Глава 6 · Шепчущие розы и луна в стекле

Сад Шепчущих Роз оправдывал свое название. Это был лабиринт из живых изгородей, где каждый цветок, если прислушаться, напевал какую-то мелодию. Одни бутоны тихонько мурлыкали джаз, другие выводили оперные арии. Воздух был сладким и тягучим, как карамель.

Лира и Альмина привели меня к белоснежной беседке, увитой плющом, где уже собралась «элита».

— Знакомьтесь, — провозгласила Лира, — Вивьен де Ларуа. Львица, которая считает, что зеркала существуют только для того, чтобы отражать ее великолепие.

Компания рассмеялась. Их было человек десять. Парни в идеально сшитых костюмах (никаких пятен краски, слава богам), девушки в шелках. Здесь были дети богатых торговцев, банкиров и даже племянница герцога Луминвера.

— Наконец-то свежая кровь, — лениво протянул блондин с бокалом в руке. Это был Дориан, маг Огня, как его представила Лира. — А то мы уже начали обсуждать погоду. Вивьен, скажи, правда, что твой отец купил половину торгового флота, чтобы возить тебе туфли из-за границы?

Я опустилась в плетеное кресло, принимая бокал лимонада со льдом.

— Не половину, Дориан. Всего треть. Но туфли того стоили.

Мы говорили о том, о чем принято говорить в высшем обществе: кто с кем спит, у кого сколько стоит экипаж и какой фасон мантий будет в моде этой зимой. Я чувствовала себя как рыба в воде. Это был мой язык, мои правила, мой мир. Никаких грязных красок, никаких эмоциональных срывов. Только блеск, остроумие и легкий снобизм.

Но спустя два часа я поймала себя на мысли, что… зеваю. То ли разговоры мне наскучили, то ли похмелье давало о себе знать, но в какой-то момент я решила ретироваться.

— Девочки, — я изящно поднялась. — Вынуждена вас покинуть. Моя аура требует перезагрузки, а мой целитель говорит, что сон до заката — залог отсутствия морщин.

Под сочувствующие вздохи и обещания встретиться завтра я покинула беседку.

Моя комната встретила меня желанной тишиной. Солнце уже садилось, окрашивая море в цвета расплавленного золота и пурпура. Я скинула туфли, чувствуя невероятное облегчение, и упала на кровать, раскинув руки.

— Тишина, — прошептала я. — Лучшая музыка в мире.

Я уже почти задремала, когда услышала звук.

Тук-тук.

Я открыла глаза. Показалось? Моя комната находилась на третьем этаже, прямо над водой. Сюда не могли постучать. Разве что чайка решила разбиться о стекло.

Тук-тук-тук.

Настойчиво. Ритмично. Я села, нахмурившись. Подойдя к огромному окну, я отдернула штору и вскрикнула, отшатнувшись.

За стеклом, вися в воздухе, как ни в чем не бывало, застыл Рен. Он сидел по-турецки, словно под ним был не воздух, а невидимый ковер. Его волосы трепал ветер, а на лице сияла та самая улыбка, за которую в приличном обществе дают пощечину, а потом… потом вспоминают всю ночь.

Он постучал снова и жестом попросил открыть.

— Ты сумасшедший! — я дернула ручку и распахнула створки. Морской ветер ворвался в комнату, смешав запах соли с ароматом его странных духов. — Ты что тут делаешь⁈ Ты же упадешь!

— Не упаду, — легко отозвался он. — Воздух меня любит, помнишь? Близнецы умеют договариваться с ветром.

Рен плавно влетел в комнату и приземлился на паркет совершенно бесшумно. На нем была все та же простая одежда, но теперь в руках он держал обычную стеклянную банку, закрытую крышкой.

— Ты маньяк, — констатировала я, скрестив руки на груди. — Ты преследуешь меня. Я сейчас вызову охрану, и тебя исключат быстрее, чем ты скажешь «иллюзия».

— Я не маньяк, а художник, — возразил Рен, ничуть не испугавшись. — А художники не преследуют, они… ищут вдохновение. И я пришел не с пустыми руками.

Он протянул мне банку, внутри которой светилось необычная материя. Это был не огонь, не магический светильник, а мягкий, серебристо-голубой свет, который клубился, как жидкий дым. Он был холодным и завораживающим.

— Что это? — спросила я, забыв про охрану.

— Лунный свет, — просто ответил Рен. — Я поймал его вчера ночью, когда ты ушла. Он отражался в воде, и я подумал… это тот же оттенок холода и красоты, что и в твоих глазах, когда ты на меня злишься.

Я замерла. Это был самый дурацкий и одновременно самый поэтичный подкат в моей жизни.

— Ты принес мне свет в банке? Серьезно? Не цветы, не конфеты, не бриллианты… а мне кусок атмосферного явления?

— Бриллианты холодные и твердые, — Рен сделал шаг ко мне. — А этот свет… смотри.

Он слегка встряхнул банку. Свет внутри вспыхнул ярче, и по стенам комнаты побежали серебряные зайчики, превращая мою спальню в звездное небо.

— Ты боишься темноты, Вивьен, — вдруг сказал он тихо. Это не был вопрос.

Я вздрогнула.

— С чего ты взял?

— Ты спишь с включенным ночником в ванной, — он кивнул на приоткрытую дверь, откуда действительно падал свет. — Я заметил вчера, когда проходил мимо по карнизу… кхм, неважно. В общем, теперь тебе не нужен ночник. Этот свет не погаснет, пока ты не захочешь спать.

Я стояла, сжимая банку, и чувствовала себя странно. Рен следил за мной? Это было возмутительно! Но в то же время он заметил незначительную деталь, которую проигнорировали даже мои соседки. Никто никогда не замечал, что я оставляю свет включенным, потому что в полной темноте мне кажется, что я исчезаю.

Это злило. И пугало.

— Убирайся, — сказала я, стараясь вернуть голос в привычный надменный регистр. — Забирай свою банку и лети отсюда, пока я не закричала. Мне не нужны твои подарки, мальчик из подворотни.

Рен посмотрел на меня. В его глазах не было обиды, только какое-то веселое понимание, которое бесило еще больше.

— Оставь себе, — подмигнул Рен. — Лунный свет идет к твоим глазам. Спокойной ночи, Муза.

Рен шагнул назад, прямо в открытое окно. Я ахнула, бросившись к подоконнику, но он не разбился. Поток воздуха подхватил его, и он, смеясь, растворился в сумерках, оставив после себя лишь легкий запах морского бриза и банку с пойманной луной в моих руках.

Я посмотрела на светящийся вихрь за стеклом.

— Идиот, — прошептала я и поставила банку на стол.

В эту ночь я впервые за много лет выключила свет в ванной.