Глава 19

Александра

Завтра я улетала.

Наконец-то закончилась моя командировка. Я с одной стороны, радовалась, что возвращаюсь в Москву, а с другой — волновалась.

Нет, обманываю себя. Я не просто волновалась. Я психовала по любому поводу и истерила самым настоящим образом, поэтому покупала тесты каждый день, и все они показывали две полоски.

Теперь я не сомневалась, что во мне растет маленькая жизнь, но я до сих пор не знала ни где я была той ночью, ни чей это ребенок.

А больше всего убивало то, что моя жизнь только планировала измениться. Я прошла стажировку и готова была встать на новую должность, которая впервые замаячила на горизонте, но…

Бульдог, узнав о беременности, посчитает этот факт сигналом к тому, чтобы оставить меня на прежнем месте. Залетев, я подтвердила его мысли о том, что у бабы на уме только кухня, дети, правда, без церкви.

Выходов из этой ситуации было несколько. Во-первых, никому не говорить о проблеме и сделать аборт. Тогда моя карьера не будет разрушена, и я почувствую себя счастливой.

Но почему-то сейчас я гнала эту мысль подальше и решила, что пойду на эту меру только в самом крайнем случае, если не будет другого выхода.

Во-вторых, можно было поговорить напрямую с Германом и выяснить наконец, что мы делали той ночью. Казалось бы, самый простой способ решения проблемы. Пусть несет ответственность, раз воспользовался девушкой в беспамятстве.

И опять здесь было большое "но". Это я плохо помню ту ночь, а он прекрасно видел, в каком состоянии я оказалась у него в номере. Какой мужчина захочет ребенка от женщины, появившейся перед ним в одних трусах? И какой мужчина поверит, что это ребенок его?

Вот я и решила попробовать последний вариант: Андрея. Он влюблен в меня. Всего-то и надо переспать с ним один раз и переложить ответственность на его плечи.

Это я и собиралась сделать сегодня вечером, правда с душевными муками, да еще какими! Легко строить такие планы. Они кажутся совсем нереальными, потому и относишься к ним как к сказке. А когда приближается момент истины, тут и понимаешь, что совершенно не готов, а надо, раз уж взялся.

Сегодня я была свободна от занятий. Я уже сдала все зачеты и экзамены, получила документы и пригласила Андрея на ужин к себе в номер, чтобы отметить окончание командировки и попрощаться с новым другом.

— Ты уверена? — заметно волнуясь, спросил Андрей.

Он, услышав, что вечером я жду его у себя, покраснел и занервничал. Я сделала вид, что не понимаю намека.

— В чем? В том, что хочу с тобой поужинать?

— Ну… да…

— Конечно хочу.

— А что принести? Вино?

«Вино мне сейчас нельзя, — подумала я и тут же встрепенулась: это почему еще нельзя? Я не собираюсь оставлять этого ребенка». Только так подумала и почувствовала укол прямо в сердце. — Дура, сама себя хотя бы не обманывай!»

Я хотела этого ребенка. Вот так просто. Хотела и все. Я даже разговаривать начала с ним по утрам и представляла, что это маленькая светловолосая девочка с пронзительными синими глазами.

— Неси вино. Короче, в двадцать ноль-ноль жду тебя у своих дверей. И никаких отговорок! — приказала я и повесила трубку.

Приготовить ужин в общежитии было практически невозможно. Я заказала роллы и жареные пельмени с креветками, на которые подсела в последние дни. О морепродуктах нельзя было даже вспомнить: сразу рот наполнялся слюной, а желудок напевал рулады.

Я накрыла стол, поставила купленные в соседней лавочке свечи и переоделась. Словом, как говорил герой из старого фильма «Калина красная»: «Народ к разврату готов».

Андрей постучал в дверь ровно в двадцать ноль-ноль, как ему и было приказано. Я взялась за ручку и замерла, не решаясь ее повернуть. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, волнение окрасило щеки. Я чувствовала, как они горели.

Он постучал еще раз.

— Саша, ты дома?

— Да, все в порядке, — выдохнула я и распахнула дверь.

Он стоял, полностью спрятавшись за огромный букет.

— Проходи уже, что застыл? — я засмеялась и втащила Андрея в комнату.

— Вот, — он протянул мне цветы, — это тебе.

Я взяла цветы, наклонилась, чтобы понюхать, и отпрянула: одуряющий запах роз закружил голову и вызвал легкую тошноту. Я бросилась в коридор, оттуда в ванную, набрала в раковину воду и опустила букет, потому что чувствовала, что, если еще чуть-чуть подержу розы в руках, то испорчу эту красоту содержимым желудка.

Андрей прибежал следом и теперь взволнованно наблюдал за моими действиями.

— Тебе не понравились цветы? — огорченно спросил Андрей.

— Нет, что ты! Букет надо поставить в воду, а в номере нет такой большой емкости, на ходу сочиняла я. Пусть пока полежит в раковине, потом освободится емкость от пельменей, и я принесу цветы в номер.

— А если их кто-то выбросит?

— Нет, что ты! В этом блоке, кроме меня, никого нет. Все уехали.

На этом и порешили. Как бы Андрей ни обижался, а выдержать рядом с собой острый запах роз я не могла.

Ужин прошел весело. Мы сидели друг напротив друга, перебрасывались взглядами и улыбками, шутили, делили роллы с угрем, которые оба любили больше, чем остальные. Вино я пригубила, чтобы еще больше не обидеть Андрея, но больше пить не стала.

Мой малыш и так получил настоящий удар наркотиками и алкоголем в ту проклятую ночь. Причем оба родителя в равной степени постарались. И хотя я прочитала, что одноразовый прием не повредит ребенку, все равно не хотела еще больше добавлять проблем его здоровью.

— Смотри, какой аппетитный кусочек, — Андрей взял палочками последний ролл с угрем и протянул мне. Я хотела забрать у него ролл, но он покачал головой. — Нет, не так. Открой ротик, я тебя покормлю.

— Я так не могу, — смутилась я.

— Ну, пожалуйста, будь хорошей девочкой.

Я нехотя открыла рот, и он положил мне на язык еду. Я жевала, и наступила неловкая пауза. Андрей явно чего-то ждал, и я понимал, что он хочет, чтобы его девушка проявила заботу, но ничего не могла с сбой поделать. Либо я была совсем не сентиментальна, либо просто не хотела играть в романтику с человеком, которого не люблю.

Я и сама не разобралась в своих чувствах, поэтому вскочила и бросилась к закипевшему чайнику.

— Ты будешь кофе или чай?

— Давай чай.

— Черный или зеленый?

— А у тебя оба есть?

Эти слова я услышала у себя за спиной, а потом почувствовала дыхание на своей шее. Я хотела повернуться, но теплые руки обняли меня за талию. Андрей прижался к моей спине всем телом. Я чувствовала его крепкие мышцы, голову, которая лежала на моем плече, волосы, щекотавшие шею.

— Ты чего? — тихо спросила друга и хотела разжать замок его рук, но он не позволил.

— Я даже не знаю, как буду жить здесь без тебя.

И столько тоски было в голосе Андрея, что сердце невольно сжалось от боли. Что я делаю? Зачем? Я не дам этому парню ни любви, ни ласки. Слезы закипели в уголках глаз, а потом потекли по щекам. Я всхлипнула. Андрей повернул меня к себе лицом.

— Сашка, Сашка, не плачь. Мы скоро увидимся.

Он взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую. Я не сопротивлялась, но какой-то бунт рос в душе. Он приближался бушующей лавиной, готовой все снести на своем пути, и вырвался словами:

— Прости, прости! Я не могу! Я беременна.

Надо отдать должное Андрею, он не отпрыгнул, как ошпаренный, подальше, а остался стоять рядом. Потом медленно расцепил руки, сделал шаг назад и посмотрел на меня внимательными глазами.

— Я не понял. Кто беременный?

— Я, — обреченно вырвалось из моей груди, и я всхлипнула.

— Э-э-э… А отец кто? Тот козел, который звонил?

Я видела, как Андрей сжал кулаки и испуганно взглянула на него. Он побледнел, на скулах гуляли желваки. Глаза были колючими и смотрели в одну точку, будто именно там находился его враг.

— Не знаю.

— Как не знаешь? Вот это номер! Ты на шлюху из подворотни не похожа.

Это грубое слово сорвалось с его губ и пронзило меня в самое сердце. Вот, значит, что думают о таких женщинах мужчины! Я почувствовала, что сейчас завою по-настоящему.

— Так получилось. Я и сама не знаю, как, — голос мой дрожал и вибрировал от едва сдерживаемых слез.

— Ладно, не реви!

Андрей сделал шаг навстречу, чуточку помедлил, а потом обнял меня за плечи. Мы постояли так немного, и он повел к кровати. Сели рядом, но на расстоянии, как сидят чужие люди, и какое-то время молчали. Былое отличное настроение улетучилось. Сейчас между нами будто кошка пробежала. Напряжение висело в воздухе и просто душило меня. К горлу подкатилась тошнота.

Андрей сидел, сгорбившись, положив руки на колени, и ни о чем не спрашивал. Казалось, он не знал, что делать: уйти домой, или остаться и утешить подругу.

— Прости. Я не хотела тебе говорить, но вырвалось, и теперь уже жалею, — извинилась я и была благодарна ему за то, что не ушел сразу.

— Расскажи, что произошло. Может, я смогу тебе помочь? — наконец разлепил белые губы он.

Я понимала его состояние. Девушка, в которую он влюблен, пригласила на интимный ужин, а потом вылила на голову ушат помоев. И что теперь делать с этой информацией, неизвестно. Но Андрей справился с собой, не поддался эмоциям, за что я ему безмерно благодарна.

— Хочешь вина? — неожиданно вырвалось у меня.

— Давай, — вяло ответил он и протянул руку за бокалом. — Ты потому сегодня и пить отказывалась?

— Да, прости. И цветы унесла из комнаты, чтобы не портить вечер.

— А я дурак, и не догадывался.

— Не вини себя. Я сама узнала несколько дней назад.

— Когда в кино ходили?

— Да.

— Ладно, проехали. Рассказывай, что случилось.

— Да и говорить не о чем. Я не помню из той ночи почти ничего.

— А ты попробуй, я разберусь, — Андрей выпил вино и налил еще. Я встревоженно посмотрела на него. — Боишься, что сейчас напьюсь и того?

— Не боюсь, прости. Просто волнуюсь. Я ведь об этом никому не рассказывала, — я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Ну, моя сестра Вика позвала меня на день рождения к своему другу. Она познакомилась с ним за несколько дней до этого события.

Я начала рассказывать сначала медленно, запинаясь на каждом слове, а потом не заметила, как речь полилась рекой. Слово за слово, как бусинка за бусинку, нанизывались на нитку, и я выговорилась по полной программе.

Андрей не перебивал, только и прихлебывал вино, и иногда задавал наводящие вопросы, когда я замолкала. Неожиданно я сама поняла, что помню многое из той ночи. Слова, произнесенные вслух, будто открыли в голове какой-то кран, и воспоминания, пусть и фрагментарно, стали проявляться все ярче.

— Саш, могу тебе сказать однозначно, что вас с сестрой напоили каким-то средством. Есть такие наркотики, которые начисто отбивают память, но при этом человек становится сексуально озабоченным и очень активным.

— Спасибо, дорогой друг, обрадовал! Я это и сама поняла. Но не помню, было ли что-то у меня с теми мерзавцами. По ощущениям ничего. Я сумела убежать. Помню, как стучала в двери номеров и просила о помощи.

— Вот видишь. Что из этого следует?

— Что?

— Хм… интимный контакт у тебя был только с одним человеком — летчиком, в номер к которому ты ввалилась.

— Но как он мог воспользоваться мною? Подонок! — я чувствовала, как кровь прилила к лицу, и вскочила.

— Тут я не знаю. Он либо просто трахнул девчонку, которая сама к нему прибежала, либо был пьян и не соображал, что делает. Хотя…

— Говори!

— Понимаешь, у нас, у мужиков, если мы сильно выпили, снижается потенция, — Андрей покраснел и отвел глаза. — А если не так много, то наоборот. И… в таком состоянии женщина нам кажется необыкновенно привлекательной. Мы хотим ее до умопомрачения. А ты еще и почти голенькая ввалилась в номер, все кранты мужской выдержке.

— А вдруг я сопротивлялась, только не помню этого?

— Скорее всего, нет. Если тебя накачали наркотиками, ты к этому времени уже дошла до нужной кондиции.

— То есть, я сама прыгнула на него?

Я с ужасом смотрела на Андрея. Такой вариант развития событий я даже не рассматривала.

— Скорее всего, — еще тише сказал Андрей.

— И что мне теперь делать?

— Надо с ним поговорить.

— Я не могу. Он… почти незнакомый человек.

— Ты его совсем не знаешь?

Вопрос Андрея прозвучал уже бодрым голосом, в глазах засветилась надежда. Мне стало стыдно. Я воспринимала его, увы, только как друга.

Зато Герман стал часто появляться перед глазами. В аэропорту вообще, как видела светловолосого и высокого парня в летной форме, так вздрагивала и пряталась на любой рекламный плакат. А почему пряталась, и сама не понимала. Наверное, стыдно было.

— Нет, почему. Мы несколько раз сталкивались по работе, но личного контакта почти не было, — ответила я и покраснела. — Ладно, давай по домам. Мне завтра рано утром выезжать.

— Я тебя провожу.

— Нет, я сама. Вызову такси и доберусь. Не люблю прощаться, — солгала я, потому что просто хотела остаться одна и подготовиться морально к возвращению домой.

— Иди уже.

— Ну, Саша…

Глаза Андрея умоляли о большем, но я осталась непреклонной. Пока не разберусь со своими делами, мужчин в моей жизни не будет. От принятого решения вдруг стало легко на сердце, и пелена будто слетела с глаз. Так просто: поговорить и выяснить все, что наболело!

Я вытолкала Андрея за дверь и с чистым сердцем легла спать.

— Молодец, Сашка! Молодец! Не совершила подлый поступок. Молодец!

Заснула я как убитая и утром чуть не проспала время вылета. Вскочила с кровати, вызвала такси и помчалась в аэропорт. Успела к концу регистрации, влетела в самолет чуть не последняя, села в свое кресло и расслабилась.

Домой! Я лечу домой.

Мы летим домой.

Я улыбнулась и положила руку на живот. «Не бойся малышка, я тебя никому не отдам», — подумала я и закрыла глаза. Не знаю, почему, но я была абсолютно счастлива.