Глава 6.5

События, которые произошли много лет назад, появились перед моим взором, будто это случилось только сегодня. Беременность застала меня врасплох. За что? Почему? Задавала себе эти вопросы каждый день, который проклинала.

Я встретила свою единственную любовь — любовь всей жизни — и тут же ее потеряла.

Почему люди так жестоки, почему они разбивают сердца, ломают человеческие жизни только из-за своей прихоти? Мне кажется, что это должно караться законом, как убийства. Ведь после такого не все могут оправиться. Вот и я хотела закончить бренное одинокое существование, но просто не смогла.

Письмо, которое Тимур написал мне тогда, до сих пор хранится у меня как напоминание о единственных счастливых моментах, которые оказались ложью. Это мой памятник наивности. Перечитывая эти строки, я с новыми силами бросалась в бой с действительностью, помня, что в этой жизни я нужна только себе и Мише. Помня, что никто, кроме меня, не позаботится о нас. Эта мысль давала силы жить на протяжении восьми лет.

Антон появился в моей жизни не внезапно, как это бывает. Нет, он методично приучал меня к своему присутствию. Сперва узнавал, как дела, потом спрашивал, не нужно ли что-то.

А когда я легла и вообще прекратила реагировать на действительность, он стал завоевывать доверие матери, и она растаяла. С тех пор на меня давили уже с двух сторон.

Антон наведывался каждый день, но ничего мне не говорил, только приносил цветы, фрукты, сладости и другие продукты. Иногда рядом со мной появлялись мягкие игрушки, милые безделушки, но я по-прежнему ни на что не реагировала. В голове сидела только одна мысль: «У меня будет ребенок от человека, который предал меня, растоптал чувства и навсегда удалил из своей памяти». Никто не хотел малыша, который рос во мне с каждым днем, мать не забывала об этом напоминать каждое утро, день и вечер.

Сначала она умоляла сделать аборт, а потом, когда стало поздно, она внезапно встретила мужчину. Он оказался небольшого ума, и она ловко всех обманула.

Ее новый муж работал вахтовым методом. Живота у меня практически не было, да и откуда ему быть, если за время лежания я почти ничего не ела, сильно похудела.

После того, как она рассказала мне план наших действий, возникла мысль покончить со всем этим одним махом. Таблетки — вот в чем я видела свое спасение.

Однажды наглоталась всего, что нашлось у нас дома. Отчим нашел меня и вызвал скорую. Сейчас я ему благодарна за это, но в тот момент проклинала.

Две недели в больнице, две недели самобичевания, две недели прессинга со стороны матери. Она верила, что замужество с Антоном принесет нам безбедную жизнь, ту, о которой она всегда мечтала. Ее надежды, что вместе с таблетками из меня выйдет и ребенок, не оправдались. Мой Миша крепко цеплялся за эту жизнь. Тогда мать принялась дежурить у палаты, не позволяя Антону поговорить с врачом. Да и того долго уговаривать не пришлось. Матушка собрала все наши накопления и пообещала их врачу, если моя беременность останется в тайне от того, кто оплачивал мою палату и хорошее ко мне отношение.

К концу пребывания в клинике мне казалось уже все равно, что будет дальше. Поэтому, когда приехал Антон и сказал, что больше не оставит меня одну, что готов взять за меня ответственность, я лишь отвернулась и закрыла глаза, прошептав: «Делайте, что хотите».

Как бы я хотела вернуть все назад! Но нет, все произошло так, как должно было случиться.

Мы поженились. Этот момент практически не отпечатался в голове, лишь смутные обрывки воспоминаний сидели на подкорке мозга.

Счастливый случай помог матери сделать все в лучшем виде. Новый муж уехал в очередную вахту, счастливый, что станет отцом, а Антон отправился покорять бизнес-пространства Сибири. Мы с матерью жили одни.

Я родила дома. Это было роковой ошибкой. Миша получил травму, когда мать неумело принимала роды. При мысли о том, что я могла все предотвратить, могла взять судьбу в свои руки, у меня из груди рвался протяжный крик.

Когда мать пошла с Мишей в больницу, там ему и поставили диагноз, который разделил мою жизнь на до и после. Я поняла, насколько люблю этого малыша, порывалась рассказать всем и вся, что Миша — мой ребенок, но снова мать уговорила этого не делать, не рушить свой брак.

С тех пор, как я стала Адой Ставицкой, мы переехали в большую квартиру в городе и ни в чем не нуждались. Только брак матери распался, отчим не захотел принимать такого сына. Еще какое-то время он пытался свыкнуться с этой мыслью, но все равно ушел, оставив мать одну с ребенком-инвалидом на руках.

У меня не было времени насладиться общением с сыном. По приезде Антон взял мою жизнь под контроль и все восемь лет пытался держать ее в своих руках, не видя, что я изменилась, что теперь совсем другая.