Глава 3.

Его Милость барон Энгель Делаверт  скомкал и бросил в сторону мусорки очередной вестник, не принесший никакой полезной информации.

В корзине сиротливо покоился один такой же комок, а с десяток  не долетевших,  причудливым узором рассредоточились вокруг.

Опять ничего!

Пошла третья неделя, как таинственным образом исчез его двоюродный брат, нынешний граф Гроув – Михаэль.

Энгель поднял на уши имперскую службу безопасности,  маги перетряхнули всю Империю, но Его Сиятельство, как в воду канул.

Вызвали поисковиков. 

Сначала магичил один, но не смог получить результат.

- Милорды, на ауре Его Сиятельства стоит сильная блокировка. Его магия или перекрыта, или заэкранирована, я не могу пробиться. Надо вызвать моих коллег, возможно, вчетвером у нас получится определить направление поиска. Хотя бы направление. В данный момент я даже его установить не могу.

Минус несколько дней на сборы всех и минус солидная сумма, уплаченная поисковикам – маги, наконец, собрались.

Энгель с раздражением вспомнил, сколько условий поставили эти недоволшебники. Все знают, что кроме поисковых заклинаний, этим магам не удаются никакие другие. Да они даже светляк зажечь не могут! И, тем не менее, за свои услуги, вне зависимости от конечного результата,  они требуют, поистине,  огромные гонорары, при этом ведут себя так, будто делают большое одолжение, занимаясь розыском пропавших людей или вещей.  Справедливости ради, практически всегда поисковик находил пропажу. Правда, не всегда в целом или живом виде, но это уже не от него зависело. 

Приехав в замок Гроув, и поставив его на уши, узкие специалисты пыжились, тужились, надували щёки, ерошили волосы, у кого они еще были, потели и чесались, но  определили, что графа в Империи нет, а след ведёт в Андастан. 

Это было пренеприятнейшим открытием. Империя и Андастан находились в перманентном состоянии худой дружбы, которая в любой момент могла перейти в категорию доброй ссоры. То есть, просто так вести розыскные работы на своей территории, тем более, имперцам, сатик Андастана не позволит.

После аудиенции у императора, Энгель немного воспрял духом – Его Величество пообещал лично связаться с сатиком. Но прошла неделя, другая, а ответа из дворца правителя Андастана не поступало.

Наконец, спустя почти месяц, пришел вестник, гласивший, что граф Гроув границу Андастана не пересекал и на территории страны не обнаружен.

Поиски зашли в тупик.

Был вариант – получить разрешение на частную поездку, и организовать поиски на месте, но Энгель не мог оставить Гвинет, которая совсем расклеилась. Поручить же кому-то другому, опекать вдову или ехать в Андастан разыскивать пропавшего графа, было невозможно.

Еле слышно скрипнула дверь, и барон поморщился, сделав в уме заметку  – указать дворецкому на необходимость проверить и заново смазать все петли. 

- Вы не спите, миледи? Может быть, вызвать целителя?

- Нет, не нужно, просто бессонница, - молодая женщина вяло улыбнулась. – Вы позволите составить вам компанию? Мне так одиноко…

- Конечно, миледи, правда, я уже собирался покинуть кабинет и уйти к себе.

Женщина коротко кивнула и развернулась к двери:

- Ничего страшного, милорд, я привыкла, что всегда появляюсь некстати.

- Что вы, миледи! – расстроился барон. – Я не имел в виду, что вы мешаете. Просто, уже довольно поздно, а день был длинный и сложный. Все намеченные дела я уже завершил, поэтому собирался лечь спать. Но если вам одиноко, я могу составить компанию. И я не милорд, я  просто лорд, миледи.

- Мой муж пропал, следующий наследник – вы, следовательно, вас уже можно звать милорд, - возразила женщина.

- Вы не правы, миледи, - мягко возразил барон. – Следующий наследник – ребёнок, которого вы носите.

- Когда он еще родится! – покачала головой женщина. – Всё бывает, я могу потерять его, как уже потеряла двух мужей…

- Миледи! – Энгель бросился к плачущей женщине, - вам нельзя расстраиваться! Подумайте о малыше! Михаэль пропал, но он наверняка жив, и скоро найдется!

- Ах, вы говорите это, чтобы меня успокоить!

- Миледи…

- Зовите меня Гвинет. Мы с вами родственники, а когда родится ребенок, станем еще ближе, - прошептала женщина.

- Это не совсем по правилам, - растерялся Энгель, но увидев, что губы молодой вдовы начали дрожать, поспешно согласился, - Как скажете ми… Гвинет! Только не волнуйтесь, хорошо? Давайте, я вызову горничную, она проводит вас в покои?

- Энгель, - прошептала Гвинет, схватив мужчину за руку и приблизившись к нему на расстояние меньшее, чем вытянутая рука, - Я не хочу горничную, они мне за день смертельно надоели, глупые курицы.  Будет лучше, если в мои покои проводите меня вы. Пожалуйста!

Барон с сомнением посмотрел на невестку.

-  Релиф! – крикнул он, вызывая слугу.

- Слушаю, господин!

- Немедленно пригласите камеристку  миледи.

Графиня поджала губы:

- Барон, зачем создавать толчею? Просто проводите меня.

Мужчине ничего не оставалось, как предложить Гвинет руку.

- Может быть, всё-таки, пригласить целителя? Вас уже осматривал маг?

- Нет, зачем, - нахмурилась женщина. – Срок совсем маленький. 

- В ваших интересах, чтобы маг засвидетельствовал наличие беременности. Будь Михаэль с нами, этого не требовалось бы, но в данный момент этот ребенок, возможно,  следующий граф Гроув, поэтому необходимо как можно ранее подтвердить факт его существования.

- Зачем? – изумилась графиня. – Разве факта его рождения  будет недостаточно?

Они дошли до дверей, барон остановился и мягко снял руку женщины со своего предплечья.

- Недостаточно. Чтобы никто не смог опротестовать его право на титул и земли, наличие беременности должно быть зафиксировано максимально близко к моменту исчезновения Его Сиятельства.

- Зачем? – повторила вопрос женщина.

- Чтобы ни у кого не было сомнений, что малыша зачал именно Его Сиятельство.

Графиня вспыхнула, одарила барона сердитым взглядом и возмущенно выпалила:

- На что вы намекаете,  Энгель?

- Я ни на что не намекаю, - максимально доброжелательно ответил мужчина, - более того, как ближайший родственник и наследник Михаэля, разумеется, после вас, Гвинет, и ребёнка, которого вы ждёте, обещаю, что с моей стороны не последует никаких разборок и вопросов. Но Его Величество может захотеть удостовериться в законности происхождения малыша, прежде чем признать его сыном  графа.  Подумайте и скажите, на какой день пригласить мага.

Женщина растерянно кивнула и поспешила скрыться за дверями.

Барон несколько секунд продолжал стоять в коридоре, потом развернулся и, заметив, что неподалёку мается Релиф,  приказал:

- Старого  авенского мне в Охотничью гостиную. 

- Что прикажете подать к вину?

- Сыр, -  и мужчина направился к лестнице.

      Гвинет прошла к зеркалу, села на  невысокий табурет, внимательно всмотрелась в своё лицо.

- Стани, как ты считаешь, я могу нравиться мужчинам?

- Конечно, миледи! – всплеснула руками камеристка. – Вы очень хорошенькая, даже не сомневайтесь!

- Тогда, почему барон меня явно избегает? Мне казалось, в нашем горе мы должны поддерживать друг друга, находить утешение  и силы.

- Барон бережёт вашу репутацию, миледи. Уже и так неприлично, что вы живете на мужской половине  вдвоём, без Его Сиятельства. Конечно, никто из слуг ничего рассказать не может, у нас же печать неразглашения, но если вы продолжите занимать эти покои, то рано или поздно об этом узнают, и тогда не избежать скандала.

- И что же мне делать?

- Как можно скорее переехать на женскую половину. 

 Гвинет смерила камеристку сердитым взглядом и отвернулась.

Всё, абсолютно всё  вокруг против неё! Если она переедет на женскую половину, то Энгель станет для неё недоступен, а времени и так почти не осталось. С момента исчезновения Михаэля прошло уже две недели, если она в ближайшие дни не заманит Энгеля в постель, то никто не поверит, что ребенок от графа. Женщина может переходить неделю, но месяц – в это ни один целитель не поверит.

К сожалению, кузен решительно не желал понимать её намёков, а  она и сама была так неопытна! Единый, помоги, ей нужна всего одна ночь, да что там, ночь, для зачатия достаточно   четверти оборота! Она потерпела бы, лишь бы забеременеть, лишь бы родить малыша с кровью Гроув. Наряду с непонятливостью барона, существовало ещё одно препятствие – они не были мужем и женой. Гвинет слышала, что у мага дети бывают только в браке, но надеялась, что исчезновение графа, родство Энгеля с Гроувами, а, также, зелье, которое она выпьет, смогут обеспечить ей ребенка. В любом случае, это был её единственный шанс, и упускать его она не собиралась.  

Молодая женщина прижала руку к лифу, где хранилась драгоценная бутылочка с каплями, позволявшими гарантированно забеременеть с первой попытки. Какая она была дурочка, что не пожелала сделать этого раньше, когда в её спальню приходил Михаэль! Но тогда казалось – муж молод, что с ним может произойти? Не бывает же, чтобы за короткое время  беда повторилась, и она опять осталась бездетной вдовой?  Ей надо было привыкнуть к новому мужу, но Гвинет никак не могла забыть Елиазара, его брата еле терпела. Правда, он, похоже, и сам не горел желанием.  И дети… Гвинет считала, что пока не готова к деторождению. Не физически, нет. Морально.  

Перед глазами встала измученная родами и бесконечными беременностями мать, пищащий комок – очередной брат, разочаровавший своим появлением отца. Семь детей, из них только одна дочь.  

- Шесть нахлебников! – бушевал отец. – Ты – никчемное создание, единственная причина, почему я на тебе женился – чтобы получить несколько одаренных дочерей, но ты упорно не желаешь прислушиваться к моим приказам и рожаешь мальчишек!

- Но, Кастор, - жалобно бормотала мать, - разве это от меня зависит? Как решит Единый, так и будет. Не даёт он нам  дочек, что я могу поделать?

- А от кого зависит? – рассердился муж. – Это ваши женские штучки, спроси у своей матери, у сестёр – что они делают, чтобы рожать девочек.  Через три месяца опять попробуем, если и в этот раз ты меня разочаруешь, пеняй на себя!

- Кастор, но я так устала, дай мне отдохнуть хотя бы год!

- Родишь девочку – отдохнешь, - отрезал муж и вышел из комнаты, хлопнув дверью, не заметив испуганную дочь, притаившуюся за спинкой кровати.

Гвинет тогда было всего шесть.

За последующие пять лет  мать произвела на свет еще двоих сыновей и умерла, рожая долгожданную дочь.  Отец пережил смерть жены спокойно, его больше заботила крошечная Амелина.  Сестре нашли кормилицу,  родитель очень беспокоился, чтобы ребенок выжил. Чем питаются и во что одеваются сыновья, отца волновало мало. Мальчишек не баловали, приставляя к работе сразу, как те прочно вставали на ноги. 

Гвинет же берегли, учили рукоделию, вести хозяйство, готовили в жёны знатному мужчине. Кастор надеялся, что дочь имеет дар, и Гвинет его не разочаровала. 

В день Испытания девушку купил Елиазар, граф Гроув, и Кастор, наконец-то, смог поправить свои дела. Больше о своей семье девушка не слышала, да и не хотела слышать. 

Многие девушки, с которыми Гвинет встретилась в Храме, боялись замужества  и молились Единому, чтобы дар у них не был обнаружен. А Гвинет, наоборот, мечтала поскорее покинуть дом, рассудив, что муж-маг не станет принуждать её к ежегодным родам, хотя бы по той причине, что дочери от них не рождались, а сыновей достаточно и двух: наследник и запасной наследник.  Если ей повезёт, то, может быть, муж не станет ей часто докучать, и она будет жить тихо и спокойно, растить сыновей, пока их не заберут, вышивать, разобьёт цветы в садике при замке. Станет выезжать в карете на прогулки…

 Но реальность превзошла все ожидания - Елиазар оказался добрым и внимательным, Гвинет искренне привязалась к супругу. На контрасте с равнодушным и деспотичным родителем, Лиазар буквально покорил молодую жену, в первую брачную ночь, надев ей амулет, предотвращающий зачатие.

- Ты ещё сама ребёнок, подождём с сыном ещё года три-четыре.

Как же Гвинет было хорошо в замке Гроув! Вопреки обычаю, он не отослал её на женскую половину, а оставил в своих покоях и проводил с женой, если не был занят,  не только ночи, но и вечера. 

А однажды Елиазар пропал на неделю, Гвинет чуть с ума не сошла от беспокойства. Естественно, ни дворецкий, ни старшая экономка, которые были в курсе,  не догадались поставить графину в известность о причине задержки её супруга. Когда муж вернулся, у девушки случилась истерика. 

- Я думала, что ты насовсем пропал, что я больше тебя никогда не увижу, - рыдала она, вцепившись в камзол мужа. – Пожалуйста, больше не оставляй меня так надолго! 

- Глупышка, чего же ты боишься? – удивился супруг. – Обещаю, что  впредь тебе обязательно будут докладывать,  где я и когда вернусь.  

- Я боюсь остаться одна. Боюсь, что меня вернут к отцу, - прошептала Гвинет.  – У меня нет ребенка, если ты… если что-то случится…  Я люблю тебя, Лиазар…

Граф опешил и принялся успокаивать жену с утроенным рвением.

- Всё, милая, всё, я же – вот он! Не плачь! Я подумаю, как обезопасить тебя, хотя оставлять этот мир не собираюсь. Но ты права, в жизни может произойти всякое, поэтому, я что-нибудь придумаю, чтобы тебя невозможно было вернуть в родительский дом. Там было так плохо?

Гвинет всхлипнула и, торопясь и заикаясь, рассказала, как жила её мать.

- А я теперь без дара, отец отдаст меня кому-нибудь из неодаренных мужчин. Меня заставят рожать каждый год.

- Вот как ты жила, - задумчиво проговорил муж, - не знал. Не переживай, я включу тебя в завещание. 

- Женщины не могут ничего наследовать, - возразила девушка.

- Женщины – да, но  есть вариант. Просто, поверь – если со мной что-то случится, тебя не вернут отцу. Вытри слёзки!

- Самый простой способ – ребёнок.

- Ещё рано. Ты нужна мне здоровая, поэтому спешить с беременностью мы не будем. Верь мне.

И она верила, ведь Лиазар ни разу её не обманул.

Беременность оказалась неожиданностью - всего один раз забыла  после ванны надеть амулет, но ребёнка она ждала с радостью. Сын от любимого!

 Теперь она всегда знала, когда супруг задержится и на какое время, а Елиазар стал еще внимательнее. И, то ли из-за беременности она стала чувствительнее, то ли, просто соскучилась по братьям и сестрёнке, но ей до невозможности захотелось с ними увидеться.  Сколько раз за прошедшее время она ругала себя, проклинала тот день и свои капризы! Если бы она не просила отвезти её домой, если бы не настояла на безлошадной карете! Почему она так поступила, ведь ей было совершенно неважно, какое впечатление она произведёт на соседей? Будто, под наваждением…

И  случилось страшное – Лиазар, её добрый и внимательный Лиазар, погиб. Умер и его отец, а сама она потеряла малыша. 

Гвинет себя не помнила от горя.  Дни, когда шло расследование, когда хоронили мужа, оглашали завещание, новый брачный обряд, консуммация второго брака – всё прошло мимо, скрытое пеленой. Женщина ходила, ела, спала, что-то делала, но её душа заледенела. А Михаэль, так непохожий на её дорогого мужа, бесконечно раздражал. Нет, она не могла на него пожаловаться, мужчина был вежлив, осторожен, но его ласки ничего не задевали в её душе и не находили отклика в её теле, тепла или привязанности не возникало. И женщина продолжала носить амулет, препятствующий зачатию.

А потом пропал и Михаэль…

Она ведь не сразу спохватилась – второй муж не часто к ней заглядывал, а сама Гвинет лишний раз видеться с ним не рвалась.

Да и дворецкий с экономкой сразу вычеркнули из перечня своих обязанностей необходимость докладывать графине, когда её супруг пожалует домой.

Михаэль и сам был совершенно не рад их браку, но зло на жене не срывал.  Единственно – не захотел занять покои, где жил брат, поселился в самых дальних на хозяйском этаже и менее удобных.    Зато он мог приходить и уходить, не пересекаясь с женой.  Иногда, они не виделись по нескольку дней, и обоих это вполне устраивало.   

Отпустив камеристку, Гвинет принялась раздеваться.

У неё будет всего одна попытка или ей можно уже сейчас настраиваться на возвращение к отцу. Нет, если у неё не получится соблазнить Энгеля, лучше в петлю, чем опять попасть в  руки родителя.

Девушка прошла по комнате в одной тонкой сорочке, остановилась перед зеркалом и оценивающе оглядела свою фигуру.

Несмотря ни на что, она ничего. По крайней мере, её тело выглядит вполне привлекательно и должно притягивать мужской взор. Михаэль спал с ней не через силу, ему ни разу не пришлось воспользоваться эликсиром.

Эликсир!

Мысль ударила в голову и рассыпалась фейерверком.

Единый, как же она про него забыла?

Торопливо накинув халат, графиня выбралась в коридор и поспешила в комнату Михаэля. Если слуги увидят, ей плевать – она жена, имеет право!

В покоях второго мужа Гвинет до сих пор ни разу не была. Где же Михаэль мог хранить эликсир?

После того, как было оглашено завещание Елиазара,  наследник счел нужным поговорить с вдовой.

- Гвинет, я не меньше вашего раздавлен трагической гибелью Лиазара. Я его любил, но, право, за такое завещание, возможно, сам бы его прибил. Вы понимаете, в какое положение он меня поставил? И вас. Я не могу наследовать титул и земли, если не женюсь на его вдове.  Я понимаю, он позаботился о вас, но, почему-то, совершенно не подумал обо мне. Этим условием брат лишил меня  возможности найти подходящую одаренную, и приумножить мою силу. 

Гвинет молчала: сказать ей было нечего, да от её желания или нежелания и так ничего не зависело. 

- Молчите? Это вы надоумили Лиазара выставить такое условие?

Девушка с возмущением вскинулась – да как он мог подумать такое?

- Если бы это было в моей власти, я предпочла бы, чтобы смерть забрала вас, а не Елиазара, - прошептала вдова, сжимая кулаки от злости. – Я не люблю вас, и никогда не полюблю! Вы мне не просто безразличны, а даже неприятны!

- Положим, я тоже не в восторге, и чтобы выполнить супружеский долг мне придется принимать эликсир, иначе у меня ничего не выйдет, - Михаэль криво усмехнулся. – У нас нет выхода, нам придется выполнить условие завещания.

А потом был брачный ритуал и брачная ночь.

Гвинет не боялась, в конце концов, она уже была с мужчиной и знала, что её ждёт. Ей было неприятно – вот сейчас её тело, которое целовал Лиазар, будет трогать другой мужчина, а она должна терпеть и не сопротивляться. Единый, почему у нее в жизни все настолько сложно?

- Ждешь? Думаю, теперь нам полагается говорить друг другу «ты», - муж вошел в спальню и остановился напротив кровати, где ждала новобрачная. – Видит Единый, насколько мне неприятно делать то, что я обязан! Но эликсир мне поможет…

Мужчина повернул к столику, налил полстакана воды и накапал в него из зеленого флакончика.

- Она сказала, пять капель, чтобы встал, семь, чтобы стоял час и десять, чтобы хватило на всю ночь, - бормотал Михаэль, отмеряя капли.  – Дожил, приходится принимать зелья, чтобы переспать с собственной женой! Ну, спасибо, Лиазар. Надеюсь, тебе весело, где бы ты ни был.

   Куда же супруг мог положить бутылочку?

В купальне среди других снадобий?

Зеленого пузырька там не оказалось.

В гардеробной? 

Ни малейшего следа.

Где, ну, где же??

Поддавшись интуиции, девушка подошла к старинному бюро и открыла крышку. Единый, спасибо! – искомая бутылочка стояла рядом с  двумя другими – тёмно-синим, видимо, с магическими чернилами, и светло-розовым – Гвинет не предполагала, что в ней, но подняв флакончик к лицу, ощутила знакомый запах.  Так пах Михаэль, видимо, в розовом пузырьке его духи.

Схватив зелёный флакончик, девушка зажала его в руке и поспешила назад.

К счастью, на обратном пути ей тоже никто не встретился.

Итак, у нее есть капли, которые стимулируют мужское желание, осталось решить, сколько подлить кузену, когда, и как.

Насколько она помнит, Михаэлю хватило четверти оборота, чтобы его нежелание прикасаться к ней переросло в жажду немедленно это сделать, значит, подлить надо за ужином, в самом его конце, а потом уговорить кузена её проводить до спальни. Надо предварительно отпустить камеристку и наказать ей, чтобы утром не будила.

Графиня, в волнении прошла по комнате.

Но как что-то подлить, тем более, отсчитать нужное количество, ведь Энгель не слепой, да и слуги всё время приносят новые блюда и уносят то, что уже не востребовано?

Подумав, Гвинет прошла в свою спальню и, переворошив батарею флакончиков, ухватила миниатюрный пузырёк, не больше напёрстка. Вымыла его под краном, потом долго промокала внутреннюю поверхность бутылочки уголками полотенца, пока там не стало совершенно сухо. И накапала внутрь из зеленого пузырька, ещё раз вспомнив, что бормотал Михаэль.  Десять, чтобы на всю ночь.  Единый, помоги ей! 

До утра она проворочалась, не в силах заснуть, а утром велела камеристке позвать кухарку.

- Звали, миледи? 

- Да, Велина. Хотела спросить, ты же должна знать – какое блюдо барон любит больше всего?

- Его милость очень куарнаки в мясном соусе уважает.

-  Только их?

- Еще кашу из зёрен пари, жареного каплуна, - вспоминала кухарка.

- Но самое любимое – куарнаки?

- Да, миледи.

- Хорошо. Тогда приготовь это блюдо на ужин. И чуть-чуть пересоли.

- Миледи?

- Я тоже люблю куарнаки, но чтобы они были чуть-чуть солонее, чем обычно. Так и барон останется доволен ужином, и мне ты угодишь.

- Всё поняла, миледи.

- Ступай.

Следующим был разговор со слугами.

- Вы только вдвоём обычно прислуживаете за столом?

- Да, миледи,  - оба поклонились. – Мы чем-то вызвали ваше неудовольствие?

- Вовсе, нет! Вы хорошо справляетесь со своими обязанностями, я хотела вас наградить, - Гвинет вложила каждому в руку по серебряной монете.

- Премного благодарны, - рассыпались в поклонах мужчины.

- Единственное - это всего лишь, моя прихоть – когда разносите блюда и напитки, то начинайте с меня. Всё-таки,  в отсутствии графа, именно я являюсь хозяйкой. Да, знаю, что мужчины выше женщин, но барон, хоть и кузен графа, но не хозяин в этом доме. Ему блюда и напитки должны подаваться только после меня.

Оба слуги поклонились и заверили, что с этого момента  так и будут делать.

Теперь ей осталось продумать наряд, в котором можно спрятать обе бутылочки так, чтобы  они случайно не выпали, и в любой момент она могла их легко достать.

В обед слуги начали обносить кушаньями сначала графиню. Если Энгель и удивился, он этого не показал.

Гвинет специально почти не обращалась к барону, демонстрируя равнодушие и холодную вежливость.

Вечером, перед тем, как идти на ужин, она отпустила камеристку.

- Стани, ты можешь быть свободна до завтра. Утром не заходи в спальню, пока я не выйду или не позову.

- Слушаюсь, миледи. Но, кто вам поможет раздеться на ночь?

- Платье со шнуровкой спереди, я сама справлюсь.

- Вы хотите побыть в одиночестве и оплакать Елиазара? Вам нельзя огорчаться, помните о вашем положении!

- Я помню, но мне надо побыть одной. Я так хочу. Ступай!

   Блюдо кухарке удалось, барон уплетал за обе щёки, Гвинет же еле-еле впихивала в себя куски, больше кроша и размазывая по тарелке, чем набирая в ложку. Единый, как же ей было страшно! Всю жизнь все решения за неё принимали мужчины. Сначала – отец, потом – Лиазар, следом – Михаэль.  А теперь всё делать приходится самой…

Как девушка и предполагала, наевшись пересоленного, барон захотел пить.

- Принесите обычной воды, - приказал он слуге.

- И мне, - подала голос графиня.

Вернувшись с кувшином, слуга подошел первой к графине, и налил ей воды.

Жестом, приказав слуге подождать, девушка залпом осушила чашку.

- Ещё.

Слуга налил и дернулся идти к ожидающему воды барону, но графиня опять задержала, выпив и на этот раз всю воду из чашки.

- Налейте ещё. И, вообще, поставьте  кувшин рядом.

- Да, миледи. Но Его Милость тоже просил воды.

- Да? Хорошо, принесите чистую чашку.

Слуга повиновался.

- Налейте в неё и еще – мне. Хорошо, а теперь передайте кувшин, пусть принесут еще воды. Куарнаки удался, но кухарка его слегка пересолила.

Слуга отошел с кувшином, чтобы передать его второму, за эти мгновения, Гвинет вытащила из рукава флакончик с эликсиром и молниеносно опрокинула его над одной из чашек, и тут же подхватила вторую. Очень удобно, что между ней и кузеном длинный стол, сплошь уставленный  разными блюдами и вазами с цветами. Вот, за одну из ваз она и передвинула чашки, пока выливала эликсир.

- Передайте воду Его Милости, - приказала девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Стараясь не смотреть, как барон, дождавшийся, наконец, возможности утолить жажду, пьет приправленную эликсиром жидкость, она старательно глотала из своей чашки, ощущая, что её живот похож на водоём. Единый, она напилась на неделю вперед!

Четверть оборота! У нее есть только четверть оборота, в течение которых она должна заманить барона в уединенное место.

- Кузен Энгель, могу я попросить вас об услуге?

- Да? – барон допивал вторую чашку и не сразу отозвался. – Я к вашим услугам, миледи.

- Я не очень хорошо себя чувствую, проводите меня к моим комнатам!

- Целителя? – встревожился мужчина. – Вы уже второй день подряд плохо себя чувствуете.

- Да, и целителя, - согласилась девушка. – Сначала отведите меня в покои, а потом отправите вестник.

 Услышав, что графиня не против вызова лекаря, барон напрягся – похоже, она на самом деле неважно себя чувствует – бережно подхватил девушку под локоть и повёл на хозяйский этаж.

По мере продвижения, непонятный жар охватывал всё его тело. Сначала он ощутил, как налился кровью мужской орган, больно упершись в ткань брюк, потом его пальцы, казалось, независимо от желания барона, принялись поглаживать руку графини. Голова слегка кружилась от необыкновенно привлекательного аромата девушки. Да и сама она – барон присмотрелся – идеал женщины!  Такое сокровище хотелось обнять и унести на кровать. Медленно раздеть, выцеловывая каждый сантиметр её кожи, обвести языком розовые соски, и наблюдать, как они съеживаются от возбуждения. Потом провести дорожку из поцелуев по бедрам и…

Энгель потряс головой – что с ним? Когда это он стал таким похотливым? Надо скорее доставить женщину и бежать в купальню, под холодную воду!

Наконец, вот и двери в покои графини, барон уже еле сдерживался, мысленно не только раздев девушку, но и попробовав её на вкус.

- Миледи, мы пришли. Отпустите мою руку и ложитесь в постель, а мне надо срочно отправить вестник целителю.

Графиня медленно подняла голову – барон задохнулся – какая же она красавица! – а потом закатила глаза и упала бы прямо на пол, если бы Энгель не успел её подхватить.

- Грах! Миледи! Грах!

С женщиной на руках барон ворвался в покои, пробежал через две комнаты, нашёл спальню и бережно опустил драгоценную ношу на кровать, собираясь отстраниться. Но Гвинет подняла руки, обняла его за шею, притянув к себе, и поцеловала.

Остатки самоконтроля покинули барона, и он, со стоном облегчения, впился в нежные губы графини, сминая руками ткань платья, добираясь до её груди.

- Единый, какая же ты сладкая! Мы не должны…  Ты носишь ребенка Михаэля! Но я не могу оторваться…

Гвинет целовала мужчину, не давая ему опомниться, бутылочка с зельем для зачатия уже была у неё в руках. Улучив момент, когда распалённый Энгель поднял её юбки и принялся целовать колени, постепенно подбираясь всё выше и выше, девушка одним глотком выпила содержимое бутылочки и ловким движением закинула опустевшую ёмкость под кровать.

В принципе, одурманенный зельем барон не нуждался в поощрении, но Гвинет хотелось, чтобы всё произошло как можно скорее, поэтому она сама обнимала  мужчину.

Капли не подвели – почти до самого рассвета барон не давал ей и минутки на отдых, а потом отключился, будто у него закончилась вся энергия.

Кое-как поднявшись, всё-таки, такой марафон ей пришлось пережить впервые, Гвинет осмотрела поле боя.

Да, как же ей теперь удалить отсюда кузена? Если он проснется не у неё  в комнате, то она всегда может сказать, что он только довёл её до покоев и сразу удалился.

Первым делом она, морщась, обмыла теплой водой член и бедра Энгеля, а потом натянула на него нижние штаны.  Ничего не должно указывать, что он этой ночью на самом деле спал с женщиной.

Промежность слегка саднила, мышцы тянуло, но ей приходилось переступать через «не могу» и «больно».

Кое-как натянув на мужчину рубашку, Гвинет постелила на ковер у кровати покрывало и, осторожно двигая тело, столкнула барона вниз.

- М-м!

Присев, девушка замерла – разбудила? Но, вымотанный постельными подвигами мужчина, только промычал, не открывая глаз, и снова глубоко задышал.

Оббежав взглядом спальню, Гвинет подобрала все детали гардероба любовника, сложила их прямо поверх его тела и, пятясь задом, потащила покрывало вместе с наваленным на него добром. 

Сдвинуть ношу получилось не с первого раза, но, подергав покрывало вправо-влево, Гвинет добилась, что оно медленно поползло.

Самым трудным, оказалось, дотащить спящего до коридора, а там, без ковров, покрывало заскользило быстрее.

Но это была и самая опасная часть её плана – в любой момент процессию мог увидеть кто-нибудь из слуг.

Гвинет повезло – никого из слуг она не встретила. Дотащив тело барона до его комнат, сначала девушка убедилась, что за дверью никто не поджидает. Мало ли, вдруг Энгель приказал  своему камердинеру ждать хозяина? Но нет, покои были пусты.

Тихо шипя сквозь зубы, обливаясь потом и срывая кожу на пальцах, девушка затащила мужчину внутрь, уже не особенно церемонясь – время поджимало – скатила тело с покрывала на пол, кинула веером вещи и поспешно ретировалась.

После выполнения роли волокуши, покрывало утратило свежесть, Гвинет свернула его и засунула подальше в гардероб.

Ещё раз осмотрела комнаты – не оставила ли чего? Потом сменила на кровати простынь и, наконец, позволила себе расслабиться.

Сначала долго мылась, стирая чужие прикосновения, проливая слёзы,  отходя от напряжения последних часов. Потом надела свежую сорочку и легла в постель.

За дверью в коридор раздавались шаги, замок потихоньку просыпался.

Гвинет натянула на голову одеяло, пытаясь отрешиться от всего мира, и через некоторое время заснула.

Пробуждение было резким, как от толчка.

- Я не могу вас пропустить, Ваша Милость, - доносился приглушенный голос Стани, - Её Сиятельство с вечера предупредила, что бы её не беспокоили, пока она не позовёт или сама не выйдет. Потом, постороннему мужчине вообще неприлично здесь находиться!

- Я не посторонний, я двоюродный брат графа! – голос Энгеля.

Гвинет покрылась потом – он всё помнит? Единый, как же ей выкрутится? Девушка стремительно встала и, тихо ступая по мягкому ковру, оббежала спальню – нет, ничего не указывало о событиях этой ночи – не было ни пахнущего похотью белья, ни чужой одежды, ни беспорядка.  Покрывало…  А, она спрятала его  вместе с несвежей простынёй. Надо будет придумать, как их вынести из покоев и подкинуть в общую стирку.

Графиня открыла дверь в гардеробную, наспех выбрала халат и прихватила тонкий плед.  Бросить его рядом с кроватью – сойдет за покрывало, если, вдруг, барон что-то вспомнит.  Теперь только  вспухшие губы и легкий дискомфорт в промежности напоминали о минувшей ночи. Если она заплачет, то пострадавшие  от сумасшедших поцелуев губы окажутся в гармонии со  шмыгающим носом и покрасневшими глазами.   

Стоило вспомнить, на что она осмелилась, представить Елиазара, как слёзы потекли сами по себе.

- Миледи, - дверь осторожно приоткрылась, - я прошу прощения за беспокойство, но здесь кузен вашего супруга, он категорически настаивает на встрече!

Всхлипывая, Гвинет быстро накинула халат, запахнувшись в него по уши, и отошла к окну, бросив:

- Что ему надо? Пусть войдёт, но ты, Стани, тоже останься.

Камеристка понимающе кивнула и открыла дверь шире:

- Входите, Ваша Милость.

Видимо, Энгель и сам проснулся недавно – одна  его щека всё еще хранила красные полосы, намятые во сне, волосы, обычно аккуратно расчесанные и стянутые в хвост, торчали «петухами», выбиваясь из общей массы, глаза лихорадочно блестели, в одежде, всегда безукоризненно аккуратной, царил легкий беспорядок.

- Миледи, - барон поклонился, жадно рассматривая обстановку.

Взгляд мужчины скользнул по фигуре графини, на секунду задержался на её лице, уголок рта Энгеля дернулся. Далее, глаза барона осмотрели кровать, задержавшись на золотистой простыне, ровно натянутой и немного смятой только с одного бока большой кровати, зацепили пеструю кучку – покрывало, обшарили пол и кресла.

- Чем обязана? – Гвинет произнесла это дрожащим голосом. –  Мало того, что я никак не могу в себя прийти, так еще вы наносите мне оскорбление в доме моего… моих… графа?

- Миледи, прошу меня простить, - поклонился несколько обескуражено выглядящий мужчина, - я хотел бы переговорить с вами. Без третьих лиц.

- В моей спальне? – изумилась девушка. – Вы хотите, чтобы обо мне поползли слухи? И так все косятся, почему вы до сих пор живете здесь, раз Его Сиятельства нет дома.

- Вы меня выгоняете?

- Не имею таких полномочий, но ваше присутствие меня тяготит, - ответила Гвинет. – Если бы я была мужчиной, и пропал мой брат, я не сидела бы в его замке, компрометируя его супругу, а принимала бы самое активное участие в его поисках.

- Миледи, пока Его Величество не назначит опекуна, я не могу покинуть вас и графство! Вы же не можете тут жить одна, без мужчины, который заботился бы о вашем благополучии и жизнеобеспечении замка! А графа ищут, я ежедневно получаю вестники, как продвигаются поиски.

- Так, напишите императору, напомните, что у него бесхозные земли, титул и женщина! – вскричала девушка, заливаясь слезами.

- Именно это я и собираюсь сделать сразу, как мы с вами поговорим. Наедине, я настаиваю на этом!

- Хорошо, - сдалась Гвинет. – Идите в Голубую гостиную, я сейчас приведу себя в порядок и спущусь. Стани, помоги мне одеться, а потом позови двоих лакеев, пусть ждут у дверей.

Барон, бросив еще один взгляд на спальню, ретировался, а Гвинет поспешила в умывальню.

- Стани, сделай ванну.

- Да, миледи. Какой аромат желаете?

- Цветов рилании.

    Энгель, проснувшись на полу в своих покоях, недалеко от входной двери, не сразу понял, где он находится и что с ним было.

Голова болела, тело тоже, будто его долгое время кидали и катали. Осмотрев себя, он обнаружил несколько зреющих синяков. Вчера за ужином, кажется, он выпил лишнего –  проснулся в одних нижних штанах и рубашке нараспашку! Остальная его одежда, живописными кучками валялась по прихожей и гостиной.

Единый, что же вчера с ним было?

Он отчетливо помнил саму трапезу, подавали его любимые куарнаки, потом графине стало нехорошо, и он довёл её до дверей. А дальше – обрывки, но очень странные.

Будто он и графиня страстно целовались,  а потом любили друг друга. Нет, любовью это животное совокупление нельзя было назвать. Барон сам от себя был в шоке – неужели, этот ненасытный зверь – был он? Может быть, ему все приснилось?

Мужчина ещё раз осмотрел себя, особое внимание уделив мужскому органу – никаких следов, что сегодня ночью он был не один.

Странно. Откуда тогда воспоминания и легкость в теле?  Он должен увидеть графиню! Немедленно!

 Прорваться к жене кузена оказалось непросто – Её Сиятельство еще не выходила, а камеристка стояла насмерть.

Но барон был настойчив, как никогда, и его упорство было вознаграждено – он попал в святая святых каждой женщины – её спальню.

Вроде бы, знакомое помещение, а, вроде бы, и нет.

Кровать выглядит так, словно в ней спал один человек и именно спал, а не предавался наслаждению. Простыня! В его видении-воспоминании простыня была белая, а тут – золотистая. Рядом лежит что-то пестрое… Покрывало? Но он помнит, что покрывало было светлое.

Графиня заплакана – раскаивается за произошедшее ночью или горюет о муже? Если второе, то о каком из двух?

Барон потряс головой, отгоняя  картинки, в которых он берет графиню в разных позах.

Грах, похоже, у него проблемы.

Его воспоминания и тело говорят, что он провел эту ночь не один, но он не обнаружил ни одного подтверждения, что это был не сон.

Итак, он выбил у графини разговор. Может быть, тогда-то всё и прояснится?

Мужчина вернулся к себе, привёл свой внешний вид в порядок и уже через половину оборота подходил к гостиной. Естественно, графиню пришлось ждать, и, похоже, она не спешила: барон просидел в одиночестве целый оборот, пока дверь не раскрылась, и в комнату не ступила Гвинет.

- Закройте двери, - вставая, приказал барон. – Нам лучше беседовать без посторонних ушей.

- Нет, дверь останется приоткрытой,   моя камеристка и два слуги всё время будут нас видеть. Если вы не согласны, я немедленно возвращаюсь к себе, - отрезала девушка.

Энгель скрипнул зубами, но был вынужден согласиться.

- Позвольте, я за вами поухаживаю, -  подойдя ближе, он отодвинул стул, приглашая даму садиться.

После секундного колебания, Гвинет села, стараясь не коснуться мужчины и краем платья.

- Миледи, - барон понизил голос, чтобы свидетелям их беседы не было слышно, - с кем вы провели эту ночь?

Девушка удивленно посмотрела на мужчину и зарделась:

- На что вы намекаете? Со своей кроватью, подушкой и одеялом, разумеется!

- А у меня стойкое убеждение, что эту ночь мы с вами провели вместе.

- Странно, почему тогда я вас не заметила? Конечно, у меня просторные покои и большая кровать, но не настолько, чтобы не рассмотреть в ней еще одного человека, - парировала Гвинет.

Энгель растерялся. Он надеялся, что девушка вспылит, начнет торопливо доказывать, горячась и крича, задергается. Но она, кроме вполне объяснимого румянца, ничем не выдала  своего волнения, отвечала спокойно и, даже, слегка насмешливо.

- Мы поужинали, потом мне стало нехорошо, вы проводили меня до дверей покоев, где мы расстались. Второй раз я увидела вас уже утром, когда вы весьма бесцеремонно ворвались в мою спальню.

- Вы уверены?

- Разумеется. У меня большое горе, а еще я беременна, но это не означает, что я страдаю провалами памяти, - уверенно ответила Гвинет. – Почему вы задаете такие странные вопросы и утверждаете, что этой ночью мы были вместе?

Барон смешался.

- Прошу меня простить, видимо, я принял сон за явь, поэтому и явился выяснить –  было или не было, - пробормотал он и перевел разговор. – Когда вы намерены показаться магам?

- Я сообщу.

- Но Гвинет! Нам необходимо подтверждение беременности, неужели, вы этого не понимаете? Его Величество потребует это первым делом!

Девушка на секунду задумалась, потом предложила:

- Я не хочу видеть никого – ни целителей, ни магов, ни Его Величество.  Но, ради вашего – Гвинет выделила голосом – спокойствия, вы можете пригласить хоть всех целителей и магов Империи. Не сегодня, а, скажем, на следующей неделе, в третий день.  После обеда.

- Ладно, не сегодня, - согласился барон, - но почему не завтра?

- Могу я пожелать немного тишины и покоя? Придут чужие мужчины, будут смотреть, может быть, даже трогать, - графиня передернулась. – К третьему дню следующей недели я постараюсь смириться и настроиться на осмотр.

- Хорошо, - не стал настаивать Энгель.

- Надеюсь, вы сегодня же напишете Его Величеству? 

- Раз визит мага и целителя мы назначаем на следующую неделю, то, полагаю, я должен дождаться его результата, чтобы не посылать императору двух сообщений.

- Вы экономите на вестниках? – насмешливо спросила девушка.

- На времени Его Величества. Миледи, позволю себе откланяться! – барон встал и покинул комнату.

И не увидел, с каким вымученным видом посмотрела на него графиня. Всё её самообладание, вся выдержка и уверенность в себе стекли за долю секунды, стоило мужчине повернуться спиной.

Гвинет  стоило большого труда держать лицо и не выдать ни голосом, ни жестом того ужаса, который она испытывала. Никогда она не разговаривала так с мужчинами! Да что там, до сих пор единственными мужчинами, кто с ней разговаривал, были отец, Елиазар, Михаэль, целитель и дознаватель, расследовавший гибель первого брата и исчезновение второго. Слуг она не считала, но с ними же не беседуешь. Весь ее опыт общения до визита кузена сводился к «глаза в пол и молчим». А тут она сама на него вешалась, а потом… о, Единый…

Девушка прижала ладони к загоревшимся щекам.

Если бы знать, что её отчаянная попытка принесла плоды!  Гвинет вспомнила о флакончике с каплями для гарантированного зачатия – наверное, их надо выбросить? С другой стороны, что в их наличии предосудительного? Она – замужняя, даже дважды замужняя женщина, хотела ребенка, вот и всё. Тем более что капли ей дал мэтр  Цилен, семейный целитель графов Гроув.

- Миледи, позвольте предложить вам вот это зелье, - примерно через неделю после брачного ритуала предложил целитель. – Один глоток перед ночью любви, и вы обязательно понесете.

- Зачем оно мне? – равнодушно спросила девушка.

-  Графству нужен наследник. Я сожалею, что вы потеряли дитя, которое зачали от графа Елиазара, понимаю, что вам трудно смириться с этим и с новым браком тоже. Вижу, что ни вы, ни граф Михаэль не  испытываете друг к другу вожделения, поэтому Его Сиятельству я дал эликсир, облегчающий исполнение супружеского долга, а вам вручаю зелье, облегчающее зачатие. Один глоток, миледи, и лет на пять вы будете избавлены от внимания  мужа.

И Гвинет взяла флакончик. Целитель говорил правду – ребенок решил бы большинство проблем, но не сейчас, не так скоро. Может быть, через полгода?

  Вынырнув из воспоминаний, девушка решила поговорить с мэтром.  До сих пор она его избегала, но теперь ей терять нечего. Или эта ночь принесла плоды, или нет.

Дождавшись, когда барон уедет на прогулку, девушка отправила камеристку за целителем.

Старичок появился через половину оборота.

- Миледи, я спешил, как мог! Вы неважно себя чувствуете? Давайте, я вас осмотрю!

- Постойте, мэтр, у меня вопрос.  Когда я была беременна от Его Сиятельства Елиазара, вы первый узнали, что я понесла, еще никаких признаков не было. Как вы это поняли?

- Миледи,  я способен рассмотреть сгусток энергии новой жизни  на ауре женщины, иначе, какой же я целитель!

- И с какого дня он появляется?

- С первого часа зачатия.

- Мэтр Цилен, вы можете посмотреть мою ауру? Прямо сейчас?

- Могу, конечно, - целитель отошел на несколько шагов назад и замер.

- Миледи, какая чудесная новость! Вы, всё-таки, воспользовались моим зельем, я так рад за всех нас! Вы – беременны!

Гвинет, казалось, не дышавшая до этого, резко вдохнула и выдохнула – Единый, спасибо!

- Вам надо пить укрепляющие отвары, никаких волнений и огорчений. Много гулять, смотреть на красивые виды, слушать чарующее пение! – целитель воодушевился. - Подумать только, у нас будет наследник! Какое счастье!

- Мэтр Цилен, могу я попросить вас об услуге?

- Всё, что хотите, Ваше Сиятельство!

- Барон Энгель меня нервирует, но, как оказалось, он не может уехать, пока не приедет опекун. Не могли бы вы объяснить ему, что я в интересном положении, и если он не хочет спровоцировать выкидыш, то нам лучше встречаться как можно реже. В идеале – вообще, не встречаться. Дело в том, что я говорила Его Милости, о ребёнке, я поняла это раньше, чем решила позвать вас, но он мне не верит. Настаивает на осмотре, собирается устроить из этого целое представление. На следующей неделе, в третий день, он пригласит несколько целителей и магов, чужие мужчины будут на меня смотреть. Может быть, даже трогать, - девушка заплакала. – А мне хочется только покоя и благополучно доносить.

- Я  понял, - серьезно кивнул старичок. – Я все выскажу барону, можете не переживать, вас он больше не побеспокоит. Мы сегодня же перевезём ваши вещи на женскую половину, поставим у дверей верных слуг – ни одна муха не пролетит. Сожалею, что не смог спасти вашего первенца, ведь именно поэтому вы целых две недели боялись доверить мне новость о малыше. Буду жить у ваших дверей, но этот ребенок обязательно родится!

Гвинет слабо улыбнулась.

- А как же свидетельство магов и целителей, что этот ребенок – наследник Гроув? Барон на этом очень настаивал.

- Единый, а чей же он еще может быть? – всплеснул руками целитель. – Мы все свидетели – вы из покоев за эти дни почти не выходили и никого не принимали. Потом, я отчетливо вижу в сгустке на вашей ауре сине-зеленые нотки – это свидетельствует, что ваш сын – будущий маг-водник. Всем известно, что в роду Гроув все водники, нет ни малейших сомнений, что малыш принадлежит к этому роду.  А про сроки я и так скажу  – две недели, может быть, на два-три дня больше.

- Вы определили это по отпечатку на ауре? – изумилась Гвинет.

- Чтобы сказать точнее, надо провести обследование, но то, что малышу две недели я и так отлично вижу – по потокам в сгустке.

 Гвинет вскочила, потом без сил опустилась назад на стул, лихорадочно вспоминая, когда она была с мужем.

 Единый, Михаэль приходил к ней как раз за день до того, как исчез. Получается, она уже была беременна, и ночная авантюра оказалась лишней.

Голова закружилась, и девушка потеряла сознание.

     - Покой, только покой!

- Это я виноват…

- Прекратите бубнить и покиньте покои госпожи!

- Все вещи перенесли, покои полностью готовы!

- Ждём, когда миледи очнется.

- Может быть, я возьму миледи на руки и просто отнесу, куда скажете?

- Вы с ума сошли, хватать чужую женщину!

- Кто увидит? Потом, вы сами говорили, что ей нужен покой, и если она очнется, всё равно самой ходить нежелательно. Быстро отнесу, и всё.

- Барон, вы толкаете меня на преступление! Что скажет граф?

- Граф будет благодарен, что мы не бросили его жену, а помогли ей. В конце концов, я его брат, можно сказать, брат самой миледи! Такому родственнику  можно прикасаться к беременной женщине, если той требуется помощь?

- Ну… Тогда… Хорошо. Осторожно поднимите миледи вместе с одеялом и несите.  Роз, показывай дорогу!

  Сознание плавало, не желая окончательно прорезаться, разговор сначала воспринимался, как надоедливый шум. Но постепенно, смысл начинал доходить, и Гвинет навострила уши.

Так, так, похоже, это целитель и Энгель, а еще камеристка и служанки.

Барон явно расстроен – в чем это он себя виноватит? Неужели, вспомнил, что вытворял с ней ночью?

Память услужливо подбросила картинки, а тело  немедленно отозвалось ноющей болью в натруженных мышцах и дискомфортом в промежности. Чурбан неотёсанный! Елиазар никогда не спешил и, прежде чем соединиться, долго ласкал и целовал жену, да и Михаэль старался, чтобы соитие проходило для неё наименее болезненно. А этот набросился и ну вертеть!

Единый, и она всё это время уже была беременна! Но целитель сказал бы, если ребенку угрожает опасность, так что, её инициатива, кажется, прошла без последствий.

Очень хотелось потянуться, а еще – почесать нос, но девушка продолжала лежать, изображая обморочную.

Мужчины еще некоторое время перепирались, а потом она почувствовала, как под её тело подоткнули одеяло, и сильные руки подхватили девушку вместе с ним.

Мир закачался, Гвинет еще крепче стиснула веки, прижавшись щекой к твердой мужской груди.

- Идите ровнее, барон, не раскачивайте миледи! – прошипел целитель. – Беременных и так тошнит по любому поводу, не надо это  искусственно провоцировать.

Девушка почувствовала, что её крепче прижали, колебания выровнялись и стали почти незаметны.

Изображать бессознательную было всё сложнее, тем более что нос по-прежнему чесался. Воспользовавшись переходом по ступенькам, сопровождающимся движением вниз, Гвинет пару раз дернула головой по камзолу кузена. Мало, конечно, зуд полностью не прошёл, но стало легче терпеть.

Наконец, её доставили по назначению – девушка почувствовала, что её бережно опустили на что-то восхитительно мягкое.

- Всё, барон, можете идти.

 Гвинет почувствовала, что ей поправляют подушку, потом, опять подтыкают одеяло.

- Не отходите от миледи ни на минуту!

- Да, мэтр.

- Сразу, как она очнется, позовите меня! Я буду на мужской половине.

- Конечно, мэтр.

Шаги, стук двери.

Графиня открыла глаза.

Высокий потолок с лепниной, расписные стены.

- Миледи, вы пришли в себя! – к девушке бросилась Стани. – Все так испугались! Вам что-нибудь нужно? Я сейчас же позову целителя!

- Ничего не надо. Хотя, нет – мне необходимо новое платье, на этом лиф совершенно не держится. Его порвали, да?

- Да, миледи. Когда вы потеряли сознание, мэтр разрезал шнуровку, чтобы облегчить вам дыхание.  Может быть, лучше помочь вам переодеться в сорочку? Целитель сказал, что вам нужен покой!

- Я хорошо себя чувствую и не намерена лежать в постели. Принеси платье и скажи, чтобы приготовили чай с мятой.

С сомнением посмотрев на графиню, Стани не стала спорить и поспешила выполнить указания, по пути передав дежурившей за дверями служаке, что госпожа очнулась.

Кто она такая, чтобы ослушаться графиню? Вот придет мэтр, пусть сам  разбирается с миледи, а она портить отношения с хозяйкой не собирается!

   Мэтр Цилен  почти дошёл до поворота коридора, как навстречу ему выскочил барон.

- Мэтр, вы не могли бы осмотреть и меня?

- Да, безусловно. Вас беспокоит что-то конкретное или, в общем?

- В общем.  Михаэль пропал, я с ног сбился, но следы ведут в никуда. Миледи беременна, она постоянно плачет,  плохо ест, и, камеристка рассказывала, плохо спит.  Моя обязанность, на данный момент, единственного мужчины рода, оберегать её, но мы не очень ладим. Из-за всего этого я сам нервничаю и плохо сплю, а мне требуется крепкое здоровье.

- Я понял. Будет лучше, если вы снимете сапоги, камзол, ослабите шейный платок и приляжете.

Энгель коротко кивнул и предложил:

- Может быть, мы пройдем в  мои покои? Я не хотел бы давать слугам повод для сплетен.

- Ведите, - согласился Цилен и спросил. – Почему вы сказали, что виноваты в обмороке графини?

- Я был несдержан с ней, - пояснил барон. – Мне не следовало так себя вести. Не удивительно, что она расстроилась и потеряла сознание.

- Могу я узнать, о чем была беседа?

- Да, конечно. К моему стыду, я настаивал  на консилиуме из целителей и магов, не поверив в беременность графини. Вернее, я верил, но хотел официального подтверждения.

- Понятно. Да, такой разговор, вполне, мог спровоцировать обморок. Поэтому она и меня позвала, чтобы я подтвердил её положение, - пробормотал Цилен. – Впредь постарайтесь не огорчать Ее Сиятельство, а когда Его Величество назначит опекуна, сразу уезжайте.

- Приложу все усилия. Вот и мои комнаты, проходите.

    Через половину оборота оба мужчины сидели за столом и с задумчивым видом потягивали горячий отвар.

- Со мной что-то серьезное? – не выдержал барон. – Вы молчите, я начинаю  нервничать.

- Нет, вы в полном порядке, - медленно проговорил целитель. – Причина вашей бессонницы не имеет отношения к нервам, она, скажем так, вполне естественна.

- Какая причина?

- Ну, как вам сказать…  Если вы ложитесь в постель с женщиной, трудно ожидать беспробудного сна.

- В постель с женщиной? – барон похолодел. – Что вы этим хотите сказать?

- Только то, что если вы спите не один, нет ничего удивительного, что вы не спите. Смею напомнить, что в замке находится графиня. Беременная к тому же. Поэтому  я позволил бы себе посоветовать находить причину  для бессонницы так, чтобы это не дошло до миледи. Как мужчина, я вас отлично понимаю, но женщины бывают чересчур впечатлительны,  будет лучше, если графиня, ни о чем не  догадается. Кто знает, как она отреагирует, узнав, что в то время, когда ее супруг неизвестно где, его брат… г-м… не даёт спать её служанкам?

Барон поперхнулся и густо покраснел, но не успел ничего сказать, как в дверь постучали.

- Господин целитель, вас везде ищут! Её Сиятельство пришла в себя!

Мэтр извиняюще кивнул барону и поспешил за слугой.

А Энгель откинулся на спинку стула и задумался.

Выходит, ему  не померещилось, он на самом деле провел ночь с графиней!  Единый, какая женщина! Михаэлю несказанно повезло с женой – горячая штучка попалась.

Он не раз слышал, как женатые аристократы жаловались, что от жены в постели толку не больше, чем от ледяной статуи, а тут такой темперамент!

Она ему сразу понравилась, стоило её впервые увидеть – невысокая, хрупкая, черные волосы, правильные черты лица, карие, глубокого оттенка, глаза, нижняя губка заметно больше верхней, это притягивало взгляд. Тонкие руки, изящная фигура – такую женщину хотелось носить на руках и любить.  Но он не мог позволить себе смотреть на жену брата, как на женщину. Ему приходилось всё время следить, чтобы не выдать себя взглядом или жестом. Чего ему стоило удержаться, когда графиня просила проводить её или протягивала руку!

И вот, его самые смелые фантазии осуществились. Вероятно, виной всему был бокал райенского, который он позволил себе за ужином. Или он выпил целых два бокала?  Потрясающий напиток, не только необыкновенно вкусный, но и снимающий внутренние запреты.

Стоп, но графиня вина не пила, он это сам видел, потом, она ждёт ребёнка, в её положении женщины воздерживаются от любых напитков, кроме воды, сока и отвара! А это значит… значит… что миледи и сама к нему неравнодушна!

Если подумать, то в этом нет ничего удивительного – за Михаэля её выдали, не спрашивая мнения невесты. Так сказать, по завещанию предыдущего супруга. Вряд ли женщина была этому рада.

Энгель напряг память, вспоминая ритуал – точно, графиня  не выглядела счастливой или, хотя бы, довольной. Михаэль сам признавался, что брак его тяготит, он женился на Гвинет только из-за завещания и долга.

А тут он – красивый, обаятельный, умеющий обращаться с женщинами! – барон приосанился.

Не удивительно, что Гвинет сравнила мужа с кузеном и прониклась к последнему чувствами.

Теперь понятны её взгляды, просьбы проводить! Какой же он был остолоп! Бедная женщина – один  муж умер, второй пропал, еще и он внимания не обращал… Он обязательно исправится, и окружит Гвинет теплом и заботой. Нет, напоминать ей о проведенной ночи не станет - зачем смущать женщину? – но с этого дня будет заботиться о ее благополучии и  комфорте с утроенным рвением. А когда Михаэль найдется… если Михаэль найдется… он расскажет ему о взаимном чувстве, охватившем их с графиней, и попросит уступить ему женщину. Уверен, брат будет только рад – ребенка он получит, от нежеланной избавится.  Надо будет узнать у жрецов, как это можно будет осуществить без ущерба для всех троих.  Всю жизнь переживал, что его дар ничтожен, но теперь этому очень рад – император не станет препятствовать такому браку, ведь у Энгеля нет ни единого шанса родить сильного мага, даже если он женился бы на самой сильной одарённой. Такую девушку тратить на слабого мага никто не станет. Опекун! Его Величество должен назначить опекуна над графством, пока не вернется Михаэль или не будет признан мёртвым!  Пожалуй, ему необходимо срочно посетить замок императора и попросить о личной встрече. Да, он не будет откладывать ни на день, сегодня же отправит вестник.

Окрыленный, барон поспешил в сторону женской половины – узнать, как чувствует себя графиня.