26

Денис хмурится и идёт открывать нежданному гостю. Я слышу неясные голоса: один из них принадлежит моему мужу, а другой, приглушённый, женский. Но до того, как я, пытаясь побороть любопытство, все же решаюсь выйти и проверить, в чём дело, Акманов сам заглядывает в кухню.

— Луковка, мне нужно отъехать, — говорит он мне.

— Что-то случилось?

— Тебе не о чем волноваться, случилось, но не у нас.

— А у кого? — Испуганно спрашиваю у него.

— Соседям нужно помочь, — Денис наклоняется и бегло целует меня. — Не волнуйся, я быстро.

— Что-то случилось с Линой? — Страшная догадка стреляет прямо мне в душу.

— Да, маленькая, её забрали в больницу, Римма Германовна, Линина бабушка, попросила отвезти её к девочке.

— Я поеду с тобой, — ориентируюсь я.

— Лукерья, я не думаю что это хорошая идея. Тебе лучше остаться дома.

— Денис, ну как же ты не понимаешь? Я же здесь с ума сойду от беспокойства! Я не буду тебе мешать, вообще никому мешать не буду, просто не смогу оставаться здесь одна!

Несколько бесконечно долгих мгновений мне кажется, что он сейчас откажет мне. Он внимательно смотрит прямо в мои глаза, размышляя о чём-то своём, а потом медленно кивает.

Я, хоть и очень удивлена, но не решаюсь показать виду. Мне кажется странным, что соседка, при всей нелюбви к нашей семье, просит помощи именно у моего мужа. И ещё более странно, что Денис, который вроде бы в ссоре с соседкой, готов сразу броситься ей на помощь. Думаю, когда дело касается здоровья ребёнка, все отбрасывают в сторону разногласия и делают то, что должны.

— Поехали, Луковка, — Денис протягивает мне руку. — Посидишь в коридоре, пока я помогу Римме Германовне. Хорошо?

— Хорошо.

Мы вместе выходим из кухни, Денис тянет меня за руку, поторапливая, и я обращаю внимание на леденящий взгляд женщины. Ей не нравится быть здесь. Не нравится создавшаяся ситуация, в которой она вынуждена просить нашей помощи.

Я дружелюбно улыбаюсь ей, пока мы с мужем обуваемся.

— Вы тоже едете? — Спрашивает она, обращаясь ко мне.

— Да, моя жена тоже едет со мной, — бросает Акманов тоном, не терпящим возражений.

Женщина поджимает губы.

— Римма Германовна, возможно, у нас были какие-то проблемы и недопонимания в прошлом, я действительно не помню ничего из этого, но я не могу сидеть и ждать новостей дома, в полной неизвестности. Мне небезразлична ваша внучка, поэтому, пожалуйста, давайте закопаем на время топор войны. Нравится вам или нет, я еду с вами.

— Лукерья права, Римма Германовна, у нас просто нет времени на бессмысленные споры. — Поддерживает Денис.

Он не ждёт больше ни минуты, просто распахивает дверь, выпуская нас во двор.

Прямо перед моим носом на привычное место рядом с Денисом усаживается бабушка Лины, и я вынуждена сесть на заднее сиденье. Всю дорогу в салоне стоит напряжённая тишина. Мне мучительно невыносимо от этой тяжести. Хочется как-то разрядить обстановку.

— Лине стало хуже из-за простуды? — Меня прорывает. — То, что вы говорили? С ней уже такое случалось? Она же поправится?

— Денис, — тихо и обречённо говорит женщина.

— Что — Денис? — Глухо отзывается он. — Лукерья ничего не помнит. Вы могли бы быть к ней чуть более снисходительны.

— Я сейчас не могу думать ни о чём другом, кроме своей внучки!

— Ну, конечно, Римма Германовна, мы с Денисом всё понимаем. — Я подаюсь вперёд и касаюсь плеча женщины. — Простите мне мою несдержанность. Когда я переживаю, очень много болтаю. Я уверена, что всё обойдётся. Я буду молиться о её здоровье. И если вам понадобится любая помощь, вы обязательно обращайтесь к нам. Я могу сидеть с Линой, если нужен будет присмотр и уход. Да, Денис? Мы же поможем?

— Конечно, Лукерья. — Он бросает взгляд на нашу соседку. — Вы не стесняйтесь, Римма Германовна, моя жена может вам помочь с девочкой.

Женщина молчит, но я и не ждала, что она с распростёртыми объятиями примет мою помощь и мою дружбу.

В больнице Денис сажает меня на диванчик, а сам идёт с соседкой к посту медсестры, чтобы помочь узнать новости о состоянии здоровья Лины. Мне страшно, что ей может быть гораздо хуже, чем я думаю. Я ничего не знаю о инвалидах-колясочниках. Никогда даже и не думала, что Лина чем-то отличается от других людей.

Когда проходит уже сорок минут, а Денис или соседка не появлялись на виду всё это время, я решаюсь отправиться на поиски. В вендинговом аппарате беру два кофе — себе и мужу, и медленно иду по больничному коридору.

Неловко, ведь я даже не знаю фамилию соседей. Как узнать, где искать палату девочки?

Вдруг слышу из-за одной двери знакомые голоса.

— С ней всё хорошо. Не нужно накручивать себя. — Говорит Денис мягким, успокаивающим тоном. — Она проспит до утра. Это действие лекарств. Не обязательно сидеть возле неё.

— Я не оставлю Лину здесь одну. Ты тоже мог бы остаться, если бы оставил свою жену дома, — шипит в ответ Римма Германовна.

И почему эти слова из её уст звучат как ругательство?

— Моя жена имеет полное право находиться рядом со мной, — устало отвечает Денис.

— Наверно, поэтому ты оставил её где-то там одну, — в голосе женщины мне слышится усмешка.

— Она переживает, — вздыхает муж, — на самом деле переживает.

— И что толку с тех переживаний? Лина спит и не узнает, что она здесь. А сам ты её даже не позвал с собой…

— Достаточно! — Денис повышает голос. — Евангелина гораздо сильнее, чем ты привыкла считать. И Лукерья вовсе не такая, как ты о ней думаешь, мама!

— Лукерья-Лукерья-Лукерья! Я уже просто не могу…

— Хватит, мам. Просто хватит. Ева поправится. А Лукерья — моя жена. Ты ничего не изменишь, мама. Так что просто прекрати!

Сюрприз. Наши соседи… наши родственники! И, кажется, свекровь меня ненавидит. Отпадные новости!

От неожиданности я роняю стаканчик с кофе и чертыхаюсь.

А в следующий момент дверь открывается, и я встречаюсь с подозрительным взглядом своего мужа.