Глава 27

— О боже мой! — воскликнула в ужасе Алиса Любел — юная представительница очередного знатного рода, название которого я забыла давно и надежно. — Он приставил к вам собаку, которая съедала всех мужчин поблизости? А потом сам же приревновал к этой собаке?! Какой ужас!

— Да! Он так ревнив! Хотя я никогда не давала повода, — я продолжала разливаться аки королевский глашатай, которому нужно обосновать очередные непомерные налоги и казаться достаточно убедительным, чтобы толпа не разорвала на кусочки и не повесила на ближайшем суку.

— А ваш наряд так ужасен, потому что…

— Потому что мой муж нацепил мои платья на скелеты, обитающие в поместье! И оставил мне только пару нарядов. Вот это одного из них. — Я чуть склонилась, чтобы челка упала на глаза и почти натурально всхлипнула. — Я смогла оставить этот наряд лишь потому, что это платье- последняя память о моей давно почившей прапрабабушке. Она носила его во времена своей юности.

— Тиран! Мерзавец! Как он посмел отнять самое дорогое и важное? Наряды, внимание мужчин, а еще он же ни разу не вывозил вас на балы!

— Да-да, — вторила ей мадам Феста. — Оставить вас без мужских задниц! Этих упругих хорошеньких булочек! Тиран, однозначно. Хотя, знаете, если принимать во внимание тот факт, что задница вашего мужа весьма ничего…

Рядом сидящие леди синхронно подавились соком, налитым в изящные бокалы. Да, мадам Феста в своем репертуаре. Ее возраст позволил ей переступать через все мыслимые правила приличия и совершать абсурдные поступки.

Сейчас я сидела в специальной комнате, где собираются исключительно леди. Нет, ни в одном документе этого прописано не было, но, знаете, есть такие негласные правила, которым всем подчиняются. В доме каждого аристократа есть комната для леди и комната для джентльменов. И никогда в нее не заходят лица противоположного пола. Могу сказать, что комната была гораздо красивее особняка. Возможно, по той причине, что король здесь никогда не бывал и никогда не будет. Именно эта комната доказывала, что у мадам Хольтерот — идеальный вкус. Лавандовый идеально сочетался с приглушенным белым, а изящная мебель буквально манила отдохнуть на ней (особенно после того монстра, которого мы увидели в главном зале). Я до сих пор гадала, какой скульптор согласился сделать в центре бального зала фонтан с позолоченным ангелочком, писающим на льва.

И именно в этой (среди жен самых высокопоставленных и светских людей) я рассказывала о своем горе. Конечно, идеально было бы охватить и мужчин, но…

Но в прошлом у меня немного не заладились с ними отношениями. Например, был такой то ли граф, то ли барон Джонни. И имел он дурную привычку высмеивать полных дам. Причем всех без разбору, даже тех, чья полнота была вызвана не ленью и безудержным пожиранием всего съестного, что оказывалось в поле зрения, а врожденной болезнью. И один раз меня это так довело, что я вызвала его на дуэль до первой пролитой крови. И дралась с ним целую ночь. Нет, вы не подумайте, что я не могла его победить. Скорее, приходилось сильно сдерживаться, чтобы его не убить. Но уж очень мне понравилось повторять постоянно:

— Ох, барон Джонни, что я вижу! Мне кажется здесь маленькая складочка жира! Ой, и слева пропустила! Давайте вы еще побегаете от огня? Заодно и похудеете. О боже мой, смотрите, что я вижу! На плече у вас явно жирок? Или это обвисшие мышцы? Может, прижжем?

Думаю, после этого было бы очень странным идти и жаловаться этому Джонни(который при виде меня начинал плакать и падать на колени) на мою бедную-несчастную судьбинушку. С дамами я вела себя поскромнее, обходя их как слабый пол. Поэтому ныне имела полное право сидеть и всхлипывать здесь, притворяясь несчастной жертвой злого рока, бессмысленного указа короля и неудачного замужества. Ну и со злорадством наблюдать, как передергивает всех присутствующих от очередной оды престарелой Фесты в сторону чьей-то очередной попы.

— И что же, милая Игнис, вы своего мужа ни капельку не любите? — спросила сидящая справа блондинка. По ее мечтательному личику, на котором не прослеживалось ни капли интеллекта и понимания реальности, застыло недоумевающие выражение. — Зачем же вы тогда вышли за него замуж?

Я натурально схватилась за сердце от такого вопроса. Огненный пес покусай ее за пятки, откуда она вообще вылезла?! Ладно уж, глупый вопрос, но сама суть! Не принято задавать такие вопросы: почему и зачем выходить замуж! Это до такой степени вопиющие нарушение этикета, что даже маги себе не позволили бы такого. Да даже культурнее спросить, сколько раз за ночь кто-то занимается любовью.

Но, если так подумать, мне этот вопрос был на руку: я могла с чистой совестью притвориться, что в ужасе от происходящего, и спешно покинуть комнату, не вызвав никаких порицаний.

Тем более, свою задачу я выполнила: жаловалась на Одена целых три часа, а то и больше. Пора заканчивать. Я выскользнула в общий зал, огляделась: никого из знакомых так и не увидела. Надо бы прогуляться на свежем воздухе, а то количества духов некоторых моих собеседниц можно было бы отравиться, не используй я заклинание очищения воздуха.

Я вышла на балкон. Ветра не было, но приятная прохлада немного улучшила мое настроение. Зато донесшийся до меня разговор чуть его не испортил. Но потом я поняла, что на балконе Оден с кем-то из своих коллег: разговор шел на исключительно «некромантские» темы. Признаться, правила вскрытия свежих трупов меня не особо интересовали, но показываться на глаза тоже не стоило. Хорошо, что балкон такой огромный и сразу меня никто не заметил. Поэтому я постаралась затаиться за колонной недалеко от входа, надеясь, что второй некромант скоро свалит восвояси.

— Я слышал, что ты женился? — неожиданно сказал собеседник Одена.

— Меня, знаешь ли, король женил. Потому, Ферлес, будешь выкаблучиваться, и тебя женят, — парировал мой любезный муж.

— Не вариант. Я свою женушку мигом упокою, десять лет траура. А надумают женить — и со следующей сделаю то же самое, — шутливо ответил этот Ферлес. — А ты почему свою женушку не упокоил? Слышал, что она там только что устроила настоящее представление, рассказывая, какой ты плохой. Теперь все дамы обсуждают, что ты то ли фетишист, то ли тиран, то ли все вместе взятое.

— Что, правда? — рассмеялся Оден. — Ну, ее попробуй убей. Нет, можно, конечно. Но она, считай первый маг огня в королевстве. Убей я ее, то так просто не отделаюсь. Хотя, признаться, иногда очень хочется. Немного издеваюсь, по мере сил, так что тирана заслужил. А вот фетишистом за что назвали — даже предположить не могу.

— Я тоже не знаю… Вроде бы не замечал ничего эдакого за тобой. Интересно, что ты там такое в постели вытворяешь?

— О нет, это оставим при себе. Да и неужели Огненная говорила о нашей постели?

— Нет. Но когда Лизбет… Лизбет — это моя предыдущая любовница. Так вот, когда твою женушку об этом спросили, то она едва не расплакалась. Оден, честно, мне без разницы, что ты там делаешь с ней морально. Черт с ним, она же боевой маг, их к этому готовили. Но с насильником я не хочу общаться.

— Спокойно! Поверь, ничего плохого ей я в этом плане не делал. Да и когда я был жесток с женщинами в постели? — возмутился Оден.

Черт, кажется, наша игра хорошо попортит ему репутацию. Надеюсь, я не переигрывала. И, надеюсь, что Оден не постесняется попортить мою репутацию в том же плане, что и я его. Хотя, пожалуй, мне из этого только выгода будет.

Я проторчала за колонной еще добрых минут двадцать, пока Оден не мог расстаться со своим закадычным другом. И лишь когда этот Ферлес вернулся обратно в зал, я решилась выйти из-за колонны. Теперь мы с Оденом были одни, но я опасалась слежки, потому старалась вести себя сдержанно.

— Не замерзла, Игнис?

Я показательно попыталась вытаращить глаза, косясь в сторону бального зала, но Оден лишь посмеялся:

— Я глушилку поставил на время разговора с Ферлесом. И защитный барьер. Нас никто не услышит и не увидит. А все, что нужно для нашей игры — это твой грустный и несчастный вид после нашего разговора, когда ты вернешься в бальный зал.

— Как удобно, — сказала я, приблизившись к Одену, который тут же воспользовался моментом и притянул меня к себе.

— И впрямь замерзла. Сколько ты проторчала здесь на балконе? С половину часа?

— Наверное, — пробормотала я, утыкаясь носом в плечо Одена. Он был весьма теплым и, что еще важнее, таким заботливым. Хотелось вот так простоять до самого конца бала. Уж лучше, чем выслушивать глупости и сарказм от цвета аристократии.

Не хотела бы я этого говорить, но вечер дался мне с трудом. С тех самых пор, как я стала магом, я получила возможность не юлить и не врать. Конечно, кое-какие правила хорошего тона я соблюдала, до откровенного хамства не опускалась, но лгать так, как сегодня, мне еще не приходилось. И это очень выматывало. Я не могла говорить прямо, я не могла покинуть общество, которое мне не нравилось, я…

Я словно вернулась в те времена, когда еще не была магом, когда я была маленькой и глупенькой девушкой без капли свободы.

— Поедем домой, Игни? — Оден обнял меня чуть крепче. Казалось, он бы и на руках меня понес. И, что самое страшное, я не уверена, что моей силы воли хватило бы на то, чтобы ему отказать.

Надо было срочно чем-то разбавить эту глупо-романтичную атмосферу, пока мы не натворили чего. И лишь поэтому я завела разговор.

— Этот Ферлес… Он твой друг? Он показался мне неплохим человеком.

— Вовсе нет, скорее, коллега. Друзьями мы, если и были, то уж очень давно. А насчет неплохого человека… Ты ошибаешься.

— Потому что он считает, что лучше убивать, чем насиловать?

— Нет, вот как раз по этой причине я бы назвал его хорошим человеком. А вот в остальном… Не могу сказать, что он плохой, но ко мне у него могут быть старые счеты. Потому не стоит считать его моим другом.

— А врагом? Он мог организовать все эти покушения?

— Нет. Ферлес, как бы то ни было, человек чести. И он клялся, что не будет мне мстить.

— А что за история? — полюбопытствовала я, обхватывая Одена за талию. Давно надо было так сделать — весьма приятно.

— Давай я расскажу тебе дома? Мне совсем не нравится твоей бледный вид. Игни, тебя случайно не отравили? — Оден вдруг встрепенулся и уже потянулся за нужным амулетом.

— Только если рассказами мадам Фесты о мужских задницах. Но, как понимаешь, от этого еще никто не умирал.