Глава 66. Задача по силам
Донатьен Дюваль вышел из экипажа возле старинного особняка на улице Сент-Антуан и велел кучеру ждать. В этом доме он всегда задерживался надолго, и сейчас есть, что рассказать, и о чём спросить совета. И вообще хорошо, что есть, у кого спросить совета. Потому что ситуации бывают ой какие разные. Он отдал трость и шляпу дворецкому, услышал, что господин герцог ждёт его, и пошёл знакомой дорогой в гостиную.
Хозяин дома поднялся из кресла навстречу, хотя мог этого не делать – в свои почти девяносто лет. Однако же, герцог Саваж подтверждал мнение о том, что маги крепче простецов и живут дольше, и, несмотря на почтенный возраст, был бодр и весел. Живая легенда, маршал первой империи, военный министр и посланник в эпоху Реставрации Роганов, снова военный министр при второй империи, сейчас он оставался императорским советником и имел право входить к его величеству без доклада. И даже иногда, как говорили, этим правом пользовался.
Герцогиня Саваж вошла в другие двери – нужно рассказать Николя Мерсье ещё об одной старушке-божьем-одуванчике, в которой, конечно же, никак нельзя заподозрить сильнейшего из ныне живущих некроманта Франкийской империи. Разве что – обратить внимание, что она не вошла в двери обычным образом, а появилась, как говорили ей подобные, из теней. Молодые дарования в подмётки не годились этой почтенной даме. Дама преподавала профильные предметы в академии, её отчаянно боялись и очень уважали.
А на стене висела хорошо знакомая Донатьену картина. Господин Гро, придворный живописец Наполеона, изобразил эту пару, какими знал – молодыми и прекрасными. Волосы герцога Саважа были черны, как и фрак, платье герцогини – цвета красного вина, а её светлые волосы волнами лежали на спине. Вокруг них осень роняла листья и цветы на камни мостовой, утренний туман наползал с башни, магические огни роились вокруг, но паре не было никакого дела до внешнего мира.
В общем, Донатьен полагал, что эти люди поймут его, поддержат, и если он где-то что-то не учёл, то ему подскажут, как сделать лучше.
- Я нашёл их, господин герцог, - сообщил он первым делом после всех обязательных приветствий.
- Кого – их? – поинтересовался герцог, одновременно кивая, чтобы несли арро, вино и закуски.
- Пропавших де ла Моттов, - выдохнул Донатьен.
- Но постой, на пожарище мы нашли совершенно определённые останки Сезара де ла Мотта, - покачала головой госпожа герцогиня. – Мы не нашли только Мари де ла Мотт. Ты нашёл её?
- Её, и ещё – её пропавшего во младенчестве брата, - Донатьен насладился заслуженным изумлением.
- Луи-Филипп де ла Мотт? Пропавший двадцать лет назад с лёгкой руки родни наследник? – нахмурился герцог.
- Как тебе удалось? – спросила герцогиня. – Сезар де ла Мотт не знал, где находится ребёнок, и даже – жив ли он, эту подлость сделал его отец. А допросить того я не успела.
О да, герцогиня проводила посмертный допрос Сезара, и это было… незабываемое зрелище. Донатьен не был уверен, желает ли наблюдать подобное ещё раз, очень уж мерзко всё было. Мерзко главным образом от того, что сообщил им дух негодяя.
- Случайно. Или же – провидение благоволит ко мне. В Верлене есть старый дом, построенный некогда могущественным магом.
- Да, дом Бодуанов. Но ведь он уже скоро век как без наследника?
- А вот и нет, с наследницей, да какой! Почтенная дама немолодых лет, очень бойкая, очень предприимчивая, не боящаяся никого и ничего. И она за небольшое время притянула в тот дом множество разных людей, и в их числе – обоих де ла Моттов, и мою Мари, и её брата.
Донатьен не сразу понял, чему смеются Саважи.
- Она-то знает, что уже твоя? – поинтересовался герцог.
- Я просил её руки перед отъездом. Она обещала подумать. И сказала, что у неё нет ни имени, ни имущества, ни положения в обществе, ничего.
- Верно, всё так, - кивнула герцогиня. – Я понимаю, почему она не смогла найти для себя правосудия, и решила сама стать тем самым правосудием. Но если воскрешать Мари де ла Мотт, то придётся предавать огласке и все обстоятельства её жизни, и обстоятельства смерти её супруга.
- Мне бы этого не хотелось. Ей и так досталось, и мы, все мы, виновны в том, что в наши дни такое возможно, - с горечью сказал Донатьен. – Поэтому я не готов осуждать Мари де ла Мотт. На её месте я поступил бы так же. И я готов обвенчаться с ней, а после свадьбы она будет называться Мари Дюваль… и никому не будет дела до того, какое имя она носила раньше.
- Но в столице множество людей, которые знали её, и узнают непременно, когда встретят, - резонно заметил герцог.
- Мы скажем, что она покинула столицу из-за невозможности жить с супругом и направилась, скажем, в Верлен, где и обрела брата. А до этой встречи служила компаньонкой у госпожи Маргариты – так и было, просто в течение совсем недолгого времени.
- Что ж, почему нет, - сказал, подумав, герцог. – А что её брат?
- Там сложнее, - и Донатьен рассказал историю Филиппа.
- Значит, тот гениальный юноша – это пропавший де ла Мотт, - усмехнулся герцог. – Подходит, подходит. В рамках, так сказать, великого семейного прошлого. И что ты думаешь с ним сделать?
- Назначить ему некоторые полезные работы на благо общества, - усмехнулся Донатьен. – Которые окажутся ему и по силам, и по нраву. И только в случае выполнения он получит обратно свой титул и право распоряжаться фамильным имуществом. Семейный артефакт, кстати, его признал. И он весьма похож на господина графа, своего отца.
- Раз ты всё придумал, то – тебе и выполнять, - кивнул герцог.
- Возьмусь с удовольствием, - улыбнулся Донатьен и наконец-то облегчённо вздохнул.
Получилось. С ним согласились, его решения поддержали.
- Значит, думаю, свадьба у вас не за горами, - подытожил герцог.
- Я не удивлюсь, если у господина графа де ла Мотта – тоже, - усмехнулся Донатьен. – Есть в Верлене такая девица, дочь бывшего мэра этого славного города, у которой совсем недавно обнаружились недурные магические способности – через поколение, от бабушки. Эту девицу, как мне кажется, необходимо определить в академию – для пользы обществу и всем, кто с ней знаком. И что-то мне подсказывает, что следующей графиней де ла Мотт станет именно эта девица.
К ужину появился самый младший внук герцогской четы – Оливье, молодой человек возраста Филиппа де ла Мотта. И принялся рассказывать новости, от которых его прямо распирало.
- Представляете, есть такой журналист, зовут Жак Лекок, из «Вечерних новостей», пишет обычно глупости и гадости, но именно за это его редактор и держит. Так вот, его кто-то сурово заколдовал! Теперь, как только он пытается что-то сказать, то не слова говорит, а или квакает, будто лягушка, или лает по-собачьи. Но, знаете, хитро – поздороваться, или, скажем, попрощаться, он может, а вот сказать целую длинную фразу - уже нет. И написать ничего не может – перо в руках не держится, ни одной буквы выцарапать не в состоянии. Я сам видел!
Донатьен рассмеялся – что-то такое он подозревал, после той статьи, что дурак написал о делах в Верлене. А вот нечего, будет наука и ему, и другим!
Конечно, хозяева заинтересовались – а как там всё было на самом деле. И Донатьен взялся рассказывал обо всём, что видел в Верлене сам. О том, как вынюхивал всё о делах тамошних высокопоставленных мошенников, о покушении на Анну Фонтен, о рогах Эжени Руа, о ввязавшемся в магический контракт графе Джилио, о дивном существе Валентине.
- И представляете, эта дама, владелица магического имущества, решила открыть в Верлене музей. Музей Бодуанов и магии, - сказал он под занавес.
- И как? – живо заинтересовалась госпожа герцогиня.
- Рассказывает она – заслушаешься, даже и не скажешь, что нездешняя, и язык наш ей не родной. И успела очень много узнать о деяниях представителей этой фамилии.
- И что же, имущество магического рода достанется чужеземке-простецу? – нахмурился герцог.
- Уже досталось, - сказал Донатьен. – Дом признаёт её, это неоспоримый факт.
- Но кому он достанется после неё?
- А это уже пускай она сама подумает. Вдруг и эта задачка окажется ей по силам?
…Домой Донатьен возвращался совершенно счастливый. Кажется, ему задача оказалась по силам. И когда он уходил, то бросил последний взгляд на портрет – и ему показалось, что молодые и прекрасные Дени и Изабель посмотрели на него и подмигнули на прощание.
А наутро портал доставил его в Верлен. Для начала – на городскую площадь, и уже оттуда он, почти как обычный человек, добрался до гостиницы Марсо.
Алоиз Марсо умер – но Донатьен и подозревал что-то подобное. Госпожа Эмильенна была мрачна, но спокойна, и рассказала, что и старший сын, и дочь уже в пути и скоро прибудут в Верлен, и помогут ей. А пока её не оставили соседи, и даже новая хозяйка дома Бодуанов приезжала и помогала с похоронами и поминками.
Из гостиницы можно было навещать всех, с кем следовало переговорить.
Николя Мерсье прямо воспрянул духом – стоило избавиться от Ламбера. Привёл в порядок стражу на воротах, патрулирование улиц, и ещё кое-каких дорог и тропинок вокруг города – правильно, нечего контрабанду к соседям тащить. Это сейчас пока там неспокойно, а у нас тихо, эта зараза легко может перекинуться, поэтому – нужен порядок.
Дальше следовало переговорить с братом и сестрой де ла Мотт. Валентин откликнулся на вызов и подтвердил – да, госпожа Маргарита дома, и все прочие – тоже дома. Танцуют. Ну как – бал ведь, скоро уже. Тренируются.
Портал мгновенно перенёс Донатьена в загородный дом Бодуанов. И вправду, вместо стука молотков и прочих ремонтных звуков со второго этажа доносилась музыка. Вальс.
Играла, как он верно догадался, Мари. А танцевали юный граф де ла Мотт с госпожой Эрминой Руа и… граф Джилио с госпожой Маргаритой. Донатьен дождался финала и поаплодировал парам – потому что все были хороши. Одни – легкостью и задором юности, другие – силой и основательностью зрелости.
- Господин Дюваль! – обрадовалась госпожа Эрмина.
Остальные тоже заметили его и подошли, и Мари – тоже подошла. И что же, говорить прямо здесь и сейчас?
Словно подслушав его мысли, появился Валентин и закрыл за собой двери.
- С какими новостями, господин Дюваль? – вкрадчиво спросил он.
- Думаю, что с хорошими, - ответил Дюваль. – Господин граф де ла Мотт, по вашему делу будет предпринято разбирательство, но я, как куратор, высказал предложения по его разрешению, и у меня будет могущественная поддержка для того, чтобы это дело решили именно так, как я предлагаю. А предлагаю я следующее: за вами признаются все ваши имущественные и наследные права, но для того вам придётся три года отработать на пользу магического сообщества нашей страны. Я предлагаю вам провести эти три года в академии – сначала будете ассистентом кого-нибудь из профессоров, а после и сами станете преподавать. Вас учили хорошо, вы сами делали и делаете очень многое, и будет справедливо, если вы поделитесь знаниями с молодёжью. Что скажете?
Юный Филипп на протяжении всей этой небольшой речи едва дышал – и явно он не ожидал такого финала.
- Господин Дюваль, но вы что, думаете, я справлюсь? – изумлённо спросил он.
- Да, я думаю, что вы справитесь, - произнёс Дюваль тоном, не оставляющим места сомнениям.
- Тогда… я согласен, да конечно же, я согласен! И что же, мне прямо дозволят называться родовым именем?
- Дозволят, - кивнул Дюваль. – Правда, я предполагаю, вам придётся поработать и с нашей службой – ради спасения других соотечественников-магов, оказавшихся в непростой ситуации на территории империи.
- Да, понимаю, - выдохнул Филипп и взглянул на госпожу Эрмину, и каким же сияющим был тот взгляд!
Более того, он прямо тут же и подошёл к ней, и брякнул прямо при всех:
- Госпожа Эрмина, вы выйдете за меня замуж? Когда мне вернут моё имя?
Госпожа Эрмина от неожиданности разинула рот, и тут же прикрыла его ладошками.
- Господин Филипп… я… да, выйду! А если папенька не разрешит – сбегу! Я умею!
Госпожа Маргарита, граф Джилио и Валентин тихонько переглянулись и рассмеялись.
- Не нужно сбегать, я готов говорить с вашим отцом.
- Лучше сначала с бабушкой, - рассмеялась Эрмина, - а она уже потом с папенькой. И если вам не вернут имущество, не печальтесь – у меня есть поместье, моё приданое, а у того поместья небольшой, но стабильный доход. Нам с вами хватит, я неприхотлива.
- А сейчас, неприхотливая госпожа Эрмина, послушайте меня, - вступил в беседу Донатьен. – Вы знаете, что магам необходимо учиться пользоваться своей силой?
- Да, господин Дюваль. Меня учит бабушка.
- Это замечательно, но магу вашего потенциала необходимо учиться не дома, а у специалистов, каким бы подготовленным магом ни была ваша бабушка, я глубоко её уважаю. Вам нужно будет явиться первого октября в столичную академию и сдавать экзамены, я уверен, что вы сдадите их без затруднений. Курс начнётся пятнадцатого октября. Если у вас нет родни в столице, которая взяла бы на себя заботу о вас, то вы сможете жить в пансионе при академии. Но я почему-то думаю, что жильё для вас найдётся.
Эрмина смотрела на Донатьена и только хлопала глазами – не ожидала.
- Это же… это же замечательно! Я и думать не могла, что так выйдет!
- А замужество – после окончания академии, таковы правила.
- Мы подождём, - улыбнулась Эрмина и украдкой глянула на Филиппа.
А тот украдкой глянул на неё.
- А что будет со мной? – голос Мари прозвучал резко в наступившей тишине.
- Если вы пожелаете – то продолжите жить под тем именем, что себе выбрали, так, как пожелаете. Вопросов к вам у правосудия не будет, - покачал головой Донатьен. – Многие из тех, от кого зависел ответ на этот вопрос, считают себя виновными в том, что вам было некуда пойти, и вы были вынуждены решать столь сложные вопросы самостоятельно. Поэтому – вы действовали в своём праве. И если у вас были какие-то планы – исполняйте их.
- А если… - она опустила взгляд, потом подняла голову и взглянула на него. – Если я приму ваше предложение? Если, конечно, оно ещё в силе?
- Всегда в силе, Мари, - выдохнул Донатьен. – И иначе быть не может. Тогда вы станете мой женой, как Мари де ла Мотт, а в свидетели мы позовём тех, кто и так знает вашу историю. А кем была ранее моя супруга – это касается только нас с ней. А тем, кто знает вас, мы расскажем, что вы сбежали от ещё живого Сезара в провинцию и провели это время на службе. И вздохнули свободно, когда узнали о его гибели.
- И что же, ваши высокопоставленные покровители согласились?
- Да. Герцогиня Саваж сама лично допрашивала дух вашего супруга. Можете представить, что она узнала. Поэтому её слово и слово герцога – с вами. И со мной. С нами, в общем.
Мари прислонилась к стене, закрыла глаза… и заплакала. Этого зрелища Донатьен уже не вынес, глянул на остальных – они мигом исчезли, и старшие, и младшие – а сам подошёл к женщине, которую много лет любил, и обнял её.
Достал старинный перстень, принадлежавший, если верить семейной легенде, принцессе Катрин де Рокелор, а ей подаренный её крёстным, знаменитым кардиналом, основателем академии. И надел на палец Мари.
- С возвращением в мир, Мари. И если вас мучает совесть – вы тоже можете взять пару курсов в академии или в королевском госпитале, опытные маги лишними не бывают. А целители – так и вовсе.