Глава 2 · Мрамор, розы и бюджетные места

Если уж меня отправляли в ссылку, то я была рада, что ссылка выглядела именно так.

Герцогство Луминвер встретило меня ослепительным солнцем и запахом моря с нотками йода и цитрусов. С причала уже виднелась цель моего путешествия, и я, придерживая шляпу с широкими полями, невольно выдохнула.

Академия «Эфир» не просто стояла у воды. Она парила над ней. Огромные стеклянные купола, напоминающие мыльные пузыри, сверкали под лучами Астреллорского солнца. Белоснежные шпили, ажурные мосты, соединяющие здания прямо над волнами, террасы, утопающие в зелени — все это выглядело не как учебное заведение, а как дворец безумного, но очень богатого архитектора.

— Госпожа де Ларуа? — ко мне подошел мужчина в синей мантии. На его пальцах переливались кольца с аквамаринами — знак мага Воды. — Прошу в лодку. Мы доставим вас прямо к парадному входу.

Лодка оказалась изящной гондолой, обитой бархатом (слава богам, сухим). Маг не греб веслами. Он просто сделал плавный пас рукой, и вода под нами сама понесла суденышко вперед. Мы скользили по глади, и чем больше приближались к Академии, тем сильнее я проникалась уважением к собственному выбору.

Здесь пахло деньгами. Огромными деньгами. Стены зданий были инкрустированы перламутром, витражи изображали созвездия, а статуи на балконах двигались, приветственно махая рукой проплывающим.

— Недурно, — пробормотала я, поправляя перчатки. — Совсем недурно. Может, папа и не так уж жесток.

Мы причалили к искусственному острову, выложенному белоснежным мрамором. Никакого песка, забивающегося в туфли. Идеально.

На берегу меня встречала женщина. Она была высокой, статной, в струящемся платье цвета морской волны, которое, казалось, жило своей жизнью, меняя оттенки при каждом движении. Ее темные волосы были убраны в сложную прическу, скрепленную шпильками в виде звезд.

— Добро пожаловать в «Эфир», дитя, — ее голос звучал как мелодия виолончели, глубокий и обволакивающий. — Я директор Селеста. Мы ждали вас.

Я грациозно выбралась из лодки, стараясь выглядеть так, будто каждый день прибываю во дворцы на магических гондолах.

— Вивьен де Ларуа. Рада знакомству.

Директор окинула меня цепким, проницательным взглядом. Ее глаза, казалось, видели не только мое платье (которое стоило целое состояние), но и что-то глубже.

— Позвольте узнать, кто вы по знаку, Вивьен? — спросила она, жестом приглашая следовать за ней к огромным резным дверям главного корпуса.

— Лев, — ответила я, гордо вскинув подбородок. — Дом Огня.

Селеста улыбнулась, и в этой улыбке проскользнуло одобрение.

— Лев… Значит, у вас сильный голос. Львы часто становятся великими вокалистами или ораторами. Ваша магия — это эмоции, выраженные через звук. Здесь мы научим вас не просто кричать, а заставлять сердца биться в вашем ритме.

Мне понравилось, как это прозвучало. «Заставлять». Власть мне всегда импонировала.

— И как будет проходить мое обучение? — осторожно уточнила я. — Надеюсь, без скучных лекций с утра до ночи?

— О, в «Эфире» свой подход, — рассмеялась директор. — Первую неделю мы посвятим изучению вашей натальной карты. Нам нужно понять, как звезды повлияли на ваш дар. А затем… затем вы будете свободны. Вы сможете посещать любые классы, пробовать себя в живописи, музыке, театре. Мы не навязываем путь, а лишь освещаем его. Главное — найти свою страсть.

Свободное посещение и изучение себя любимой? Да это же рай! Я буду спать до обеда, потом ходить на пару занятий по пению, а вечера проводить на банкетах.

Мы подошли к массивным входным дверям, украшенным золотыми барельефами. Я уже представляла, как войду внутрь, и все взгляды устремятся на меня…

Вдруг одна из створок распахнулась, и навстречу нам вылетел парень. Мы столкнулись почти нос к носу. Я успела заметить лишь вихрь огненно-рыжих волос, яркую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц больше, чем принято, и запах краски смешанный с ароматом чернил.

Я ойкнула и пошатнулась на каблуках. Парень среагировал мгновенно — он подхватил меня под локоть, не давая упасть. Его руки были теплыми и крепкими.

— Осторожнее! — воскликнула я, одергивая руку. — Вы чуть не сбили меня с ног!

Он замер. Его темно-синие глаза, в которых плясали какие-то безумные искорки, расширились. Он смотрел на меня так, словно я была не девушкой, а внезапно ожившей статуей богини.

— Прошу прощения, мадемуазель, — выдохнул он. Его голос оказался неприлично бархатным, с легкой хрипотцой. — Я просто спешил… но теперь понимаю, что спешил именно к вам.

Наглец. Какой наглец! Но, надо признать, симпатичный. Высокий, стройный, с этой мальчишеской улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки.

Он вдруг склонился в поклоне, перехватил мою руку и, прежде чем я успела возмутиться, коснулся губами костяшек моих пальцев. Жест был старомодным, театральным, но… чертовски эффектным.

— Такая красота должна быть воспета, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Вы затмеваете само солнце Луминвера.

Он сделал странное движение рукой — щелкнул пальцами в воздухе. Вспыхнула крошечная искра, и в его ладони, буквально из пустоты, материализовалась алая роза. Идеальная, с капельками росы на лепестках.

Он протянул цветок мне.

— Для прекраснейшей из дам.

Я машинально взяла розу, опешив от такого напора. Парень подмигнул мне, еще раз улыбнулся во весь рот и побежал дальше, перепрыгивая через ступеньки, словно у него за спиной были крылья.

Я стояла, сжимая колючий стебель, и чувствовала, как горят щеки.

— Кто это? — спросила я, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру в развевающейся рубашке. — Какой-то местный аристократ? Сын герцога? У него манеры… своеобразные.

Директор Селеста мягко улыбнулась, глядя ему вслед.

— Это Рен. Талантливейший мальчик.

— Из какой он семьи? Я не видела его на приемах в столице.

— О, он не из столицы, — спокойно ответила директор. — Рен — наш стипендиат. Он из очень простой семьи, из рыбацкой деревни на окраине. Поступил сюда исключительно благодаря своему таланту и гранту от короны. У него ни гроша за душой, но фантазии хватит на десятерых.

Моя рука, державшая розу, тут же опустилась. Вся магия момента улетучилась, как дым на ветру. Рыбацкая деревня? Грант? Стипендиат?

Значит, он нищий. Красивый, наглый, талантливый… и нищий.

Я брезгливо посмотрела на розу. Еще минуту назад она казалась мне романтичным жестом, а теперь выглядела как дешевый трюк уличного фокусника, пытающегося выпросить монетку.

— Понятно, — холодно произнесла я, и хотела выбросить цветок, но он уже растворился в воздухе. — Очередной попрошайка, возомнивший себя творцом. Идемте, директор. Мне не терпится увидеть свои покои. Надеюсь, они находятся как можно дальше от комнат… стипендиатов.

Директор ничего не ответила, лишь ее бровь слегка приподнялась, но она вежливо открыла передо мной двери. Я шагнула в прохладу Академии, вычеркнув синеглазого парня из своей жизни.

Бедные парни меня не интересовали. Точка.