Глава 7

Оден

Почему-то все считали некромантов странными, иногда даже умудрялись отделять от остальных магов в какую-то отдельную категорию. Почему никто не считал странными, допустим, магов огня, которые заползали в центр костра и прикрывали глаза от наслаждения?

Я смотрел на Игнис. Хорошенькая. Вот именно такая: перемазанная сажей (и когда только успела?), уставшая, со спутанными волосами, в начавшей тлеть ночной рубахе. Вон, рукав уже почти догорел, обнажая плечо. Эх, жаль остальная часть одежды не сгорела, я бы посмотрел. Обнаженных женщин я видел предостаточно, но Игнис интересовала меня не только как девочка на ночь, но и как спутница, как возможная подруга. И потому будоражила куда сильнее, чем все те дамы невероятных красот и прелестей, которых я имел счастье (а иногда и несчастье) узнать поближе. А поддразнивать Игнис, цепляясь как мальчишка, было особым удовольствием, которое неизменно поднимало настроение. Пошутить, посмотреть, как она злится, а потом сделать вид, что ни при чем. Правда, расплачиваться за каждую шутку придется звонкой монеткой — ремонт сгоревшего не такой уж дешевый. Хотя… Глаза, в которых полыхал огонь, искры, вспыхивающие на кончиках пальцев, весь облик потрясающего по силе огненного мага… Это зрелище стоило самой звонкой монеты.

Мой единственный друг Вольрет сказал бы, что я влюбился, но после всего того, что со мной случилось, навряд ли я способен испытывать это чувство. Однако уважение, дружбу и заботу Игнис я смогу дать. Навряд ли она знает, что жрец — самый главный прихлебатель короля — сделал наш брак магически неразрывным. И нам, в любом случае, придется друг с другом жить долго. Желательно, конечно, счастливо, потому что в том, чтобы отравлять кому-то всю жизнь своим присутствием, приятного мало.

Ничего, потом я специально выделю время для разговора с этим чудесным служителем бога. Найду много-много времени. Возможно, в дальнейшем у нас с Игнис установятся более доверительные отношения, и со жрецом мы будем разговаривать уже вдвоем. Потому что заставить нас заключить такой брак не имел права никто, даже сам король. Я и сам понял, что случилось лишь тогда, когда попытался хитростью проявить брачный рисунок на запястье Игнис. И вместо стандартного количества магии пришлось влить в два раза больше, чтобы все светилось, как положено. Пара-тройка месяцев в запасе была, прежде чем расход сил начнет сказываться. Признаться в этом Игнис? Ни за что, она же гордая, скажет, что нет смысла страдать, просто надо все сделать. Ну, или попробует меня сжечь. Даже предположить не могу, у какого варианта больше шансов.

Но дело-то в другом. Дело в принуждении. О таком даже подумать мерзко. И пусть это не физическое насилие, но под гнетом обстоятельств, по приказу насилие останется насилием. Принуждение, пусть моральное, всегда останется принуждением. И после такого наладить какие-то отношения уже никогда не получится. Возможно, с кем-то другим и вышло бы, но не с Игнис. Слишком гордая, слишком сильная. А такие не гнутся, лишь ломаются, когда напор становится невыносимым. Поэтому терпеть, ждать и надеяться, что Игнис скоро изменит свое отношение ко мне, как я когда изменил свое к ней.

Первое впечатление было не лучшим. Да, она была поразительно красивой во дворце. Красивой, гордой, неприступной и… казалась взбалмошной, не умеющей держать себя в руках, ядовитой и упивающейся в своей вседозволенностью. А еще холодной, несмотря на то, что ее огонь уж очень часто полыхал на пятых точках неугодных и дураков, а ее шутки нередко повышали температуру в бальном зале или на собрании короля в самом прямом смысле этого слова.

Честно, я ее понимал. Все эти дураки, которые по какой-то причине звались правительством, все эти послы, которых нужно было на кол посадить, а не отправлять в другую страну, вся эта аристократия, которая чудила отнюдь не безобидно…

Я бы тоже над ними пошутил. Но, пожалуй, чуть более скрытно и чуть менее добро. Не так свободно и открыто, как она. И этим, пожалуй, она меня тогда безмерно раздражала. Лишь намного позже я понял, зачем она это делала. Если бы не делал скидку на ее возраст, не считал ее глупой, то догадался бы и сам, а так… спасибо принцу, что подсказал. Мы с Игнис даже пару раз начинали магические дуэли (когда серьезно не сходились во мнении), но никогда не заканчивали: разнимал или король, трясущийся над своими золотыми колоннами, или принц, которому мы принесли клятву верности. Возможно, мы бы как-нибудь сцепились всерьез, если бы принц не завел разговор.

— Послушай, Оден… Не мое это дело, но присмотрись к леди Игнис. Она не такая инфантильная, какой может показаться. К тому же, она на моей стороне, и желает королевству процветания не меньше тебя. Подумай сам, если бы она время от времени не будоражила своими выходками высший свет, не устраивала целые представления, то разве все те, кто сейчас в тени смогли бы действовать так свободно?

И тогда я присмотрелся. И досмотрелся. Ни у одного приличного аристократа, который заботился о своих подданных и честно вел дела, ни у одного слуги (не считая парочки, которая пыталась подсыпать яд младшей сестре принца) не было конфликтов с Игнис. Леди Игнис планомерно избавлялась (морально, по крайней мере) от наиболее неприятных людей из высшего общества. Граф Лоздик, который имел обыкновение развлекаться со слугами против их воли, а также любил охоту на редких магических животных, уже четыре года не покидал своего поместья после разговора с Игнис. Хотя, как сплетничал его единственный слуга, то граф и из спальни своей не выходил. На всякий случай. Потому что Игнис пообещала подать его поджаренным на обед своим саламандрам. В первый раз она его только напугала, зато при второй встрече демонстративно села за королевский обеденный стол рядом с Лоздиком и кормила свою ящерку сырым мясом, приговаривая:

Кушай, моя хорошая, возможно, тебе посчастливится скоро отведать кое-что поинтереснее.

Как она умудрилась протащить сырое мясо на королевский обед — тот еще вопрос. Большинство аристократов до сих пор пытаются выведать этот секрет, потому как пронести что-то запрещенное через внутреннюю королевскую службу до того инцидента считалось невозможным.

Тогда Игнис что-то прошептала графу на ухо, заставив побледнеть до цвета трупа самой последней свежести. И, собственно, больше Лоздика никто и никогда не видел на приемах или балах. Да и слухи об издевательствах над слугами исчезли.

Я еще раз потер косточку Франциска. Настоящая, реальная. Сейчас вот посмотрю, когда Игнис еще чуть-чуть наполнит свой резерв, и пойду восстанавливать пса в подвалы. Надо же, а я думал, что забота о живых мне совсем не свойственна. Но о ней, о моей жене, заботиться хотелось, пусть она и была могущественным магом, а не слабой леди. Наверное, все дело в том, что сейчас она мне нравилась. Не красиво-холодная, не огненно-несдержанная. А настоящая, чуть смешная, чуть неловкая, явно без особого опыта общения с противоположным полом.

Или как раз наоборот.

Без большого, но с особым опытом. Эта мысль пришла мне в голову совершенно неожиданно и заставила нервно сглотнуть. Почему я не подумал об этом раньше?

Все мы при короле держали маску. Я изображал злобного некроманта, она притворялась настоящей взбалмошной аристократкой, но ведь на деле такими не были.

Уж больно странно Игнис реагировала на мои шутки. Ладно, если это происходило в так называемую первую брачную ночь. Она понятия не имела, чего от меня ждать. Там всякое могло быть: испугалась нового, перенервничала, привыкнуть не могла. Но потом, за всю дорогу до моего дома, она должна была понять, что я для нее не представляю опасности. Игнис отнюдь не глупа, более того, неплохо разбирается в людях. Но она продолжала реагировать на меня как на угрозу, значит, так требовали ее инстинкты. А вот откуда эти инстинкты взялись?

Излишняя вспыльчивость, агрессия… Словно попытка защититься? Пожалуй, я знал, о чем ее спрошу. И искренне надеялся, что она не попытается после этого вопроса спалить весь дом. Но куда больше я надеялся на то, что мои догадки окажутся лишь догадками.

А пока следовало заняться Франциском, не пропадать же усилиям Игнис зря. Я взглянул на Игнис, на которой благополучно догорели остатки одежды, но вслух ничего не сказал, только мысленно попросил принести Лили какую-нибудь одежду ее хозяйке. Я уже собирался выходить, как Игнис спросила:

— А о чем будет мой вопрос?

— Позже узнаешь. А пока отдохни, отоспись, столовая на минус третьем этаже, там всегда много всего вкусного.

— Что, тоже скелеты готовят?

— Нет, магическая доставка еды прямиком из известных заведений столицы.

Путь к сердцу женщины найти не так сложно. Уважайте, заботьтесь и кормите. Все в равных пропорциях. Конечно, неплохо было бы еще и любить качественно в самом неприличном смысле этого слова. Но, боюсь, сейчас Игнис не оценит это, в отличие от первых трех пунктов. А я очень и очень хотел, чтобы она оценила.