Глава 10

Мария

Не знаю, кем был этот Барт, но его «заглянем в ЗАГС на пять минуточек» кончилось тем, что я теперь замужем. Вот серьёзно!

Я замужем! У меня даже штамп в паспорте стоит и предлагается поменять фамилию. Мол, иначе никак.

Я обиженно засопела и посмотрела на теперь уже законного мужа. Он о чем-то говорил по телефону, выйдя в холл ресторанчика, куда мы забежали переждать не в меру разошедшийся дождь.

Но дождь дождём, а мне моя фамилия нравилась. Зачем менять-то её?

— Слава уже собирается, — известили меня, возвращаясь за наш столик.

Вот ещё один неприятный момент сегодняшнего дня! Предстоящая ночь. От одной мысли об этом противный холодок пробегал по спине. Только чего я боялась больше — мужа, своих мыслей и желаний? Ой, чует моё сердце, ночка у нас будет незабываемая, недаром первая брачная ночь… Как бы пережить такое счастье!

— Маш, — Андрей аккуратно дотронулся до моей руки, словно боясь спугнуть.

Вид у фотографа при этом был виноватый.

— Ты дуешься?

— Да с чего бы?! — не смогла сдержаться и сгримасничала.

Лицо Барта просияло. Он, вообще, похоже, любое проявление моих эмоций воспринимает как праздник.

— Всего-то: не предупредил о задуманном, ещё и фамилию теперь менять!

— Я все оплачу и помогу. И потом тоже, — поспешил заверить мужчина.

Можно подумать, есть разница — не ему же бегать с документами. А я ещё и неместная. Шутка ли, поменять документы без постоянной регистрации в этом городе. Да и временная кончилась давно. Нет, Андрей-то поможет, но он хоть представляет как это долго все?! А я вроде как на работу собралась устраиваться. Кстати, надо бы трудовую свою вернуть…

— Привет, молодёжь, — около нашего столика появился мужчина — статный, подтянутый, и если бы не седая голова, я бы не дала ему больше сорока.

Я смутно припомнила, что вчера видела его на корпоративе рядом с Василисой.

— Добрый вечер, Виталий, — Андрей встал и пожал руку подошедшему.

— Ну, знакомь с женой, — распорядился пришедший.

Я удивлённо посмотрела на Барта, скольким он успел растрепать, что женился?

— Маш, это Виталий, я все же надеюсь, будущий муж Василисы, — с улыбкой представил мужчину фотограф и я, кажется, удивлённо приподняла бровь.

Нет, обычно я стараюсь на все реагировать менее эмоционально, но весь лимит моей невозмутимости иссяк ещё с утра.

— Да, но если она когда-нибудь согласится, — грустно усмехнулся Виталий.

— Виталий, это Маша.

— Очень приятно. А я все гадал, кто же так задел Василису, что она с утра продолжала беситься от вашего разговора. Так что разрешите пожать вам руку и пожелать удачи.

— Ох, смотри, узнает, что это ты мне с браком помог, ещё и из дома выставит…

— А что мне уже терять? — отмахнулся тот. — Столько лет встречаемся, а живём все равно каждый у себя, — вздохнул ухажёр Андреевой сестры.

— Да брось ты! Ночуешь у неё почти триста дней в году, — успокаивающе заверил фотограф. — Оставшееся она у тебя. Так, глядишь, и жить станете вместе.

— Ты как был оптимистом, так и остаёшься, — вздохнул Виталий и опять посмотрел на меня. — Ну и втянул ты девушку, Андрюха. Ладно, чем могу, подсоблю… Так, а чего сидите, не празднуете? Никак свадьба сегодня.

Он ещё что-то говорил и давал распоряжения официантом, а до моего сознания все так же запоздало доходило, что знал собеседник о том, что задумал брат его женщины. Знал и помогал.

— Празднуйте, нам твоя Васька шпиона подсылает, — недовольно пробурчал Андрей. — Чувствует зараза…

— Ну-ну, она просто вас, балбесов, любит, — примирительно сказал Виктор. — А брата — перемани, тоже мне беда!

— И что я ему пообещаю? — поморщился Барт и тяжело вздохнул.

От меня не ускользнуло, что отношение этих двух довольно близкие и доверительные. Да и во взгляде, которым одаривал Виталий Андрея, была отцовская забота.

— А то ты не придумаешь, что подростку пообещать! — похлопал по спине фотографа собеседник.

Виталий по-доброму улыбнулся и, взглянув на часы, засуетился.

— Собирайтесь, доброшу, да и сам домой поеду.

— А зайти с Васькой поздороваться? Иль я чего-то не знаю? — весело улыбаясь, не смог сдержать шпильку Андрей.

— А много будешь знать, скоро состаришься, — беззлобно хохотнул Виталий и подмигнул мне. — Собирайтесь.

Нас покинули, а официант принёс несколько пакетов и передал их Андрею. Как я могу понять, это был наш праздничный ужин. Про себя же заметила, что гнев и обида на фотографа отступили. Я с тоской подумала, что мне же ещё родителем радостную новость сообщать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Что будет, ох, что будет! Это же ещё надо подумать, я — жена!

Нервно хихикнула, ловя непонимающий взгляд Барта.

— Да так, представила, как тебя с тёщей знакомить, — известила я и ещё больше повеселела от потрясённого выражения лица новоиспечённого зятя.

* * *

Андрей

Может ли быть тесно в пятикомнатной квартире? До этого дня думал, что нет, но, как видно, ошибся. Даже наличие Машки и Славки невыносимо теснило. Казалось, у меня не то что не пять комнат, а так — одна скромная студия три на три.

Кольцо на пальце и вовсе жгло так, будто было раскалено. И мешало сосредоточиться на сервировке ужина.

Да я уже минут пять смотрел на пакеты с едой и думал не о том! Но, спрашивается, что поменялось? Штамп в паспорте поставили? И? Велика беда.

Я опять прокрутил кольцо на пальце, чувствуя, как горит кожа под ним.

Так и не сказал Виталию спасибо и за кольца и помощь. И ведь проку-то от него больше, чем от Николаева — тот, как ни странно, сегодня пропал из зоны доступа.

Такое с Колей редко случалось, очень. Обычно он цеплял красотку и пропадал с ней на пару дней. Но ведь предупреждал всегда, чтоб хоть кто-то знал, что жив и здоров! А тут тишина… Да и расстались вчера как-то невесело, на друга больно было смотреть. Ещё и сон не выходил из головы. Что я такого пропустил? Вот серьёзно, что?

— А можно я с твоего компа в фейсбук зайду?

Брат, появившись на кухне, заставил отдёрнуть руку от обручального кольца, но, естественно, это не ускользнуло от шпиона Васьки. Вот интересно, что ему такого пообещала сестра, что этот охламон согласен тратить летние каникулы на смирное преследование старшего брата?

— О, покаж! — совсем по-детски заблестели глазки у Славки, и он поймал мою правую руку, на которой красовалось кольцо.

Это что, проверка моё ли оно вообще? Размером не ошибся ли? Не велико ли? Или так необычно видеть, как брат решил нацепить на себя поводок?

Я отобрал руку и разозлился — то ли на себя за мысли о поводке, то ли на брата, что ведёт себя так по-детски.

— Только без глупостей, учти, он мне для работы нужен. А вообще, никаких фейсбуков, сейчас ужин будет, — ответил я, отстраненно наблюдая за Славкой.

— Да, ладно, Андрей! Ну чего бесишься, я вам не помешаю, — по-своему истолковал младший.

И тут я вспомнил о том, что беспокоило ещё днём — ночь в одной комнате с Машкой. Проклятье, после того как я видел её голой, даже не могу гарантировать, что смогу спокойно это вынести!

Несколько раз глубоко вздохнул, напоминая себе, что я не такой озабоченный и проспать на одной кровати с девушкой одну-единственную ночь смогу. Или, вообще, работать буду, Васька вон срок дала до вторника, чем не отмазка?

— Отвали, предатель, — не выдержал я и вытолкал брата за дверь, захлопнув её перед его носом.

Обидится, ну и хер с ним. Я ему не ласковая няня, а он не нежное дитятко. Переживёт.

Вновь посмотрел на собранное по распоряжению Виталия угощение. Да тут на целый пир! Ещё бы я мог с ним управиться. Явно моих кулинарных талантов даже на это не хватало.

Дверь тихо скрипнула, и я уже собирался послать нахального брата ещё дальше, как заметил Машку.

Девушка уже была в безразмерной футболке с невнятным рисунком, растянутых джинсах и с волосами, стянутыми не в конский хвост, а вовсе в какой-то ведомо жуткий пучок. Вот она, женская сексуальность в домашних условиях. И стоит ли удивляться, что её Влад сбежал? Да тут надо стальные нервы, не иначе. И очень богатую фантазию!

— Как погляжу братские чувства у вас на высоте? — хихикнула жена и, ничего не спрашивая, взялась помогать в сервировке стола.

С облегчением заметил, у неё это получалось более ловко, чем у меня.

Отвечать не стал, отступая и стараясь не мешать. Глядя на то, как ловко у неё все получалось, готов согласится с тем, что у меня лапки. То, что я пытался разобрать почти полчаса, она сделала за три минуты.

Некстати вспомнив про угрозу знакомства с тёщей, я нахмурился. Вот то ещё счастье. И почему не подумал об этом пункте свадебной программы заранее?

Машка хихикнула. Вообще, она сегодня показывала на редкость много эмоций. Очень много. Это последствия шока? Или это её нормальное состояние и шок на самом деле был вчера?

— Ты помогать будешь? — наконец, серьёзно спросила девушка и, не дожидаясь ответа, вручила мне тарелку с каким-то салатом.

— А, да, прости, — засуетился я.

Вдвоём и правда дело пошло быстрее. Уже минут через пять мы смогли все сесть за стол. Славка, что теперь дулся на меня, уткнулся в игру и отрываться не собирался.

— Поешь, потом поиграешь, — не выдержал я, понимая, отчего так бесилась Васька, когда я заявлялся с книгой за стол.

— Угу, — отозвался брат, даже не думая взяться за вилку.

— Слава! — я повысил голос, но реакции не последовало.

Не тот я человек, чтоб меня слушать. И Василиска это понимала, сбагривая мне мелкого. Помнила, что, если этот поганец и умел что-то лучше всего, так это выводить меня из себя. Я попытался отобрать игрушку, но от меня ловко увернулись.

— Отвянь! — буркнул подросток и тут же жалобно заскулил: — Ай!

Мария держала пацана за быстро краснеющее ухо.

— Игру, — строгим голосом, не терпящим возражений, распорядилась девушка, протягивая свободную руку.

Славка тут же поспешил отдать консоль.

— А теперь взял вилку и ешь. А ещё одно слово — выкину твою игрушку, все понял? — судя по виду, моя жена ни капли не шутила.

Мы с братом с недоумением смотрели на девушку.

— Я не слышу ответ, — все так же строго переспросила моя жена, не отпуская провинившегося.

— Понял. Больно же! — почти захныкал детина, сразу хватаясь за освобождённое ухо.

— Зато понял, о чём просили, — невозмутимо пожав плечами, известила Машка, возвращаясь на своё место и кладя консоль рядом с собой.

— Черт, да тут тиран похуже Васьки, — высказал брат мысль, посетившую и меня.

Я нервно хохотнул, стараясь больше ничем не выдать своё беспокойство.