Глава 16

Королев, услышав этот вопрос, выдохнул и встал с подоконника. Развернулся к окну, оставаясь к Таше в профиль. Таша увидела небольшой горизонтальный шрам на его виске, он терялся в его седых на висках волосах. У Королева-старшего была красивая седина, которая ему очень шла, придавая определенный шарм. У Таши мелькнула мысль, что он никогда не рассказывал о том, где и как он получил этот шрам. Интересно, почему? Висок такое место, где можно получить и смертельную рану. А шрамик, хоть и был небольшим, но явно был глубоким и старым. Королев покрутил головой, разминая шею и, наконец, ответил, не глядя на Ташу:

– Ох, какой же Вы, Ташенька, в сущности, ещё ребенок! Великий сатирик нашего времени Михаил Михайлович Жванецкий когда-то сказал: "У женщины две великие задачи: возбуждать и успокаивать". Вы прекрасно справляетесь с обеими. Я могу, совершенно не стесняясь, сказать Вам, что всё это время, что мы с Вами знакомы, я хочу Вас. Хочу до мушек перед глазами, до зубовного скрежета. Так же я хотел только мою жену, когда мы с ней были такими же молодыми, как Вы сейчас! – он невесело усмехнулся и продолжил:

– И только рядом с Вами, Ташенька, я успокаиваюсь. Не верьте мужчинам, которые говорят, что женщина им нужна только для секса. Они никогда не признаются, что, занимаясь с Вами сексом, ТАК успокаиваются. Видя и слыша, как женщина кричит от его ласк в постели, каждый мужчина получает подтверждение того, что он могуч, и что он главный самец в её жизни. Мы, мужчины, на самом деле очень зависимы от этого. Нам надо знать и чувствовать, что мы желанны, что нас любят и ждут. Это и есть наше успокоение. Наш тыл, если хотите! Чем мужчина увереннее в своем тыле, тем он увереннее идет и завоевывает мир для своей женщины. Кто-то это делает для своей матери, а кому-то повезло больше, и он это делает для своей любимой.

Каждый мужчина мечтает приходить в дом, где чисто убрано, вкусно пахнет пирогами и его встречает красивая женщина. И не важно, что она в этот момент может быть в муке и переднике. Вся красота женщины во взгляде, которым она встречает своего мужчину.

Видимо, я чем-то симпатичен Богу, что он мне послал двух таких женщин в моей жизни. Аннушка всю жизнь была такой, она была моим тылом, моей защитой. Рядом со мной всегда были и есть женщины, которые думают, что могут меня заинтересовать. А я всегда любил и хотел только свою жену…

Королев замолчал, Таша видела, что он прикрыл глаза и сдавил переносицу двумя пальцами. Потом сделал глубокий вдох и продолжил:

– А потом появились Вы, Ташенька. Вы не пытались меня очаровывать, поверьте, каждый мужчина это чувствует! Вы всё это время были собой. Вы так лихо умеете постоять за себя, ставя человека на место одним едким замечанием, не опускаясь при этом на оскорбления и имея при этом идеально прямую спину. Такому учат девочек королевских кровей с детства, а у Вас это в роду. Вот что значит голубая кровь Вашего отца. Он ведь у Вас из дворян.

– Что? – Таша невольно перебила его.

– Да, из дворян! – Королев усмехнулся, – я передам Вам потом папку с родословной Вашего отца. Он, кстати, умер, когда Вам было 10 лет. Потому и деньги Вам с мамой слать перестал.

Королев помолчал и продолжил:

– А ещё Вы, Ташенька, так мило краснеете, когда смущаетесь, и от этого смущаетесь ещё больше, – уголки его губ дрогнули, намекая на улыбку, – да, у Бога своеобразное чувство юмора: потому что, как объяснить то, что обе мои женщины оказались сестрами.

Таша задохнулась от услышанного. Он всё-таки назвал её своей женщиной! А Королев, тем временем, продолжил:

– Но я повторюсь, я беру на себя Вашу ответственность за слово, данное Вами моей жене. Вы молоды, у Вас вся жизнь впереди. Вы будете идеальной женой достойному мужчине и, главное, мужчине, лучше меня подходящему Вам по возрасту. Вам надо детей рожать, растить их в любви и ласке, покупать им игрушки, давать им достойное образование. Вы теперь, Ташенька, можете себе это позволить. Хватит с Вас чужого горя и боли. Вы слишком близко подпускаете к себе людей, пропуская их боль через себя. Но я рад, что Вы были в нашей с Аннушкой жизни в этот тяжелый период. Спасибо Вам за это! – он, наконец, развернулся к Таше, – но сделайте мне одолжение, уходите с этой работы, иначе Вы сгорите на ней. У такой женщины, как Вы, Таша, морщинки должны быть только от улыбок и от полных страсти ночей.

Всё то время, что Королев говорил, Таша смотрела на него, точнее, на этот его шрам на виске, а он упорно смотрел в окно.

– Почему ты никогда не рассказывал, откуда у тебя шрам на виске? – задала Таша вопрос, который просто не могла не задать.

– Что? – от неожиданности Королев моргнул.

Таша встала с подоконника, оказавшись с Королевым лицом к лицу в очень опасной близости. Она очень медленно, боясь, что он сейчас отступит от неё назад, протянула руку к его виску и коснулась пальцами шрама, почувствовала на ощупь его жесткие волосы и повторила свой вопрос:

– Почему ты никогда не рассказывал, откуда у тебя этот шрам на виске?

Таша хотела убрать руку от его лица, но он, перехватив её ладонь, прижался к ней всей щекой.

– Ерунда. На заводе из станка вылетела деталь и чиркнула меня по виску.

– Кровью пол цеха, наверное, залил, да?

– Ну, не половину, но, да, крови было много. Распорола мне эта деталь мышцы до самой кости.

– Я боялась, что он… без глаза оста…нется. Как бы я… тебя такого, одно…глазого, могла Ната…шеньке сосва…тать? – вдруг раздалось от кровати. Говорила Анна Петровна, прерываясь на тяжелые вдохи.

– Аннушка!

– Анна Петровна!

Таша и Андрей Денисович одновременно шагнули к кровати.

– На…таша…, не слу…шай Андрюшу, ты нужна… ему. Помни… ты мне обе…щала… Я только сес…тре могу дове…рить… самое дорогое… Денис пой…мёт, не сразу, но… поймёт. Он очень… ранимый… мальчик… – Андрей Денисович опустился рядом с кроватью жены на колени, взял её худенькую ладошку в свою ладонь и прижал её к губам. Губы Анны Петровны дрогнули в подобие улыбки, – не гони… её от себя… она те…бя лю…бит…

Анна Петровна закрыла глаза и попыталась вздохнуть, но на середине вздоха остановилась.

Ей последними словами были слова о любви…

Таша потрогала пульс, послушала сердцебиение – его не было. Анна Петровна подписывала бумагу об отказе о реанимации, не желая продлевать свое существование за счет работы аппаратов. Таша посмотрела на часы, зафиксировав время смерти Анны Петровны, и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Андрею Денисовичу надо побыть со своей Аннушкой.

В коридоре Таша увидела Егора и просто молча кивнула на его взгляд. Он сразу куда-то ушел, а Таша сама позвонила в скорую помощь, сообщив о смерти Анны Петровны. Потом вышла в холл, зашла в столовую, налила себе воды. Сделала вдох, глубоким он не получился из-за комка, стоящего в горле. Слёзы готовы были брызнуть из глаз, но она заставила себя собраться. Сейчас не время! Ещё раз медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, теперь получилось лучше. Таша медленно пошла к комнате Анны Петровны. Она тянула время, давая им побыть вдвоем. Таша постучала в дверь со словами:

– Андрей Денисович, это Наталья! Разрешите, я войду? – Таша понимала, что никакому мужчине не понравится быть застигнутым в момент, когда он выглядит слабым.

– Да, – прозвучало глухо из-за двери.

Таша вошла. Королев сидел на диванчике. За эти несколько минут, что он был здесь один, казалось, он постарел на несколько лет. Как бы ты не готовился к смерти близкого человека, столкнувшись с ней, всегда оказываешься не готов.

– Андрей Денисович, дать Вам успокоительное? – Таша постаралась спросить это максимально нейтрально. Главное – это не переборщить с участием и гиперопекой.

– Нет, спасибо. Я нормально, – прозвучало глухо в ответ и Королев опять потер переносицу.

– Я позвонила в скорую, сообщила. Извините, но это входит в мои обязанности, – Королев кивнул, – они уже едут, и Егор в курсе.

– Да, всё правильно. Спасибо, – Королев опять механически кивнул.

– Надо Денису сообщить, – нерешительно произнесла Таша, глядя на Королева, – могу я, если хотите.

– Нет, спасибо. Я сам к нему поднимусь, – Королев, наконец, встал с диванчика, – Таша, побудь здесь с Аннушкой, пожалуйста.

– Да, конечно!