Глава 28 Лора

– Мурад, – чуть слышно прохрипела, потому что даже воздух начал заканчиваться в легких, а он не давал вдохнуть нормально.

– Прости, – наконец разжал свои стальные руки и начал целовать меня.

Сильные ладони сдирали в буквальном смысле мои вещи, а настойчивые губы терзали мой рот перетекая на шею, плечи, грудь.

Я задыхалась уже от переизбытка чувств.

В голове были вопросы, но я решила, что сейчас важней именно это. Он явно нуждается во мне.

Откликаюсь на все его рваные движения. Грубая щетина скользнула по животу, а после оказавшись совсем голой с раздвинутыми ногами, Мурад обхватил мои бедра и поцеловал…

– Боже… что… аааах…

Он настойчиво ласкал языком, вызывая громкие стоны порочного удовольствия, самого лучшего… Я не ожидала от него такого, но не сопротивлялась, а наоборот приближалась к его губам все ближе.

Пульс зашкаливал, низ живота простреливало острыми вспышками, а язык вновь и вновь проходился по клитору будто издеваясь.

Думала придется умолять о пощаде, но не пришлось. Мурад не останавливался ни на секунду и я, потеряв ориентиры взмыла в тот самый космос, где могла блуждать очень долго, ловя искры удовольствия.

Мужчина начал двигаться вверх, хаотично целуя мое тело и добрался до губ. Поцелуй превращался в какую-то борьбу, и я не понимала за что мы деремся.

– Прости, – вдруг услышала я и напряглась. – Сегодня я не смогу быть нежным, Лора.

– Ничего, – улыбнулась, погладив щетинистую щеку. – Хочу тебя любого.

Новый поцелуй и резкая смена положения.

Стою на четвереньках в ожидании. Благо после больницы я стала принимать таблетки, которые мне выписала гинеколог и я теперь могу не переживать о последствиях наших бурных ночей.

Секунда и внезапный вскрик… немного болезненный толчок, медленное движение за ним внутри меня, будто вопрос. Чувствую, что уже вполне комфортно и подаюсь бедрами назад, даю понять, что он может не сдерживаться и Мурад понимает меня безошибочно, потому что в следующее мгновение, того «лапочки» больше не нет. На его место пришел зверь.

Крепкие руки держали так, что не пошевелиться, а твердый член продолжал таранить мое тело быстро и грубо.

Временами было больновато, но в основном жарко и безумно.

Пересохшее горло резало, но молить о том, чтобы он прекратил не хотелось, поэтому я оставалась в его руках принимая его страсть и отчаяние, что сочились из него.

Много раз мы занимались сексом, любовью, но сегодня мы трахались, хоть я и не люблю подобные выражения, но иначе не назовешь то, что творилось в этой комнате. Как изголодавшиеся, как неудержимые.

После первого раза следовал второй, через короткое мгновение, за ним третий, стоило принять душ.

Мышцы ломило и тянуло, но я не поддавалась телу и его усталости, я хотела, чтобы мой мужчина знал, что я готова дать ему все, что нужно. Но мне и самой нравилось все, что он делает со мной.

В перерывах мы не говорили, только обнимались и целовались. Лежали в обнимку. Нам снова не нужны были слова. А спросить я могу и завтра.

Уже светало, когда мы измученные упали на влажные простыни и больше не хватало сил ни на что, только стереть с себя последствия обоюдных оргазмов и сплетая руки закрыть глаза.

Он прижался ко мне со спины и сжал очень крепко. Коротко целуя плечо и шею, вдыхая мой запах.

– Мурад… – не знаю, что я хотела сказать.

Быть может просто поверить, что мне эта ночь не приснилась.

– Завтра поговорим. Прости, если был груб, – протискивает руку между моих ног и гладит по припухшим слегка половым губам.

– Все хорошо, мне понравилось, – признаюсь ему, ведь это правда.

– Спи, моя девочка, – поцелуй в щеку и тихое дыхание в затылок.

Еще недолго лежу и глажу мужские руки, крепко обнимающие меня.

– Как же я тебя люблю, Мурад. Не сойти бы с ума от таких чувств.

Проснулась одна и сладко потянувшись поднялась с подушек, что хранили в себе запах мужчины.

Эта постель тоже многое помнит, как и мое тело.

Боже, как же все это сладко, делить на двоих похоть и страсть. Любовь… нежность…

Накидываю на себя тонкий халат и быстро принимаю душ, ощущая тяжесть внизу живота. Вот это мы вчера дали жару.

Сбегаю вниз по лестнице. Хочу скорее оказаться с ним рядом. Долго бродить по дому не приходится, я слышу, как Мурад разговаривает по телефону в своем кабинете.

Это утро самое лучшее из всех, что у нас были… Но как оказывается вскоре, последнее, что мы даже на двоих так и не разделили…

Последнее, в котором я еще любила как вчера.

Последнее, что осталось между нами…

* * *

Ступаю, все ближе начиная различать слова.

– … это лишнее поверь. Я не собираюсь об этом рассказывать, тем более сейчас… Нет, время еще не пришло. Эта правда ни на что не влияет. Она в принципе не нужна на данный момент, – я не понимала ни слова из контекста, но нутром чувствовала, что речь обо мне и поэтому осталась на месте, впервые понимая, что должна услышать этот разговор, мне не предназначенный.

– Не поучай меня. Я сам знаю, как будет лучше. Ей учиться надо, а не думать о них. Думаешь она поймет?… Ну, конечно. Стоит мне заговорить о ее родителях, она перестанет слышать… – боже, да, о чем он говорит?

– Может и не скажу. Я бы и сам предпочел обо всем нахрен забыть, – устало выдыхает. – Как представлю эту картину, пиздец… – коротко смеется, но отнюдь не весело.

– Потому что я не могу взять и выпалить как есть: «Знаешь, Лора, тут такое дело, я вальнул твоих родителей, а ты решила, что я герой». Так ты себе это представляешь?… – как только до меня доходит смысл его слов я чувствую, что проседаю.

Что он такое говорит?

Мой Мурад?

Это же неправда.

Ужасная ошибка и ложь.

Он же не мог. Только не он. Не он.

Ощущаю, что сердце замедляет ход, а пульс, наоборот, звонче и звонче отбивает стук в ушах.

Разворачиваюсь и держась за стену медленно и как можно тише иду наверх. Иду, а кажется, что с каждым шагом исчезаю. Я была бы рада больше не существовать. Больше никогда никого не слышать и не видеть. Никогда не ощущать эту боль, которая топит меня, убивает.

Руки трясутся и не помогают держаться стен, а ноги слабеют.

«Только бы до спальни дойти», – думаю об этом кое-как дыша.

На ступенях опускаюсь на колени и начинаю ползти, потому что силы разом стали уходить из тела. Я не могла больше стоять на ногах. Думаю, что больше никогда не смогу.

Вваливаюсь в комнату и запираюсь изнутри на замок. Я не входила в свою спальню с того дня как перенесла свои вещи к нему. И вот я тут, хочу убежать отсюда, скрыться или же просто исчезнуть навсегда.

Ухожу в ванную комнату и там тоже закрываюсь.

Скоро он будет меня искать, но пока что я должна… я не знаю, что должна делать. Я не знаю, как мне быть дальше.

Хочу страдать слуховыми галлюцинациями, хочу быть нервно больной, сумасшедшей неврастеничкой, чтобы оправдать то, что услышала, смахнуть на болезнь эту неправдивую информацию.

– Пожалуйста боже, только не он. Он не может быть предателем и убийцей. Не мой Мурад, – шепчу как ненормальная, сев на пол и обхватив себя руками.

Закрываю уши руками и зажимаю их коленями, опустив голову меж своих ног.

Мне кажется, я слышу и улавливаю его шаги по лестнице. Слышу, как он меня зовет.

– Не хочу. Не хочу. Не ищи меня. Уходи, – продолжаю негромко нашептывать.

В груди жжет, просто печет, а после как взрыв удар по двери. Он уже снес с петель первую.

– Не входи сюда.

Биение сердца… Раз, два, три… Все ложь, все обман… Четыре, пять, шесть… Мой любимый убил их… убил меня… Все сон, все обман… Семь, восемь, девять… Я полюбила убийцу моих родителей… Это я предатель…

– Лора? Лора ты тут?

Озноб становится сильней, а слезы… откуда они? Когда я начала плакать? Они льются нескончаемым потоком. Я ощущаю, насколько они горячие. Словно кипяток, как тогда на моей груди. Жжение сильное снаружи, изнутри.

– Лора? – стук в дверь. – Открой, слышишь?

Еще стук и еще…

– Перестань, – голос такой будто я долго кричала, но у меня нет сил, они покинули тело. – Перестань…

– Что? Лора, тебе плохо? Я сейчас выбью дверь. В чем дело?

«Уходи», – умоляю его мысленно, но он не слышит, и вторая дверь слетает с петель.

Врывается в пространство и обеспокоенно смотрит на меня, но как только я в ответ сверлю его своим взглядом он… он будто сам умирает… как и я, услышав его слова…

Словно и его опустошает та самая правда, которую теперь знаем мы оба.

Делает пол шага ко мне.

– Нет, – вскрикиваю, забиваясь все дальше в угол и выставляю руки вперед. – Не подходи. Не подходи ко мне.

– Лора… – в его голосе нет ничего. Пустота.

Между нами, теперь тоже ничего… черная дыра.

Мы умираем в эту секунду… истончаемся и становимся прозрачными, безжизненными…

Как же мне больно. Как больно… снова эта боль…

– Лора…

– М-мурад, – чуть заикаясь начинаю вставать на ноги, чтобы задать вопрос. Тот вопрос, который даже в самом жутком сне никогда бы не сорвался с губ, не то что в реальности. – Это ты… Это ты? Ты их убил?

Не отвечай.

Промолчи и выгони меня. Оставь этот пробел. Заставь ненавидеть тебя иначе. Измени мне. Просто брось, но не отвечай…

– Лора, нам лучше поговорить…

– Ты? – кричу я. – Ты… конечно же ты… Ааааа, – кричу, хватаясь за волосы. – Ааааа, – сгибаюсь пополам не в силах видеть его, не в силах принимать настоящую правду, которая долгое время издевалась надо мной, прикрываясь гнилой любовью.

– Лора…

– Не подходи ко мне, – не узнаю свой голос и его больше не узнаю, когда вновь смотрю в его лицо. – Гребаный спаситель, – смеюсь над собой. – Спаситель… Ты просил довериться тебе Мурад… Как ты мог? Как посмел просить об этом? Как ты посмел подумать, что я прощу тебя? Убийца… Ты… это все ты. Ненавижу тебя, будь ты проклят… ты покалечил всю мою жизнь. Мерзавец. Убийца… Ты забрал их у меня…

– Замолчи Лора, – чуть рыча говорит он.

– Да пошел ты. Подонок. Убийца. Прикинулся благородным спасителем, чертов мерзавец…

– Лора, – делает выпад вперед и хватает за плечи.

Вытаскивает из ванной, стены которой уже начали давить на меня.

– Не прикасайся ко мне ублюдок, – вырываюсь как могу, но он и не держит меня, поэтому я валюсь на кровать, но тут же встаю. – Презираю тебя…

– Презираешь? Уверена, что я здесь урод?

– Не я уж точно. Нужно было тогда нажать на курок. Что же ты струсил? Решил вырастить для себя куколку для утех? – смеюсь от этого бреда, который несу, но я даже контролировать себя больше не могу.

Не получается.

– Понравилось трахать меня? А в чем смысл? Это месть?

– Заткнись Лора, что ты несешь, заткнись… – срывается и орет так, что у меня уши закладывает.

– Сам заткнись. Ты… Да как ты мог не сказать мне правды? Как посмел скрывать то, кто ты такой. Ты отнял у меня самых родных людей и решил, что станешь мне ближе, чем они? Никогда сволочь, никогда… Презираю тебя и ненавижу. До конца своих дней я буду тебя ненавидеть.

– Знаешь, тебе и не нужна никакая правда. Ты хочешь видеть только это, ну так оставайся с тем, что есть. Может быть, прозреешь и поймешь, что готова к тому, чтобы наконец узнать, как было.

– Не стану я ничего узнавать. Хочешь найти себе оправдание? Какое? – мне больно, мне слишком больно, и я хочу, чтобы и ему было, поэтому совершаю новую ошибку, когда продолжаю говорить то, о чем не думаю всерьез. – Убил моих родителей, потому что не спас свою сестру? Не успел, спасая меня? Так все было Мурад? Поэтому решил трахнуть несчастную сиротку? Я не просила меня вытаскивать из того подвала, пошёл бы к своей Камилле… А вообще знаешь, что я думаю, ты недостоин иметь рядом близких людей, вот они и умирают из-за тебя… Ты и правда убийца и первая твоя жертва – это сестра.

Ничего не понимаю больше, только ощущаю звонкую пощечину и падаю на кровать.

Поворачиваю голову лежа на постели, и мы смотрим в глаза друг другу. Считываем боль, впитываем ее в себя и ставим точку…

Он сжимает кулаки, я держусь за щеку… но молчим… Оба молчим.

Слезы сожаления катятся из глаз, и он разворачивается ко мне спиной, а после уходит…

Из комнаты, из дома, из моей жизни, забирая мою любовь, мое лживое счастье, разбитое сердце и покой…

– Прощай, Мурад.

Медленно встаю с кровати словно под гипнозом, словно робот и вытаскиваю из шкафа чемоданы.

Собираю вещи, просто кидая их, туда не заботясь о сохранности или памяти. Меня больше нет, какой смысл думать о тряпках и всяких безделушках.

Иду в его спальню и стараюсь не дышать этим воздухом, который, итак, течет в моих венах.

Я буду сильной. Не сейчас, потом, когда переболит. Я смогу.

Спускаюсь вниз, делаю себе кофе, но не ощущаю его вкуса. Собираю на первом этаже остатки вещей, чтобы ничего не оставить и не вернуться, хотя это, итак, невозможно.

Он не мой спаситель, он мой палач. Чувства обман, прикрытый им, умело.

Скоро ненависть вытеснит этот яд, который я путала с любовью. Просто немного подожду, пока опустошение наполнится новыми эмоциями, окрашенными в черный.

Такси уже подъехало, поэтому взяв свои вещи, я не оглядываясь выхожу, оставляя в этом доме все, чтобы ничего не вспоминать. Эта память мне не нужна.

Юрий подскакивает тут же и начинает что-то там причитать.

– Да успокойся ты, – прикрикиваю на него. – Все, закончилась комедия. Иди к себе и можешь отчитаться хозяину что я уехала. Поверь он в курсе. А от меня отвали.

– Указаний не было…

– Да, похрен мне на твои указания. Ручку отпустил и вали от меня.

Парень явно в шоке, поэтому вырываю свою кладь и валю отсюда сама.

– Куда едем, – слышу вопрос таксиста.

– Прямо. Куда-нибудь. Просто езжайте, я оплачу все… только подальше отсюда.

Закрываю глаза ощущая жжение в них.

Я буду любить его так сильно, чтобы боль от этой любви напоминала мне о том, кто он такой… что он сделал и как глупо ошиблось мое сердце, предав память моих родителей…

Я буду любить его очень сильно, чтобы помнить, какая я предательница… и никогда не прощать себя за то, что сделали мы оба!

Мое сердце, плененное болью,

Так устало. Стучит еле-еле.

Отведенные жизнью мне роли,

Опротивели и надоели.

Звонким эхом, по струнам из нервов,

Прокатились твои недомолвки,

Я хотела с тобою быть рядом,

Не используя ложь и уловки.

Ты казался мне честным и важным.

Я тебя полюбила так сильно…

Крепкий «дом», оказался бумажным.

И разрушен, подобно руинам…

Я пытаюсь найти в себе женщину:

Ту, что смелая, в чем-то гордая.

Но по мне изнутри, пошла трещина,

Разделившая жизнь мою надвое.

Я услышала только лишь факты,

Но ты мне не сказал о причинах.

Ухожу навсегда… безвозвратно…

С болью в сердце, о любимом мужчине…

(с) Лила Каттен