ему навстречу в желании слиться навсегда, подставляя грудь под нежные горячие ладони. Он любил меня жадно, страстно, иногда грубо и нетерпеливо, а я отдавалась, наконец-то ни о чем не думая.

Дарен шептал нежности, а я мурлыкала в ответ и впивалась ногтями в спину. А когда я взлетела до небес и закричала, он тоже, сделав несколько резких толчков, упал на меня, замирая.

Потом мы не вышли из спальни, и проигнорировали завтрак, а Дарен снова любил меня, а я ничего не имела против, еще долго целовал меня и шептал глупости, над которыми я невольно счастливо посмеивалась и целовала его в ответ.

— Ты моя… я нашел тебя… через столько лет... моя… моя… моя… такая глупая…

— Сам глупый... такой большой и взрослый... а ведешь себя странно.

 — Я веду себя странно? И в чем же это выражается?

«Разве бывает так хорошо?» — мешал вопрос в голове. «Зачем позволила себе?»  — тут же возникал другой, но я отбрасывала их, стараясь не думать о том, что будет завтра или через два года, и просто целовала мужчину, которого безумно желала уже давно.

— Твердишь, что я твоя... — дразнила я. —Шантажируешь меня...

 —  Моя, — почти рычал он.

— У нас всего лишь сделка. Я не твоя, —  снова дразнила я, а сама замирала и вслушивалась в его страстные слова.

— Конечно, исключительно сделка,  — соглашался он, накрывая губами горошину груди, и снова подминая  меня под себя, устраиваясь между подрагивающих в ожидании ног. Я же обнимала его в ответ, почему-то совершенно счастливая. — Совершенно восхитительная сделка... — целовал он меня, — как результат наглого шантажа... — снова поцелуй, — и ты моя... — опять поцелуй, — тоже совершенно восхитительная ... — поцелуй, — и наглая, — поцелуй, —  теперь моя навсегда.

 —  Нет.

 — Да.