Глава 4 · Таро, вино и астрологическая несовместимость

Если рай для эстетов существовал, то он находился на верхней террасе Академии «Эфир» в восемь вечера.

Вечеринка, которую пафосно назвали «Бал Первого Заката», превзошла мои ожидания. Я, честно говоря, готовилась к унылому собранию ботаников, обсуждающих кисти и ноты, но реальность оказалась куда приятнее.

Терраса парила над морем, освещенная сотнями левитирующих фонариков, которые меняли цвет от теплого золотого до глубокого фиолетового. Вместо жестких стульев здесь были разбросаны мягкие бархатные кушетки и горы подушек. Столы ломились от экзотических фруктов, названия которых я даже не знала, и хрустальных графинов с вином.

— Вивьен, попробуй это, — Лира протянула мне бокал с напитком лазурного цвета. — «Слеза Сирены». Говорят, от него голос становится чище, а мысли — легче.

Я сделала глоток. Вино было сладким, терпким и оставляло на языке привкус морской соли и меда.

— Недурно, — признала я, окидывая взглядом толпу. — Очень недурно.

Вокруг царила атмосфера расслабленной роскоши. Девушки в летящих платьях смеялись, откидывая головы назад, парни (многие из которых были весьма привлекательны) подливали им вино. Я заметила нескольких преподавателей, которые вместо того, чтобы следить за порядком, беззастенчиво флиртовали со старшекурсницами.

— Тот пожилой профессор, кажется, забыл, что он на работе, — хмыкнула я, кивнув в сторону высокого мужчины, который нашептывал что-то на ухо рыжеволосой студентке.

— О, здесь это норма, — Альмина лениво потянулась на кушетке, и капли воды в ее волосах сверкнули. — Искусство требует свободы, Виви. Рамки только мешают. К тому же, Арман ведет курс «Страсть в живописи». Практика, так сказать.

В центре террасы, где был освобожден пятачок для танцев, маги Огня устроили шоу. Двое парней с обнаженными торсами (я одобрительно прищурилась) жонглировали огненными шарами, которые превращались то в драконов, то в фениксов. Жар от пламени долетал даже до нас, приятно согревая прохладный морской воздух.

— Слушайте, — я отставила бокал. — А откуда у Академии столько денег? Все эти деликатесы, мрамор, содержание зданий прямо в море… Это стоит целое состояние.

— Спонсоры, дорогая, — Лира поправила свое серебристое платье. — Герцоги, короли, богатые торговцы. Все хотят быть причастными к прекрасному. Они жертвуют огромные суммы, чтобы потом говорить в своих салонах: «О, этот гениальный скульптор учился на мои деньги». Это престиж. Искусство — самая дорогая игрушка в мире.

Я улыбнулась. Это мне было понятно. Покупать талант, чтобы потешить свое эго — классическая схема. Значит, я здесь не зря. Где крутятся большие деньги, там мое место.

— Кстати, о талантах, — Альмина вдруг села ровно, и ее глаза, обычно мягкие и мечтательные, потемнели. — Я принесла карты.

Лира закатила глаза, но подвинулась. — Опять? Альмина, ты же знаешь, я верю только в зеркала. Они не врут.

— Карты тоже не врут, если уметь спрашивать, — Альмина достала из складок платья колоду Таро. Карты были необычными — черными, с мерцающими серебряными узорами. — Вивьен, хочешь узнать, что тебя ждет в этом году?

Я фыркнула.

— Меня ждут вечеринки, легкая учеба и возвращение золота от отца. Но давай, развлекай.

Альмина перетасовала колоду. Воздух вокруг нее стал влажным и тяжелым. Она — Рак, предсказание — это по ее части. Альмина вытащила три карты и выложила их на низкий столик.

Первая карта. Колесо Фортуны.

— Перемены, — прошептала Альмина. — Твоя жизнь, Вивьен, сделает поворот, которого ты не ждешь. То, что было низом, станет верхом.

— Надеюсь, это значит, что я стану королевой курса, — усмехнулась я.

Вторая карта. Влюбленные.

— О-о-о, — протянула Лира. — Романтика?

Альмина нахмурилась. На карте были изображены не просто мужчина и женщина, а две фигуры, связанные цепями, одна из которых тянулась к свету, а другая — в бездну.

— Это не просто романтика, — тихо сказала она. — Это выбор. Искушение. Кто-то украдет твое сердце, Вивьен, но этот кто-то… он не из твоего мира.

— Пф, — я махнула рукой. — Не из моего мира? Тогда никаких шансов.

Альмина не улыбнулась. Она перевернула третью карту. Башня. На карте молния била в высокий шпиль, и люди падали в бушующее море.

— Опасность, — голос Альмины стал почти неслышным. — Твой идеальный мир рухнет. Фундамент, на котором ты стоишь, окажется песком. Берегись теней, Львица.

По спине пробежал холодок, но я тут же стряхнула его. Я — дочь де Ларуа. Мой фундамент — это золото моего отца. Ничего со мной не случится.

— Скучно, — заявила я, вставая. — Слишком много драмы, Альмина. Мне нужно еще вина.

Я направилась к столу с напитками, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Мое золотое платье сияло в свете фонарей, и я знала, что выгляжу сногсшибательно.

Вдруг чья-то рука перехватила мое запястье. Не грубо, но уверенно. Я обернулась, готовая поставить наглеца на место, и…

— Привет, Муза.

Рен. Конечно, это был он. Как его вообще пустили сюда? На нем была такая же широкая рубашка, только теперь белая и расстегнутая почти до середины груди, открывая вид на ключицы. В рыжих волосах запутались блестки.

— Ты? — я выгнула бровь. — Разве официантам разрешено хватать гостей за руки?

— Я сегодня не на смене, — он улыбнулся, и эта улыбка была такой обезоруживающей, такой нагло-счастливой, что мне захотелось стереть ее. Или… нет, просто стереть. — Я пришел танцевать. А ты стоишь тут, сияешь ярче всех фонарей, но выглядишь такой одинокой.

— Я не одинока, а избирательна, — отрезала я.

— Тогда выбери меня на один танец.

Прежде чем я успела возразить, он потянул меня в центр террасы. Музыка сменилась — заиграло что-то ритмичное, с барабанами и скрипками. Я хотела вырваться, но… Рен двигался удивительно хорошо. Для бедняка. Он вел уверенно, его ладонь на моей талии была горячей, и между нами словно проскакивали крошечные статические разряды.

Мы кружились, и мое золотое платье смешивалось с его белой рубашкой. Я видела, как на нас смотрят. Лира и Альмина перешептывались, прикрыв рты ладонями.

— Ты неплохо двигаешься, — процедила я, стараясь не смотреть в его темно-синие глаза. — Где научился? На деревенских плясках?

— В цирке, — легко ответил он, крутанув меня так, что у меня перехватило дыхание. — Я подрабатывал там пару лет. Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Циркач, — фыркнула я. — Это многое объясняет. Твои дешевые фокусы с розами, например.

— Тебе понравилась роза, — он наклонился к моему уху, и его шепот вызвал у меня мурашки. — Я видел, как ты смотрела. Ты можешь сколько угодно строить из себя ледяную королеву, Вивьен, но внутри ты…

— Кто? — я дерзко вскинула подбородок.

— Огонь. Живой, настоящий огонь.

Музыка замедлилась. Мы остановились, но Рен не убрал руку с моей талии. Мы стояли слишком близко. Неприлично близко. От него пахло морем, озоном и какой-то сладкой краской. Странный, будоражащий запах.

— Кто ты по знаку? — вдруг спросила я. Это было важно. Астрология никогда не врет.

— Близнецы, — ответил Рен, сверкнув глазами. — Воздух. Перемены. Иллюзии.

Я отстранилась, разрывая контакт. Магия момента, если она и была, рассыпалась.

— Воздух, — повторила я с усмешкой. — Знаешь, что Воздух делает с Огнем?

— Раздувает его? Делает ярче? — он шагнул ко мне.

— Задувает, — холодно отрезала я. — Делает его нестабильным. Львы и Близнецы несовместимы, Рен. Астрология говорит «нет».

— А что говоришь ты?

Я окинула его взглядом с ног до головы. Потертые брюки, растрепанные волосы, дешевые сандалии. И эта его раздражающая жизнерадостность, за которой, я была уверена, скрывается пустота в карманах.

— А я говорю, что не танцую со стипендиатами дольше одной песни. Это вредит моей репутации.

Я увидела, как его улыбка на секунду дрогнула, но не исчезла. Он был непробиваем. Но мне было все равно. Я развернулась на каблуках, махнув золотым подолом, и направилась обратно к своим подругам, к вину и к миру, где все было понятно, дорого и стабильно.

Альмина смотрела на меня с тревогой.

— Вивьен, — тихо сказала она, когда я упала на кушетку. — Карта «Влюбленные»… Помнишь, я говорила про искушение?

— Забудь, — я сделала большой глоток вина, пытаясь смыть привкус моря с губ. — Это была ошибка. Близнецы и Львы — это катастрофа. Я не собираюсь тратить свое время на ходячее стихийное бедствие с пустым кошельком.

Но почему-то, глядя на то, как Рен теперь танцует с какой-то смешливой первокурсницей, создавая вокруг нее вихрь из светящихся бабочек, я чувствовала странное, колючее раздражение.