Глава 31

— Странное место для встречи, — оглянулась Ева.

Мир поставил её сына на землю у фонтана за большой тенистой беседкой и показал мальчишке, как можно управлять струёй, если зажимать сопло.

— Получится дальше? — обрызгал он водой соседнюю клумбу. — Тренируйся, пока мы с твоей мамой поговорим. — Он повернулся к Еве. — Чем же оно странное?

— Ну, ты здесь работаешь. Это не кафе, не парк.

— Так я и не свидание тебя позвал.

— Да, брось, Миро̀, — скривилась она. — Твоя длинноногая тебя бросила. Сама. Мне даже делать ничего не пришлось. Не моя вина, что она выбрала не тебя. Долг ты вернул. Я его приняла, зачла. Ты мне больше ничего не должен. Нет больше никакого смысла строить из себя недотрогу. Давай перейдём на новый уровень.

— Это на какой же? — удивился Мир.

— Узаконим наш отношения, милый.

Мирослав засмеялся.

— А что не так? — закинула ногу на ногу она. — Тебе есть что терять?

— Вопрос в другом: что я приобрету?

— Всё. Семью. Жену. Ребёнка. Ещё я куплю тебе квартиру в качестве свадебного подарка. И знаешь, пожалуй, сделаю совладельцем своего бизнеса.

Мир засмеялся ещё громче.

— Ева, дорогая, ты находишься в компании на порядок дороже всех твоих автосалонов, вместе взятых, что, по сути, принадлежит мне, и пытаешься меня купить?

— Ну ладно, не хочешь квартиру, давай подарю тебе дом. Там тебе будет сподручнее разместить свои железки, опять же ребёнку раздолье, а ты сможешь от меня туда иногда сбегать. Миро̀, давай смотреть на вещи реальнее, — скептически скривилась она. — Твой отец ещё ничего тебе не отдал. Да и мать тоже. Он может составить завещание и всё оставить своей бабе, а, может, уже составил. Или продать компанию и передать все средства в благотворительный фонд. Он может даже оставить её внукам, создав трастовый фонд. Как, собственно, и твоя мать. И плевать, что ты единственный наследник. Ты ничего на самом деле не получишь. А я предлагаю реальные вещи: дом, долю в компании, стабильный доход. И брачный договор всего на год. Затем ты можешь его расторгнуть и уйти. А дом оставить себе.

— Как же мягко ты всегда стелешь, Ева.

— Да неужели жёстко спать? — усмехнулась она.

— Жёстко, моя дорогая. И знаешь, ты обычно так упираешь на свою честность, но она почему-то всегда с двойным дном.

— В чём же я соврала? — развела она руками.

— Ты не соврала. Ты недоговорила. Зачем это тебе.

— Господи, я что на колени перед тобой должна встать? Люблю я тебя, чёрт побери, Мир. И борюсь за тебя, как могу. Да, мне не тягаться с другими ни красотой, ни молодостью. Поэтому я предлагаю то, что есть у меня. Не так уж и мало предлагаю.

— Я чуть не расплакался, — покачал головой Мир.

— Не смей меня оскорблять, — встала она. — Я тебе душу, между прочим, выворачиваю. А ты…

— А я тебе чуть не поверил. Я бы и поверил, если бы не знал, — встал следом Мирослав.

— Что? — резко развернулась к нему Ева.

— Что ты всего лишь хочешь вернуть ребёнка.

— Одно другому разве мешает? — посмотрела она на пацана, что увлечённо поливал дорожку за клумбой и сбивал головки цветам.

— Когда-то ты была такой нерадивой матерью, что отказалась от ребёнка в пользу бизнеса. Ты хотела править, а не стирать грязные пелёнки. И твой муж отдал его тебе — свой бизнес, но оформил единоличную опеку над ребёнком.

— И я превратила его никчёмный автосалон в процветающую империю, — задрала она тяжёлый подбородок.

— Редкие визиты не каждый месяц, пока малыш был маленьким. А когда он вырос в славного мальчугана, ты вдруг решила вернуть его себе?

— Да, я ошиблась. И может, я была ему не лучшей матерью, но я одумалась, и я стараюсь.

— Муж поставил тебе условие — выйти замуж. И найти нормального мужика, чтобы ребёнок не видел в своём доме никакой грязи. И ты нашла. Выход.

Она открыла рот, чтобы возразить. Потом закрыла: до неё наконец дошло.

— Только не говори, что ты…

— Именно так, Ева, — кивнул Мир.

Но ещё до того, как она закрутила головой по сторонам в поисках бывшего мужа, они услышали:

— Папа! — мальчишка кинулся к мужчине.

В возрасте. Серьёзный. В строгом костюме. Он всегда вызывал у Мирослава лёгкую оторопь, что он испытывал, наверное, только при своём отце. Внутренняя сила и власть — их не скроешь. Но редким людям они даны.

— Нет, дорогая, — покачал головой мужчина. Потрепал мальчишку по голове и тот снова убежал к фонтану. — Твой план провалился. Сын останется со мной. Мирослав не подходит, — усмехнулся он. — И если не оставишь его в покое, то я прекращу твои свидания с сыном совсем.

— Ты так не поступишь с собственным ребёнком! Я его мать!

Мужчина смерил её взглядом полным одновременно презрения и сочувствия и не добавил ни слова.

— Что ты ему отдал? — повернулась она к Мирославу. — У тебя же ничего нет, а он ничего не делает просто так, даром.

— Тебя не касается, — улыбнулся Мир.

Он обещал себе, что обратится к её мужу в крайнем случае. Но тратить силы ещё и на Еву устал. Ему до чёртиков надоела эта баба. Ему надоело всё. А с того дня, как Кристина выбрала Ротмана — особенно. Но решать проблемы приходилось по мере поступления. И эту он решил. Пусть так, немного не по-самурайски, но решил.

— Ну, как успехи? — подошёл он к мальчишке. Похлопал по плечу. Похвалил: — Круто! Дальше меня!

Тот обнял Миро на прощание и побежал к папе.

— Милый, пойдём со мной, — позвала его Ева, смерив Мирослава взглядом.

— На сегодня ваша встреча закончена, — ответил мужчина, не терпящим возражения тоном.

— Хорошо. Хорошо, чёрт побери! — всплеснула она руками. — Нет, так нет. Будь по-вашему. До встречи, милый! — махнула она сыну рукой.

— Пока, мам! — крикнул тот, уходя с отцом.

И Ева тоже пошла, гордо подняв голову, к своей машине.

Мир знал, что если ещё и увидит Еву, то только где-нибудь мельком или случайно.

С такими людьми, как её муж — не спорят. Даже она.

А Мирослава ждали другие дела.

Аудиторы. Налоговая. Трудовая инспекция. И чёрт его знает кто ещё.

Мирослав Сергеевич радушно встретил проверяющих, предоставил помещение, выделил сотрудников, приставил секретаря — девочку, что будет приносить кофе и выполнять мелкие поручения. И самоустранился.

— Вы знаете, что делать, — сказал он главам подразделений. — Вы верой и правдой работали на моего отца не один год. Он сказал мне про вас — отличная команда: хваткая, умная, целеустремлённая. Нам нечего бояться и нечего скрывать. «Экос» высокоэтичная компания с прозрачной отчётностью. Это не первая наша проверка. Просто сделаем это!

Было ли это правильным решением или нет, должен был Мирослав отвезти проверяющих в самый дорогой ресторан города и вручить по пухлой пачке купюр в конверте, — ему шепнули, что именно за этим и приходят внеплановые проверки, — он не знал. Может быть. А может, они именно этого и ждали, чтобы зафиксировать взятку. Он просто поступил так, как велела совесть. И всё.

По крайней мере, о проверке он мог думать. Работа его отвлекала.

Из автосервиса он уехал не потому, что Гамлет его погнал — теперь там всё напоминало о ней, а это больно. Ещё совсем свежо. Невыносимо.

Мирослав ни в чём Крис ни винил. Он понимал, почему она так поступила. На её месте он поступил бы так же. Если бы Майя не погибла, если бы оказалась в больнице, в коме, он не отошёл бы от её кровати ни на секунду. Он отдал бы всё и пожертвовал всем, лишь бы она была жива.

Даже несмотря на то, что Майя его и не любила. Он всегда это чувствовал, хоть и боялся себе признаться. Да и он её — не любил. Сейчас Мирослав как никогда это понимал.

Но это неважно. На пороге вечности, когда осознаёшь, как хрупка жизнь, как ценна жизнь единственного человека: мужчины, женщины, ребёнка — всё остальное всегда неважно.

И он не лез к Кристине со звонками, сообщениями, встречами.

Он знал, как трудно далось ей это решение — и не травил душу.

Пусть так. Она жива. С ней всё в порядке. Она есть. Она где-то рядом. И однажды всё как-нибудь образуется. Пройдёт. Отболит. Отпустит.

Сейчас он ничего не мог с этим сделать.

Он просто делал, что должен и старался не думать о том, как могло бы быть.

— Сбегаешь? — усмехнулся Мир, когда Кирилл Владимирович положил ему на стол заявление.

— Да нет, я, — мялся он, — в общем, я давно уже собирался, просто не находилось подходящего места, присматривался. А что проверка — просто так совпало.

— А куда уходишь, если не секрет? — спросил Мирослав. А когда бывший уже комдир замялся, — его заявление Мирослав подписал «без отработки», — усмехнулся: — Они же наверняка нам звонили, мне всё равно доложат.

Кирилл словно выкашлял название известной сети, торгующей парфюмерией.

Мир кивнул. Он понимал, почему тот мялся — боялся, что Мирослав позвонит, расскажет о нём что-нибудь неприятное просто потому, что может, и Кирюша не пройдёт испытательный срок. Он не знал, что Мир не опускается до сплетен — он готовит ему ямку поглубже, чтобы похоронить его там с головой в полный рост.

— Ну, передавай привет Инне Витальевне, — улыбнулся Мир.

— Инне? — чуть не обосрался от страха Кирюша. — А ты что, её знаешь?

Нет, главу сети Мирослав лично не знал, но до чего же было приятно видеть страх в его глазах.

— А ты? — усмехнулся он.

— Ну, мы до этого пересекались в одной конторе, — блеял Кирилл. — Потом я как-то за ней не следил. А тут встретились случайно, разговорились.

— Ну что ж, успехов тебе, — протянул Мир заявление, и когда Кирилл его взял и потянул, не отпустил. — Скажи, а как ты узнал про проверку? — прищурился Мир.

— Так это, ходили слухи.

— М-м-м… Слухи, значит, — понимающе кивнул Мир. Он так и держал лист. — А про то, что отец болен?

И, может, Кирюша и был козлом, но дураком не был. Что сейчас опасно отпираться, он смекнул на раз.

— Твой отец сказал и велел донести.

— Велел, хм… И кому же?

— Верещагину, — кашлянул Кирюша.

— И как давно ты докладываешь обо всём, что происходит в «Экосе» владельцу «Органико»?

— Обо всём, что скажет твой отец, — уточнил он. — Давно. Но больше не хочу, поэтому и ухожу.

— Ну вот и хорошо, — резко отпустил Мир лист, не уточняя, что именно «хорошо».

Кирюша от неожиданности покачнулся, а Мир ткнул пальцем в телефон и повернул оживший экран с включённым диктофоном.

Этот молчаливый диалог, где один приподнял бровь: «Ты знаешь, как я могу это использовать», а другой кивнул: «Понял», закончился тем, что Мир указал Кириллу на дверь, а тот поспешил убраться.

— Сука! — Мирослав пнул стул.

Нет, ему не доложат с отдела кадров. И не того, что Мирослав расскажет о нём Инне Витальевне, испугался Кирюша. Он испугался, что Мирослав узнает, что он и не собирался работать в её сети. Да и зачем ему та сеть, если он доверенное лицо владельца «Органико».

Мир набрал детектива.

— Ну что там у вас? Есть новости? Я только что подписал его заявление об увольнении.

— Одна из девушек готова дать на суде показания. Есть запись беседы, письменное заявление, согласие адвоката.

— А та ваша девушка, что приходила на собеседование под видом соискательницы на должность? Он ей позвонил?

— А то, — усмехнулся детектив. — И, похоже, схема будет та же. Пригласил в тот же бар в конце недели.

— В конце? Чёрт! Долго, — выдохнул Мир. — Может, ну его, а?

— И упустим шанс взять его с поличным? Со спущенными штанами? Да в чём дело, Мирослав?

— Не знаю, есть у меня нехорошее предчувствие, — он побарабанил пальцами по столу, — что совсем не в ту контору, что назвал, он собирается на работу.

— Так мы следим за ним. Не волнуйтесь, Мирослав, всё под контролем. Стеклянные стены, общие офисы, рабочие время. Куда бы он ни пошёл, не будет он гадить там, где его теперь кормят.

— Хочется верить, — вздохнул Мир и положил трубку.