Глава 13.4
Не ожидала увидеть рядом с собой Тимура после пробуждения. В голове шумело, наверное, от снотворного, которое мне дали. Я смогла говорить не сразу
— Что ты тут делаешь?
— Ада, я чуть с ума не сошел, когда услышал, что ты в больнице! — его тон казался очень искренним.
Неужели все-таки его чувства ко мне сильны? Неужели они прошли испытание временем и все равно остались? Но вот только я уже не та маленькая Ада, которая готова была на все, ради своих желаний. Нет! Я очень изменилась за последние несколько месяцев. И не хотела врать и давать Тимуру напрасную надежду.
— Послушай меня, только не перебивай, пожалуйста! — взмолилась я.
Хотела сказать ему очень важную вещь, но стоило взглянуть в его глаза, и весь запал сразу же прошел. Но это все равно нужно было это сделать.
— Ада, ты еще слаба, давай поговорим чуть позже, а пока отдыхай! — он заботливо накрыл мою ладонь.
Но нет, оставлять все не потом я не собиралась.
— Нет, мы поговорим именно сейчас! — настояла я уверенно.
— Ада, — вздохнул он и покачал головой.
— Тимур, послушай! — собралась я с мыслями. — Я вижу, что ты все еще надеешься, что когда-нибудь мы будем вместе, вижу, что ждешь, когда же я отойду от смерти мужа, но этого не случиться никогда.
— Не надо так говорить! — запротестовал мужчина.
— Но это правда! — возразила в ответ. — Твой брат все еще со мной, он со мной всегда и везде. А теперь и моя малышка будет каждую секунду напоминать о нем.
— Но он умер, Ада, он больше никогда не сможет быть рядом с вами. Ты еще молода, тебе необходимо сильное плечо, человек, который примет тебя с детьми, который любит тебя больше жизни!
— Тимур, забудь! Мы больше никогда не будем вместе. Я долго думала, долго анализировала свои чувства. Теперь я знаю точно: они прошли. Это детская влюбленность, которая была проявлением всплеска подростковых гормонов. А любовь к твоему брату проросла через тернии. Она напитана слезами и болью, но от этого стала сильнее во сто крат. Даже сейчас, когда его нет рядом, я все равно его люблю.
— Это пройдет! — стал уверять меня посетитель. — Просто все произошло слишком недавно. Я буду ждать! Буду ждать, сколько понадобиться.
— Не надо, не жди! — прикрыла глаза, не зная, как еще объяснить ему. — Тимур, я никогда не буду с тобой, услышь меня, пожалуйста! Не буду! Я не смогу! Что было, то прошло, и не стоит больше к этому возвращаться, ни к чему хорошему это не приведет.
— Да как ты можешь такое утверждать? — взмолился он. — Мы еще можем быть счастливы, мы еще можем с тобой построить настоящую семью. Я буду любить обоих мальчиков и девочку, как своих. Мы всегда будем помнить об Антоне, но в память о нем начни новую жизнь!
— Как ты не понимаешь? Если я вообще когда-нибудь смогу полюбить снова, то это будешь не ты.
Мне было больно это говорить, но иначе Тимур не понимал. Я не хотела, чтобы его лучшие годы прошли в ожидании моей благосклонности, не хотела быть виновной в том, что он останется без семьи и любимой женщины.
— А ты жестокая, — осипшим голосом проговорил гость.
Сердце разрывалось от жалости, я ничего не могла с собой поделать, только безмолвно глотать слезы. Я плакала не из-за того, что отказала любимому человеку, а потому что сильно обидела его. Не желала, но обидела. Слезами я смывала прошлое. Я простила всех, кто был виноват в том, что столько лет мы с Антоном жили в сплошном аду.
Простила мать, которая наверняка никуда мое письмо не отправляла. Она так хотела, чтобы я вышла замуж за богатого! Простила Антона, который ради любви затеял все это. Он признался, что отправил Антона служить без какой-либо возможности связаться со мной. Простила саму себя, что так легко поверила в письмо, которое якобы написал Тимур. Кто его написал? Мать. Антон честно сказал, что на такое решиться не смог. Простила себя за то, что сама позволила завести себя в этот брак, не тащили же меня в ЗАГС в наручниках.
Эта история, которая произошла много лет назад, должна быть похоронена вместе с проблемами, вместе с болью и горестями.
— Я реалист, не хочу давать тебе надежду, которой нет! Тимур, это ты должен начать жизнь заново. Оставить в прошлом всю нашу историю. Мы останемся с тобой друзьями, я верю. Мы сделаем это ради нашего сына. Он тебя очень любит.
Я видела, как по щеке мужчины скатилась одинокая слеза.
— Я тоже его люблю. Надеялся вернуть былые чувства, надеялся, что все будет так же хорошо, как много лет назад. Но у меня не получилось.
— Оставь все в прошлом, как оставила я, начни жизнь заново. Только не забывай Мишу, ему очень нужен отец!
— Конечно, не забуду! У меня есть сын, племянник и скоро родится племянница, я — богатый человек, — как можно бодрее проговорил он.
— Ты еще сможешь найти свое счастье, я верю.
С усилием подняла руку и коснулась его щеки.
— Я тоже, — он накрыл мою ладонь своей.
У меня упал камень с души. Мы с Тимуром все выяснили. Я наконец сказала то, что хотела.
Он еще немного посидел, получил ценные указания относительно мальчиков и отправился их исполнять.
Этот разговор отнял у меня много сил, и я тут же получила нагоняй от врача. Он что-то говорил о моем состоянии, но я его не слушала. У меня на душе было легко и спокойно, как никогда. Думаю, что для выздоровления это тоже немаловажно.
Но не успел врач закончить гневную речь, как ко мне явился следователь. Его физиономия сияла, словно начищенный самовар. Пришла догадка, что он принес хорошие новости. Мы вместе стали уговаривать врача, чтобы тот дал возможность поделиться ими. Он сопротивлялся недолго, и все же разрешил разговор. Но предупредил, что новости должны быть хорошими.
— Я не знаю, что для вас хорошие новости, — пожал плечами следователь. — Для меня это подвижки в деле, а их хоть отбавляй.
Я чуть не заерзала от нетерпения на больничной койке. Когда врач нас покинул, я приготовилась слушать.
— Итак, у вашей машины действительно отказали тормоза. Причем не сами по себе. Эксперт, который по моей просьбе работал с автомобилем, посмотрел его очень внимательно. По его мнению, тормоза испортили очень профессионально. Я наведался в автоцентр, откуда вы ее забрали этим утром, и нашел мастера, который с ней работал. Тот, естественно, начал отнекиваться, мол, ничего не знаю, ничего не видел, с машиной все было хорошо. И вы знаете, я ему поверил.
— Так получается, что это сделали не в салоне? Или следствие зашло в тупик?
— спросила, не понимая, почему мужчина улыбается.
— У меня и зашло в тупик? Ада Александровна, вы меня плохо знаете! — широко улыбнулся он.
— Тогда что? — умел же этот следователь нагнать таинственность.
— Тогда я выяснил, кто из работающих на станции техобслуживания уволился прямо сегодня. Или в ближайшие две недели. Оказалось, что есть такой парень. Он написал заявление несколько дней назад, а сегодня вдруг поругался с главным мастером, у них чуть до мордобоя не дошло, и вылетел пулей из салона. К этому времени машина на улице уже ждала вас. Мы посмотрели по камерам и увидели, что именно он несколько раз проходил мимо машины, а потом и вовсе уселся рядом с ней якобы завязывать шнурок. Но все это было сделано так ловко, что камеры засекли лишь его спину. Чтобы окончательно удостовериться в своей правоте я проверил его счета, вчера ему прилетела круглая сумма. Сейчас мы проверяем, что это за фирма оплатила личного автомеханика.
— Не «Лавгурт» случайно? — наугад спросила я.
— Она, — удивленно проговорил мужчина, сверившись со своим блокнотом. — Мы еще не успели ее пробить, но жду с минуты на минуту информацию.
— Я вам и так скажу, это фирма брата моего мужа Кирилла Ставицкого, — печально произнесла я.
— Очень интересно, — задумался следователь.
— Не вижу ничего интересного. Скорее печально.
— Согласен, но я тут вчера поднял дело вашего мужа, мне показалось очень странным, что сначала в аварии погибает он, а потом происходит покушение на вас.
— Что вы хотите сказать?
— Вы же прекрасно понимаете, скорее всего вашего мужа пытались убрать, я забрал это дело, прикрываясь тем, что оно связано с вашим. И я уверен, так оно и есть.
— Если это сделал Кирилл, то пусть он сгниет в тюрьме! — чуть не выплюнула я.
— Непременно, как только у меня в руках будут весомые доказательства, а они у меня обязательно будут!
Этого ответа я и ожидала.