Глава 38. Музейная экспозиция
Ехать в город – значит, одеваться по всем правилам. И как назло, жара. Эх.
Дома бы Рита по такой жаре с утра подалась на какой-нибудь пляж, если выходной, или если рабочий день – то в обед с коллегами то же самое. Здесь же – быстро умыться, попросить Бабетту помочь собраться и причесаться, и вперёд.
Кони сегодня были серые – мышастые. Домчали, впрочем, быстро, видимо, мышиные силы при определённых обстоятельствах работают не хуже лошадиных.
Городок спал – ещё бы, жара, солнце, средина дня. В этом плане в доме господина Гийома было намного лучше – там лес, горы рядом, и не так жарко. И вообще внутри что-то вроде магической климатизации. Эх, вот бы домой в родной музей магически управляемый климат, было бы дело! Никакой вам сырости, плесени, излишнего жара от труб отопления зимой, и что там ещё бывает!
В домике Анны Фонтен, похоже, работала ровно такая же магическая система, потому что с жаркой улицы зашли в приятную прохладу. И это называется – старушка-божий одуванчик? Портниха, к которой не стоит очередь? Которая, к тому же, наследственный хранитель спорного магического имущества? Кстати, а почему она себе его не взяла? Не могла? Надо бы спросить.
- Приветствую вас, дорогая моя, - госпожа Анна вышла встретить их с Валентином.
- Как вы себя чувствуете? Можно ли вам вообще ходить? – встревожилась Рита.
Дома особы таких лет уже только на кровати лежали и кряхтели, кстати, сколько ж ей лет-то? Если она полсотни из них проработала, и уже десять лет здесь, на пенсии, так сказать?
- Можно, можно, - отмахнулась госпожа Анна.
И впрямь, выглядела она бодрой и весёлой, разве что немного бледной. Ну да если тебя три дня назад ножом ткнули, будешь немного бледной. Опиралась на трость – красивую резную трость.
- И хоть что-нибудь известно – кто это был? – нахмурилась Рита.
Потому что нападать с ножом на бодрых и весёлых старушек нельзя.
- Увы, - вздохнула госпожа Анна. – Надеюсь, молодой Донатьен что-нибудь узнает. Он способный. Но проходите же, будем обедать. Я надеюсь, вы ещё не обедали?
- Нет, мы с утра отбивались от гостей, - улыбнулась Рита.
- Отлично, расскажете ваши новости. У меня-то новостей немного.
Обед пожала служанка – Луиза, так сказала госпожа Анна. Суп с грибами, жареный цыплёнок, кофе с пирожными из кондитерской Марсиаля, что на соседней улице – так она сказала. Пирожные были с ягодами вроде черники и сливочным кремом, очень вкусные.
- А теперь, дорогая моя, я расскажу, зачем вас позвала. Во-первых, я дошила ещё одно платье для вас.
- Ещё одно? – не поняла Рита.
Но оказалось – да, ещё одно, и ещё какое! Из лёгкой шуршащей тафты горчичного цвета, с вышитой каймой по краю двух больших оборок на юбке, и на рукавах тоже оборки, и на плечах - пелеринкой. Лиф застёгивался на костяные пуговицы. Наверное, это красиво. Наверное, Рите пойдёт.
Вот, она уже и местной модой заинтересовалась! Впрочем, если вот так дают готовое, то отчего бы не заинтересоваться?
- Благодарю, госпожа Анна, - Рита вежливо поклонилась. – Скажите, что я вам должна?
- Дорогая, вы не должны мне ничего. Если бы не вы и не веер королевы Аделаиды, то мы бы с вами сейчас не разговаривали. А платье – это такая мелочь, поверьте. Это та работа, которую я могу выполнять почти всегда, мне не нужно для неё особых сил. Само делается, - усмехнулась госпожа Анна.
И с какой скоростью делается, изумилась про себя Рита, понимавшая толк в ручных работах. А швейной машинки у госпожи Анны не наблюдалось.
А ещё Рите была выдана коробка с платьями для куклы Марго. Тремя – двумя прогулочными и одним бальным. Плюс чулки, башмачки и зонтик. А сорочки, сказала госпожа Анна, собиралась сшить Эрмина. Ох.
В общем, Рита где стояла, там и села – на диван, едва ли не со слезами на глазах. Ладно, от неё здесь много кому много что надо, но платья её куклам никто никогда не шил! Разве что мама в далёком детстве, и то Рита довольно рано выучилась шить сама. А тут вот как.
- Не вздумайте расстраиваться и воображать себе лишнее. Я точно знаю, что и кому я должна, и буду делать это, пока могу. Запаковывайте, - кивнула госпожа Анна на большую коробку, и Луиза с Валентином запаковали в неё платье Риты, и сверху поставили коробку с кукольным гардеробом, и унесли всё это в экипаж.
- Благодарю вас, госпожа Анна. Это оказалось… неожиданно.
- Это правильно и потому будет сделано, - непререкаемо произнесла госпожа Анна. – Я сделаю вам ещё пару лифов к уже готовым юбкам и бальное платье. Вы ведь когда-нибудь приведёте в порядок бальную залу, и дадите бал. А я с удовольствием на это погляжу.
- Это, знаете, непросто, - и Рита взялась рассказывать о графе и его инициативах.
Госпожа Анна велела Луизе нести ещё кофе и под тот кофе внимательно всё выслушала.
- Господин граф порадовал меня, - сообщила она в конце. – Не думала, что он может быть гибким и соображающим. А раз может – то ему призовой балл. Молодец. Не отказывайтесь, дорогая Маргарита. Честно, я не знаю, что выйдет из такого союза, из спора вот ничего особого не вышло. Но пробовать нужно – потому что вы оба связаны магическим обещанием, а это серьёзно, хоть ни один из вас и не маг. Я желаю вам удачи, дорогая моя. А теперь садитесь поудобнее, и послушайте меня.
- Что-то ещё? – нахмурилась Рита.
- Именно так, - улыбнулась старая дама. – Так вышло, что мне выпало хранить городской дом Гийома Бодуана после смерти брата. И я очень рада передать, наконец, это имущество вам. Валентин не ошибся и подобрал достойную владелицу – и раз уж у меня в городе вдруг объявились какие-то недруги, то передать вам имущество нужно как можно скорее.
Вот так. Информация о доме время от времени всплывала, но – тут же забывалась, не до неё было. А дом-то есть, и, судя по всему, находится где-то поблизости.
- И… вы знаете, где находится этот дом? – осторожно спросила Рита.
- Да, по соседству. И мы сейчас туда отправимся.
Госпожа Анна крикнула своей Луизе, что выйдет ненадолго, нет, её сопровождать не нужно, она с Валентином и Маргаритой. И кивнула им обоим – следовать за ней.
Они вышли в садик, располагавшийся позади дома, прошли через него, и оказались возле увитого диким виноградом кирпичного забора. Что было за тем забором, Рите никак не удавалось рассмотреть, как она ни старалась, хоть он был и не слишком высоким. Анна взмахнула свободной рукой, которой не опиралась на трость, и в стене прорисовалась – вот прямо прорисовалась – деревянная дверца, которая со скрипом, но отворилась от прикосновения руки. Анна прошла сама и пригласила Риту с Валентином следовать за ней.
Они вошли, дверца закрылась за ними сама. Рита обнаружила себя стоящей на вымощенной кирпичом дорожке, по обе стороны которой тянулись кусты – разросшиеся, закрывающие всё, что только можно. Дорожка заворачивала… куда-то.
Следом за госпожой Анной Рита прошла по дорожке шагов двадцать, и оказалась прямо перед кирпичной стеной, увитой тем же диким виноградом, а местами и плющом. Рассмотреть подробности не представлялось возможным.
Под руками Анны в стене уже знакомым образом проявилась дверь – на этот раз высокая, из толстого дерева, и она была заперта на висячий замок зелёного цвета. Госпожа Анна достала из кармана юбки увесистый ключ и отперла замок, вытащила его из петель и передала Валентину – держи, мол. Открыла дверь и вошла. И засветила магических огней – просто выпустила из ладони десяток светящихся шариков.
- Заходите, не стойте на пороге, не нужно там стоять.
Валентин придержал дверь, они вошли в небольшой коридорчик, прошли несколько шагов… и у Риты захватило дух. Потому что это был музей, самый настоящий музей – отличная, надо сказать, экспозиция. Тишина, чистота, множество невероятных и очень красивых предметов – в порядке, как надо, будто бы владелец только что оставил их и вот-вот вернётся. Лакированное дерево, наборный паркет, позолота ручек и накладок на мебели, подвески хрустальных люстр – всё сверкало чистотой и своими первозданными материалами. И никакой вам паутины для консервации!
Из расширившегося коридора можно было попасть в столовую и гостиную, а также – выйти через двустворчатую дверь, очевидно, на улицу. Окна закрыли ставнями и тяжёлыми шторами, уличный свет не проникал внутрь никак, и уличная жара – тоже. Деревянная лестница вела наверх, а дверь позади Риты – в кухню и хозяйственные помещения.
Наверху нашлись четыре небольшие спальни – каждая была оформлена по-своему. Белая, алая, зелёная и голубая. В белой на стене висел гобелен с единорогом, в алой кровать скрывалась под тёмно-бордовым пологом с кистями, в зелёной на небольшом столике лежали книги, в голубой – рукодельная корзинка. Наверное, госпожа Анна знала, кто здесь жил, и когда.
- Невероятно, - проговорила Рита. – Но как оно сохранилось? Почему не в таком виде, как большой дом?
- Чары сохранности и мощная иллюзия, - пояснила госпожа Анна. – Очень хороший охранный контур, который работает благодаря тому, что дом построен изначально в правильном месте – здесь издавна было некое средоточие стихийной магической силы. Далеко не каждый маг может использовать природную силу и сочетать её со своей собственной, но Бодуаны – могли. Дом простоял сто лет, и наверное, продержался бы и ещё, подпитывать контуры несложно. Но если у дома появится хозяйка, то он будет жить с той хозяйкой в любви и согласии, и простоит ещё долгие годы.
- А если хозяйка – не маг? – усомнилась Рита.
- Если хозяйка умеет сотворить порядок из хаоса на пустом месте, то она всё равно что маг. И если она договорилась с большим домом, и он понемногу восстаёт из руин – тем более.
- Почему-то мне кажется, что это не настоящий дом, а музейная экспозиция, - покачала головой Рита. – Рассказывающая о тех людях, что жили здесь. Боюсь, я могу вообразить себя тоже только хранителем, но никак не хозяйкой.
- Хранитель, который ещё и хозяйка, сможет больше, чем просто хранитель, даже если он и не маг, - улыбнулась госпожа Анна. – А я наконец-то смогу выполнить свои обязательства. Дайте мне руки, госпожа Маргарита.
Рита с недоверием протянула руки Анне Фонтен. Та отставила свою трость к стене и взяла их в свои.
- Я, Анна Фонтен, урождённая ле Лье, передаю дом Гийома Бодуана его настоящей хозяйке, Маргарите. Она станет владеть, хранить, использовать и преумножать, а я благодарю за честь и удаляюсь на покой.
Все уставились на Риту – будто она тоже должна что-то сказать. Она глянула на Анну, на Валентина – и совершенно неожиданно для себя сказала:
- Я, Маргарита Мерзликина, принимаю во владение дом Гийома Бодуана. И обязуюсь владеть, хранить, использовать и преумножать.
И что вы думаете? Где-то внизу отзвонили часы – ровно как и в загородном доме.
Магические огни притихли, а ставни раскрылись сами собой, и дом наполнился светом, и как бы не тихая музыка где-то зазвучала. Рите показалось, что пустые комнаты наполнились тихими шагами и шелестом длинных платьев, и где-то даже слышался негромкий разговор. Впрочем, она потрясла головой, и иллюзия пропала.
- О, ты глянь! – донеслось с улицы. – Нет, Оноре, смотри сюда! Дом, да какой! Откуда он здесь взялся, никогда же не было? – в женском голосе слышалось небывалое изумление.
- Точно, - отозвался невидимый Оноре. – Но я ж вот совсем не помню, что тут было, будто бы ничего не было! А теперь целый дом! Глянь, Николетт, тут что-то написано! Возле двери-то! Будто кто живёт!
- «Гий-ом Бо-ду-ан», - прочитала Николетт. – Тьфу ты, колдун Гийом! И здесь он, проклятущий! Вот кому-то не свезло, жили себе спокойно, а тут – нате, выкусите, колдовской дом! Ещё один, мало ему того, что в лесу стоит!
- Ну вот ещё, - возмутилась Рита, - чего проклятущий-то? Отличный дом, и господин Гийом, судя по всему, был приличным человеком! Откуда этот бред?
- Ох, госпожа Маргарита, - вздохнул Валентин. – Вы думаете, здешние жители много знают о господине Гийоме? Одни сказки, в которых уже почти ни слова правды-то и не осталось!
- Значит, кто-то должен их разубедить, - сказала Рита. – И рассказать, как и что там было на самом деле.
И сама изумилась тому, что сказала.
- У вас получится, моя дорогая, - рассмеялась довольная и счастливая госпожа Фонтен. – Приступайте.