50

Он взял меня за руку и вывел на улицу. Мы молча шли, не прячась, и нас мог увидеть кто угодно. Это немного нервировало меня. Я хотела спросить у Димы о наших действиях, но в этот момент зазвонил телефон. – Да, Ритуль, – его нежный голос, обращенный к кому-то по ту сторону трубки заставил меня немного насторожиться. И, словно почувствовав мое смятение, Дима прикрыл трубку рукой и повернулся ко мне. – Это Рита, старшая сестра жены моего брата. Сейчас она ведет его дело, фактически выполняет роль адвоката. Она замечательная, правда, – сказал он с теплой улыбкой. И странное дело, я поверила. Ни капли ревности, лишь легкое удивление. И благодарность за то, что он счел нужным объясниться. Было немного непривычно слышать, когда Романов кого-то называет уменьшительно-ласкательным именем. Если уж и назвал, значит, девушка и правда хорошая. Мы продолжили путь к его внедорожнику. Дима говорил по телефону, его голос звучал все более напряженно. Я старалась не прислушиваться, чтобы не нарушать его личное пространство. Но обрывки фраз все же долетали до моего слуха. Рома, брат-близнец Димы, нарушил условия освобождения под залог. Теперь он под домашним арестом. Вера немного рассказала об этом человеке, и, судя по этим рассказам, я сделала вывод: он не просто хулиган в семье, а настоящий демон в человеческом обличии. Я чувствовала, как злость Димы нарастает с каждой секундой. Он явно был взбешен поступком своего брата. Мы подошли к машине. Дима распахнул передо мной дверь, и я робко нырнула внутрь. Салон внедорожника окутал меня приятным ароматом кожи и дерева. Он быстро обошел машину и сел за руль, не прекращая разговор. – Рита, я всё понимаю, что тебе с ним непросто… Ему точно нельзя никуда выходить? Господи, я могу со своей стороны предложить тебе снять жилье, пока он у тебя под домашним арестом… – его голос звучал и сочувствующе, и сердито. Он повернул ключ в замке зажигания, и машина плавно тронулась с места. Мы ехали по улицам города, а Дима продолжал обсуждать судебный процесс с Ритой по телефону. Я молча смотрела в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами. – Уверена, что ты справишься? Он взрослый человек, должен сам понимать, что делает! Но это настоящее безумие… – его голос постепенно стихал, но гнев все еще чувствовался в каждом слове. – Точно? Пожалуйста, Рита, сейчас не до стеснения, я серьезно готов помочь. Я чувствовала себя неловко, словно невольно подслушивала чужой разговор. Но в то же время мне было интересно узнать, что происходит. – Хорошо, думаю ты знаешь что делаешь. Да, и спасибо тебе за то, что держишь меня в курсе. Ты настоящая молодец, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучали нотки тепла и благодарности. Он отключил телефон и бросил его на переднюю панель. Несколько секунд мы ехали в тишине. Наконец, Дима повернулся ко мне и виновато улыбнулся. – Прости, это… Не хотел, чтобы наш вечер начался с проблем, – сказал он, и его взгляд потеплел. Я улыбнулась в ответ, стараясь показать, что все в порядке. – Все нормально, я понимаю. Близкие люди – это важно, – тихо произнесла я. Он снова повернулся к дороге и добавил газу. Я немного расслабилась, почувствовав, что напряжение постепенно уходит. На душе становилось спокойнее. Дима взял меня за руку. Я почувствовала тепло его ладони. Он поднес мою руку к губам и нежно поцеловал. Он вернулся к управлению машиной. Его взгляд был сосредоточен на дороге, но в голосе звучала тревога. – Романа посадили под домашний арест… – начал он, словно оправдываясь. – А он адрес прописки не менял. Остался старый, еще когда начинал отношения с женой. Прописан в квартире ее родителей… Все бы ничего, но там сейчас Рита живет. Я невольно поежилась, представив себе ситуацию. Бедная девушка! Оказаться заложницей чужих проблем, да еще и в собственной квартире. – Хотел ей помочь… Но она отказалась. Чувствую вину перед ней, что ли… За то, что брат такой… Проблемный, – в голосе Димы прозвучало отчаяние и бессилие. Я крепче сжала его руку, стараясь передать хоть немного поддержки. Он такой… всегда стремится помочь, защитить, уберечь. Даже если это ему самому доставляет неудобства. Это стремление к справедливости, эта готовность прийти на помощь. За это я в него и влюбилась. Бесконечно, преданно, нежно. Я смотрела на него с теплом и обожанием. Его профиль, волевой подбородок, легкая щетина… Он был таким красивым, таким сильным, таким… моим. Дима почувствовал мой взгляд и повернул голову. Его губы тронула теплая, искренняя улыбка. – Ты меня гипнотизируешь? – поддразнил он меня, и я легонько толкнула его в плечо. – Конечно, может, ты мне прибавку к зарплате дашь, – ответила я, улыбаясь в ответ. – За вредность на производстве. – И в чем же эта вредность? – А в том, что я не могу нормально работать, постоянно думаю о… тебе. – А кто выплатит ее мне? – улыбнулся он. – Там за пять лет должно было нормально так набежать… От его слов у меня сердце сделало кульбит. Неужели он только что сказал, что я ему нравлюсь уже давно? Дима снова вернул все внимание на дорогу и сменил тему. – Расскажи немного о своей семье. Надо же мне быть в курсе, – произнес он шутливо, словно осознал, что именно он сказал, и хотел разрядить обстановку. Я с удовольствием откликнулась на его просьбу. Рассказала о своих родителях, о сестрах, о нашей большой, шумной, но очень дружной семье. О том, как мы любим собираться все вместе по выходным, о родительском загородном доме в пригороде, где прошло мое детство. Дима слушал внимательно, задавал вопросы, смеялся над моими рассказами. Я видела, что ему действительно интересно. И это было так приятно… Осознавать, что человек, которого ты любишь, хочет знать о тебе всё, до мельчайших подробностей. – У Эрики муж год назад в аварии погиб, – с грустью вспоминала я. – Соболезную ей. – Да там так вышло, что он ехал с любовницей, и за несколько секунд до аварии кто-то из пешеходов на перекрестке видел, как ему… Ох, как неловко было об этом рассказывать. В общем, ее мужу в этот момент было хорошо. – Он погиб в аварии, когда ему делали минет за рулем? – Я заметила удивление на лице Димы, которое он с трудом сдерживал, чтобы не улыбнуться. – Премию Дарвина ему, конечно бы, выдать... Хотя жаль твою сестру. – Ну да, узнать о смерти и измене мужа одновременно ей было нелегко. – Ты говорила, что она придет на свадьбу не одна. Уже выяснили, с кем? – Нет, это до сих пор сюрприз. – А Эмилия? Она же у тебя модельер? – Да, почти все, что я ношу – ее работы. – Мне всегда нравилось как ты одеваешься, – заметил Дима. Еще одно признание. – Особенно, то коричневое платье. Запало мне прямо в… кхм, в душу. – Это какое? То, в котором я пришла в самый первый день? Вот тут я была удивлена! Особенно тому, что он до сих пор помнил такие подробности нашей первой встречи. Хотя вначале он увидел даже не меня, а мою попу. В то утро я решила с утра пораньше привести в порядок провода на его рабочем столе, не могла дотянуться до некоторых, ну и пока никто не видит, перегнулась через стол и… И в кабинет вошел он. – Я думала, ты возненавидел меня в тот день, – призналась я, вспоминая его раскрасневшееся лицо и темный взгляд. – Ты был так зол… – Не на тебя, – улыбнулся он, нежно поцеловав мою руку снова. – Скорее на свой организм, который, кажется, зажил с тех пор собственной жизнью. Как же это было приятно слышать! И всё же… – Ты отчитал меня! – вспомнила я и возмущенно воскликнула. – И очень жестко! – Потому что ничего другого с тобой сделать больше не мог. – А хотелось? – А ты хорошо помнишь тот день? – Не особенно, – призналась я. – Только то, что с первой встречи я начала тебя до ужаса бояться. – Прости. Мы ехали в уютной тишине, каждый думал о чем-то своем, но продолжали держаться за руки. – Твои родители и сестры знают, кто я? – Они знают, что ты мой начальник. Или речь о твоем статусе для меня? – И об этом тоже. – Нет, я не говорила. Только маме, – и с улыбкой добавила: – Но тебе придется прибегнуть ко всем своим актерским навыкам и целых два дня изображать, будто ты в меня по уши влюблен. Справишься? – Буду стараться изо всех сил, – ответил он с легкой улыбкой. – Я не подведу. Я закусила губы, чтобы скрыть свою довольную улыбку.