3

Вернувшись к своему рабочему месту, я ощутила, как будто меня окатили ледяной водой. Современный просторный офис с его панорамными окнами и видом на город, обычно вдохновлявший меня, сегодня казался холодным и чужим. Коллеги, погруженные в свои задачи, даже не заметили моего отсутствия, будто ничего и не произошло. Только я знала, что моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Я медленно опустилась в свое кресло, чувствуя, как дрожат колени. В голове крутились обрывки разговоров, слова врача, внезапная поддержка Зои и, главное, этот… этот взгляд. Дмитрий Сергеевич Романов. Мой босс. Бывший муж моей лучшей подруги Веры. Мужчина, которого я всегда боялась до мурашек. Он излучал такую силу и уверенность, что в его присутствии я чувствовала себя… уязвимой и глупой. Он держал меня на расстоянии, всегда холодный и отчужденный. И именно этот человек услышал о том, что мне срочно нужно родить ребенка. Я помнила его взгляд в кафе. В его глазах мелькнуло что-то такое… Что-то, чего я никогда раньше не видела. Будто маска строгости и безразличия на секунду треснула, обнажив скрытые чувства. Там была печаль. Сочувствие. И… да, я не могла ошибиться… там была нежность. Нежность? Ко мне? Это казалось невозможным. Дмитрий Сергеевич и нежность – это два несовместимых понятия. Но я видела это. Я чувствовала это. И это заставляло мое сердце биться еще сильнее. И теперь я не понимала, что меня потрясло больше: новость о том, что мне нужно поскорее стать мамой, или… его взгляд? Да ну! Нет. Не может этого быть. Мне просто показалось Я всегда знала, что Дмитрий Сергеевич – особенный человек. Он умный, талантливый, целеустремленный. Он добился всего сам, своим трудом и упорством. Он был бы идеальным мужем для Веры. Наверное… Но они не смогли быть вместе. Вера ушла (даже, можно сказать, убежала!) от него, не выдержав его холодности и одержимости работой. Она говорила, что он не умеет любить, что он не способен на искренние чувства. И я всегда ей верила. Но теперь… Теперь я не знаю, что и думать. Тот взгляд, который я увидела в его глазах, заставил меня задуматься. А что, если Вера ошибалась? Что, если Дмитрий Сергеевич просто боится или не умеет проявлять свои чувства? Глупости! Я пыталась заглушить мысли работой, как будто можно было просто выключить тумблер в голове и перестроиться в режим «ответственного сотрудника». На экране монитора пестрели тикеты – вечная головная боль техподдержки самиздата. «Как загрузить обложку?», «Почему не отображаются главы?», «Где мои выплаты?» – вопросы, вопросы, вопросы. Будто я могла решить их проблемы, когда моя собственная жизнь висела на тоненькой ниточке. Стучала по клавишам, отправляла стандартные ответы, копалась в базах данных. Авторы самиздата – народ капризный, но родной. Многие из них такие же мечтатели, как и я, только реализовавшие себя. По крайней мере, не скрывающие того, чем они занимаются. Хотя… о какой реализации могла идти речь теперь, в моем положении? Пальцы машинально выполняли привычные действия, но мысли упорно возвращались к одному и тому же – к закрытой двери кабинета босса. К Дмитрию Сергеевичу. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо, я невольно вздрагивала. Каждая тень, мелькнувшая под дверью, вызывала у меня бурю эмоций. Работа не помогала. Утешение в текстах не находилось. Ироничные ответы на вопросы о верстке казались чуждыми и пустыми. Продуктивность падала с каждой минутой. Я понимала, что вместо того, чтобы решать чужие проблемы, я только усугубляю собственные. В перерывах между тикетами я пыталась убедить себя, что мне просто показалось и взгляд Дмитрия Сергеевича был всего лишь мимолетным проявлением сочувствия. Все-таки я – лучшая подруга его бывшей жены. Не чужой и не последний для него человек… …наверное. Но сердце упрямо твердило другое. Что-то изменилось. Прошел час, потом еще один. Я сидела как парализованная, уставившись в монитор компьютера, не видя и не слыша ничего вокруг. Я чувствовала себя потерянной и одинокой. Меня терзали противоречивые чувства: страх, волнение, безысходность. Я понимала, что должна что-то делать. Я же не могу просто сидеть и ждать, пока время уйдет. Снова почувствовала, как к горлу подступает ком. Слезы навернулись на глаза, готовые вот-вот хлынуть потоком. Я постаралась сдержаться. Нельзя плакать. Вечером, собираясь домой, я снова увидела Дмитрия Сергеевича. Он выходил из своего кабинета, одетый в строгий костюм, как всегда безупречный и элегантный. Он бросил на всех работников мимолетный взгляд, и наши глаза встретились. Холодность. Сдержанность. Пустота. Он быстро отвел взгляд и, не говоря ни слова, направился к выходу. Значит, показалось.