17

Всю дорогу до клиники я пытаюсь обдумать ситуацию, но, если честно, выходит так себе. Вдруг становятся слишком очевидными факты моей жизни, на которые я раньше не обращала внимание.

Например, как мать-одиночка, ни разу не поднявшая тему моего папеньки, безбедно существовала с дочерью на руках? С самого детства я никогда ни в чём не нуждалась.

Стоило мне увидеть игрушку, одёжку, да всё равно что, стоило чего-то захотеть, как у меня тут же это появлялось. Мама меня баловала. Сильно. Но я научилась ценить деньги, когда, учась в школе, услышала рассказы подруг, о том, как тяжело они зарабатываются.

Мне казалось это странным: моя мама работала по несколько часов в день, к моему возвращению всегда встречала горячим ужином. После школы я ежедневно посещала репетиторов, кружки, спортивные секции. Это тоже влетало в копеечку.

При этом мы часто путешествовали по городам России, Европы, отдыхали в Турции и Египте, часто выбирались в кино, театры и музеи.

Очевидно же, что у мамы была для этого устойчивая материальная база. Кто-то неслабо поддерживал её финансово. И, опять же, очевидно, что это был мой отец.

От папеньки у меня остались не только текущий счёт, новообретённое наследство и отчество, но и целый ворох вопросов, на которые, учитывая обстоятельства, я никогда не получу ответов.

— О чём задумалась, Луковка? — Врывается в поток моих мыслей Денис.

Я обнаруживаю, что мы уже стоим на парковке перед клиникой.

— Да так… — Отмахиваюсь я. — Я пойду?

— Сегодня приходят очередные результаты МРТ и расшифровка последнего теста, — напоминает он. — Я зайду с тобой.

— Отлично, идём.

Я действительно рада, что он идёт со мной. Врач Екатерина Георгиевна Гордина вызывает у меня неизменное чувство паники. Если бы не настойчивость Дениса, боюсь, гнить бы мне в больничной палате отделения психиатрии очень долго.

Вот и сейчас, едва заглянув в мою карточку, она бросает сочувственный взгляд на моего мужа, начисто игнорируя моё присутствие.

— Результаты магнитно-резонансной томографии головного мозга и сосудов мне не нравятся. Частые головные боли и мигрени — это всегда первый звоночек, наблюдаются проблемы с проходимостью сосудов. Мы уделим больше времени исследованиям функционирования разных зон мозга, чтобы найти наиболее проблемные участки. К сожалению, сильные мигрени, тем более, ярко-выраженные, появляющиеся на фоне сильных стрессов, зачастую вызывают кратковременную потерю памяти. Но то, что мы можем наблюдать у Лукерьи на основании тестов на расстройство личности, скорее, диссоциативная амнезия генерализированного типа.

Она смотрит на меня с видом победителя. Абсолютно зря. Я ничегошеньки не понимаю из её речи. Все термины стучат вхолостую, безразлично отскакивая от меня.

Врач Гордина понимает, что не возымела должного эффекта, и торопится добавить.

— Этот тип амнезии присущ пациентам, пережившим тяжёлое потрясение или трагедию. — Хмыкает она. — Память блокирует воспоминания, как о самом ударившем потрясении, так и о предшествующих событиях, о людях, которые напрямую связаны с данным происшествием.

Денис резко вскакивает на ноги.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, Лукерья, — чеканит она, не сводя тяжёлого усмехающегося взгляда с моего мужа, — если ваш супруг и все события, связанные с ним, исчезли из вашей памяти, то он и есть причина всех бед.

— Что это значит? — Я тоже поднимаюсь на ноги.

Почему-то я не обращаюсь к врачу. Исключительно к Акманову. Он смотрит на меня мягко, а потом испепеляет взглядом врача.

— Объяснитесь, — бросает резко.

— Это может быть любое происшествие, — гадко улыбается она. — Насилие, сексуальное, физическое или моральное, измена… Что-то, что могло травмировать вашу жену настолько, что её память ради защиты стёрла вас с орбиты её жизни. И пока мы не выясним, что именно произошло, что именно вызвало такие изменения, боюсь, мы вынуждены оградить вас от общения с вашей женой. Как вы понимаете, о таких случаях мы вынуждены сообщать в соответствующие органы, которые будут следить за сохранностью жизни и безопасности пациента.

В голове всё плывёт. Она говорит, что Денис… причинял мне боль? Такую, что моя память заблокировала все воспоминания об этом, как и о самом Денисе?

— Денис, я не понимаю… — Шепчу я с полными глазами слёз.

— Маленькая, не слушай эти глупости, — говорит он. — Ничего не было. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Я никогда не дам тебя в обиду.

— Я вынуждена настаивать, — продолжает Гордина, — на госпитализации, Лукерья. Во-первых, это поможет нам быстрее выяснить правду, во-вторых, это может уберечь вас от повторения. Что бы ни случилось между вами и вашим супругом, это сильно травмировало вас. А возможно, что и неоднократно. Как знать, как давно вы страдаете амнезией?

Я беспомощно смотрю на своего мужа, единственному оплоту моей жизни в последнее время, и не понимаю, где правда, а где ложь.

Могу ли я доверять ему после слов врача?

Могу ли я доверять врачу, которая изначально вызывает у меня только негатив?

Могу ли я доверять себе настолько, чтобы сделать правильный выбор?

— Нет, Луковка, — скривившись говорит мне Денис. — Не думай… Я прошу тебя, даже не думай в этом направлении.

— Если вы станете давить на пациента, я напишу заявление в полицию раньше, чем вы успеете добраться до дома, — предупреждает врач. — Вас могут привлечь к уголовной ответственности, Денис Сергеевич.

— Да мне плевать! — Взрывается он. — Моя жена не останется в этой богадельне! Она не душевнобольная! И я не позволю вам пичкать её лекарствами! Я тоже подам жалобу на ваше непрофессиональное поведение, а так же буду требовать смены лечащего врача для моей супруги.

— Это ваше право, как и право самого пациента, но до того момента, как кто-то из моих коллег подтвердит или опровергнет мои слова, вам придётся смириться с тем, что пока именно вы опасны для неё.

Мне кажется, что Акманов сейчас просто прикончит моего врача. И тогда его точно посадят. А меня саму запрут здесь навсегда. Наследство ещё это… Как же всё не вовремя!

Я подхожу к Денису и крепко обнимаю его.

— Я верю тебе, Денис. Я знаю, что ты не мог причинить мне боль. Никоим образом. Я останусь по доброй воле, а ты организуй мне осмотр другим врачом. Или лучше двумя. Независимое мнение поможет поставить под сомнение этот диагноз. Всё будет хорошо, я обещаю. Езжай домой, Денис. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Луковка, ты не можешь остаться здесь, — он качает головой. — Это неправильно. В корне неправильно.

— Это ненадолго. Всё будет хорошо. Реши всё скорее и забери меня домой.

Он быстро целует меня и поворачивается к сияющей самодовольством Гординой.

— Вам дорого будет стоить эта ошибка, Екатерина Георгиевна! — Отстранённо бросает он ей. — Если ваша некомпетентность навредит моей Лукерье, я вас…

— Это мы ещё посмотрим, — усмехается она. — Кто вредит ей больше.

Денис бросает на меня быстрый взгляд и идёт до двери.

— Скоро я заберу тебя, Луковка. Обещаю.

Я верю ему. И не верю врачу Гординой.

Но вынуждена остаться в обществе последней.