Глава 20

Я не спешу открывать глаза, потому что не знаю, как вести себя дальше. И дело далеко не в том, что мой внешний вид с утра оставляет желать лучшего.

Я смущена тем, что произошло ночью, но в то же время ни о чем не жалею.

Ну, это я. А он что?

— Я знаю, что ты уже проснулась, — мужчина приподнимается и опирается на локоть. Лежит на боку и рассматривает меня.

Ему хорошо, ему удобно. Он видит все, а я, открыв глаза, вижу только темное пятно. Ни лица, ничего.

Во-первых, я только что проснулась, а, во-вторых, он лежит против солнца.

— Доброе утро, — сглатываю, и принимаю волевое решение позорно сбежать. Подбираю под себя простынь и привстаю, но Габриэль словно читает мои намерения.

— Всю жизнь бегать не будешь, — я останавливаюсь и вслушиваюсь, — да и от себя не убежишь…

Сколько раз я слышала эту фразу, но сегодня она касается лично меня.

— От меня тоже не убежишь. Я не дам, — сегодня эти слова звучат иначе, потому что сказаны совершенно по-другому. Они не вызывают негатива, они не пронизаны упреком или угрозой. Это какая-то форма обещания и… надежды. Обоюдной.

— Да? — усмехаюсь, — и что же мне тогда делать?

Честно говоря, я не рассчитывала что-то услышать, и уж тем более того, что последует.

— Тогда открой папку… и прочти дальше первой страницы…

Он смотрит на меня выжидающе, а я начинаю злиться, потому что эта папка и разговоры о ней мне порядком надели.

Я изначально настроила себя так, что воспринимала ее агрессивно, вот и сейчас внезапный разговор о ней пустил моё настроение под откос.

Но в какой-то момент я решаюсь. Это как пластырь сорвать. Как сделать то, чего боишься, чтобы больше не робеть и смело смотреть в лицо своему страху. Если самое худшее в моем понимании уже случится, то чего тогда бояться?!

Правильно. Нечего.

— Хорошо, я это сделаю, — пытаюсь рассмотреть в глазах мужчины что-то, но, кажется, он только рад тому, что сейчас произойдет.

И я теряюсь. Это какое-то сплошное противоречие.

Чтобы не передумать, я все же отвоёвываю простынку и, встав на ноги, иду к комоду, где хранится эта злосчастная папка.

Мои движения резкие и дёрганные. Я сама очень нервничаю и даже не стараюсь это скрыть.

— Комментировать будешь? — говорю не без иронии.

— Если будет что-то не ясно, то да, — его ответ звучит крайне серьёзно.

Сейчас уже Габриэль наблюдает за мной крайне пристально. Не сводит глаз и пытается уловить каждое движение.

— Это я уже видела, — небрежно смахиваю в сторону первый лист — свидетельство о расторжении брака между Габриэлем и Самантой.

Сцепливаю зубы, потому что сама мысль и такие воспоминания меня злят.

Перехожу к следующим бумагам, ожидая худшего, но вместо этого мне на глаза попадаются какие-то дарственные и договора.

Вчитываюсь и понимаю, что речь идет о недвижимости. Во множественном числе. В большом количестве. Дома, квартиры, земельные участки. Где-то среди этого всего мелькают решения по отчуждению долей в бизнесе… в мою сторону. Банковские счета на моё имя и.… трастовый фонд.

— Что это все такое?

— Это то, что принадлежит тебе и ребенку по праву…

— По какому праву, — наверное это шок во мне говорит, потому что мои вопросы глупы, но Габриэль на это не реагирует. Мне кажется, что он понимает в каком я сейчас нахожусь состоянии.

— Твой дядя отнял это у тебя. И теперь вернул…

— Ты к этому причастен? — Габриэль не отвечает, но я понимаю, что да.

— Что за трастовый фонд? Что за компании? Мой дядя и вообще моя семья таким никогда не владела, так откуда это все? — я беру в руки несколько бумаг и сжимаю их в кулаке так, что слышен скрежет.

— Я переписал это на твоё имя…

— Так это было твоим?

— Да, но теперь это принадлежит тебе и ребенку, — говорит мужчина безапелляционно, — я бы не хотел строить наше будущее на твоих сомнениях…

— Сомнениях в чем? — я пытаюсь успокоить дыхание, но слишком волнуюсь.

— В том, что я с тобой ради активов, денег, бизнеса… что мне нужно это, а не ты и ребенок, — я вижу, как блестят его глаза и как Габриэль так же начинает заметно нервничать. От былого спокойствия не осталось и следа. Он очень эмоционален.

— А мы тебе нужны? — я спотыкаюсь на этом слове, — я… и ребенок.

— Возьми последний лист, — он не отвечает на мой вопрос, просто говорит, что мне делать.

Я бы хотела услышать ответ. Я жду его ответ, но ничего за этим не следует. Только выжидательный и напряженный взгляд, которому я повинуюсь.

Дрожащими пальцами перекладываю остальные документы в сторону, пока не останавливаюсь на ярком листе бумаги сплошь и рядом увешанном голограммами.

Вчитываюсь и замираю. Перечитываю вновь и вновь, потому что не могу поверить тому, что вижу.

— Что это? — решаюсь на всякий случай переспросить, потому что мне кажется будто зрение вполне могло сыграть со мной злую шутку.

Не просто же так во время беременности будущие мамочки получают направление к окулисту. Вдруг это распространенное состояние.

— Это свидетельство о браке, — Габриэль поясняет терпеливо и осторожно встает с кровати, чтобы направиться в мою сторону.

— Тут стоит твоё имя…, - во рту все пересохло и голос пропал от напряжения, поэтому слова звучит тихо. Шепотом.

— И твоё…

— Тут стоит твоя подпись, — вдохи становятся глубже и мне кажется, что вот-вот моя голова пойдет кругом.

— Стоит. И есть место для твоей…

С губ срывается непонятный смешок. Если это предложение выйти за него замуж, то очень необычное. Самое необычное из того, что я видела, слышала и встречала в жизни.

Чему удивляться, предложение соответствует самому необычному, загадочному и нестандартному человеку из всех, кого мне удалось встретить…

— Ручку подать? — пытаясь справиться с волнением, я не замечаю, как он оказывается рядом и в ту же секунду вкладывает мне в руку ручку.

— Подписывай уже быстрее, — смеется мне в ухо и целует кожу так, что по телу пробегают мурашки, а ноги подкашиваются, — мне звонят из службы доставки. Кажется, у нас возникло еще одно дело необычайной важности: нужно оборудовать детскую. Я, кстати, на будущее сразу заказал и в розовых тонах. Это для комнаты напротив…

* * *

Если бы мне кто-то сказал, что я смогу быть так счастлива еще четыре месяца назад, я бы ни за что в это все не поверила.

Поглаживая свой животик уже довольно большого размера, ну, конечно, большого, мне рожать уже на днях… Я зашла в детскую комнату. В ту самую комнатку, которую мы все это время обустраивали с моим мужем.

Здесь было все сделано нашими руками и с любовью. Даже комод, Габриэль собирал сам, ругаясь, пыхтя, часто не понимая, что и куда стоит вставить, но сам.

Каждый раз, когда я сюда заходила, я улыбалась так, что не могла с этим ничего поделать.

Остановившись у небольшого зеркала, я окинула себя изучающим взглядом. Мой животик и вправду был большим, и, если честно, я бы подумала, что там как минимум двойня и я уже пару раз допрашивала доктора на этот счет, но он убеждал меня в том, что там один малыш. Мальчик, и именно, сейчас кажется, у него началось время футбола, потому что он начал меня пинать с такой силой, что точно забивает сам гол за голом.

Прошло уже больше четырех месяцев с тех пор, как я начала чувствовать себя в этом месте как дома.

Четыре месяца мы жили здесь с моим мужем, вместе. И с каждым новым днем я убеждалась в том, что мой мужчина поставил себе за цель сделать меня самой счастливой женщиной на свете.

После того, что я узнала, что теперь являлась обладательницей акций в фирме своего дяди, Габриэль настоял на том, чтобы я начала вникать в суть этого бизнеса.

Если честно, то я бы удовольствием скинула все на него, но так сильно настаивал на том, чтобы я сама во все вникла, что я сдалась. И должна признать, что мне понравилось. Я думала, что будет сложно, но я очень быстро втянулась и просекла что и как работает.

Так что теперь я была начинающей бизнес вумэн, и мой муж мной ужасно гордился. Мне даже иногда казалось, что он верил в меня намного больше, чем я сама в себя.

Осмотрев комнату еще раз, я нашла глазами сумку роженицы, которую мы подготовили заранее. Я бы сказала, что мы были готовы ко всему, курсы рожениц, на которые мы ходили вместе, подготовил меня ко всем исходам ситуации, а Габриэля закалили так, что мужчина до последнего настаивал на совместных родах. Что лично меня пугало и заставляло краснеть до ушей. Потому что я прекрасно понимала, что и с каких ракурсах он там будет лицезреть.

— Почему нет?! — в эти моменты на его лице было такое удивление, что я не сдерживала улыбку.

— Потому что, это уже слишком, — я старалась отвечать мягко, но все же настаивать на своем.

— Если ты переживаешь о том, что я не готов, то…

— Поверь за это я не переживаю, мне кажется, что ты уже столько об этом знаешь, что в какие-то моменты начнешь подсказывать врачу, что и как делать, — я прыснула от смеха. Он и вправду подошел к этому вопросу очень серьёзно.

— Тогда в чем проблема? — в этот момент он выглядел как мальчишка, который искренне не понимал почему он не может прыгнуть в лужу в новых кроссовках.

— В том, что я не готова к тому, что ты увидишь меня в такой момент и в таком виде. Пускай хоть что-то останется для тебя неувиденным.

Он сопротивлялся, но я отвоевала для себя то, что хотела.

Услышав во дворе какой-то шум, я подошла к окну, и моя улыбка снова поселилась на моем лице.

Пару дней назад я заикнулась о том, что хочу во дворе небольшой фонтанчик, муж сделал вид, что ему это не интересно. А уже сейчас я вижу, что приехали рабочие и начинают его устанавливать.

И мне хочется тут же побежать, точнее перекачиваясь со стороны в сторону направиться к кабинету Габриэля, в котором он до обеда решал свои рабочие моменты, и я старалась его не беспокоить и сказать ему спасибо. Мне ужасно хочется его поцеловать, заглянуть в глаза и сказать о том, что я его безумно люблю.

И я, недолго думая, именно так и поступаю, но стоит мне выйти из комнаты, как я тут же останавливаюсь и замираю.

Живот начинает тянуть, а после я чувствую болезненное ощущение, похожее на схватки. Я уже примерно представляю, что это такое после того, как мы месяц назад мчали в больницу посреди ночи, а сватки оказались ложными. Только в этот раз это чувствуется намного сильнее. И я, опершись рукой на косяк двери, впиваюсь зубами в нижнюю губу.

Потому что знаю, что меня должно сейчас отпустить. Это только начало, значит между схватками будет около тридцати минут.

И меня правда отпускает. Я громко выдыхаю и продолжаю направляться к кабинету мужа. Медленно, прислушиваясь к себе, потому что боюсь упасть или споткнуться, если новая схватка начнется очень быстро.

За всеми этими переживаниями я забываю постучать к нему в кабинет, просто сжимаю пальцы на ручке и нажимаю на нее.

Стоит мне приоткрыть дверь, как я тут же застываю на месте, до жути знакомый голос тут же заставляет сердце начинать биться чаще. Я вижу мужа, который говорит по телефону, его собеседника слышно прекрасно, потому что включена громкая связь.

— Я надеюсь, все то дерьмо, что ты делаешь — это пункт твоего плана? — голос крестного Габриэля я никогда не забуду. До жути неприятный человек. Опасный.

— Пункт моего плана, навсегда избавиться от тебя в моей жизни и жизни моей семьи.

Голос Габриэля звучит жестко, я понимаю, что он сейчас зол. В ярости.

— Ты женился на этой… этой…

Хочется закрыть уши, чтобы не слышать оскорбления в свой адрес.

— У моей жены есть имя.

— Мне плевать как ее зовут!

— А мне плевать на то, что ты от меня хочешь.

— Ты забываешься, щенок!

— Оглянись назад, — вместе с этими словами я слышу непонятный звук, — если я захочу Флоренцо пустит в твою голову пулю прямо сейчас.

— Ты переманил моих охранников? — страха в голосе мужчины я не слышу, лишь напряженность.

— Я учился у тебя. И… хотелось бы надеяться, что я тот случай, когда ученик превзошел учителя….

— Ты о чем? — слышала как тот человек не сразу ответил. Дал себе возможность подумать и понять ситуацию. Но, далеко не факт, что принять, — что ты мне хочешь сказать, сосунок?!

— Я давно хотел спросить: как тебе живется на том острове? Среди океана… никто тебе не хочет достать… но и ты никого не можешь достать…

— На что ты намекаешь, мелкий ублюдок?! — в словах собеседника моего мужа послышалась паника.

— Ни на что. Готов сказать тебе это открытым текстом: я все знаю…

— О чем ты? — голос крестного Габриэля сейчас звучал иначе, — конечно, ты сейчас все знаешь. Я тебе все рассказывал!

— Все! Я не спорю. Но не с самого начала.

Голос мужа звучал спокойно, тогда как его дядя заметно нервничал.

— Кто тебе сказал подобный бред?

— Твой подельник, — усмехнулся муж, а в трубке возникла пауза, — даже не спросишь кто он? Неинтересно кто тебя сдал… много лет назад?

— Что ты несешь?! — это звучит не устрашающе. Скорее с придыханием и яростью, которую ты уже не имеешь права выплеснуть.

— Меньше полагайтесь на других, крестный, предают даже самые близкие… предатели, — я вижу, что Габриэль находится в прекрасном настроении и не спешит прерывать разговор. Он намеренно играет в словесный бой с собеседником, зная, что он выиграет.

— Габриэль, — я слышала, как мужчина кричал в телефон. Пытался не показать свою нервозность, но даже я уловила это с расстояния.

— Ты сам выбрал этот остров для отдыха, — в этот момент я понимала, что не хочу оказаться на месте его крестного, — надеюсь тебе понравится прожить там всю оставшуюся жизнь.

— Что ты хочешь сказать?!

— Лоренцо, Винченцо, Франко и Лука будут следить за тобой круглосуточно… чтобы ты не только не покинул этот остров, а чтобы этот телефонный звонок стал последним в жизни. Чтобы желание пообщаться с живым человеком стало самым навязчивым, потому что отныне ты в лучшем случае сможешь махать самолету, сбрасывающему тебе еженедельный паёк, с земли и фантазировать, что пилоты подумают о тебе на этот раз.

— Да как ты…, - уровень негодования просто зашкаливал.

— Да. Посмел…

Я, не замечая себя, с таким рвением слушала беседу, что совершенно не поняла, когда пришла схватка.

— Ааа!!! — закричала, скрючившись, схватилась за живот.

Сразу привлекаю внимание мужа, но мне даже не до этого. Живот тянет так, что пора всерьез задумываться о смене локаций.

— Что? Ты как? — Габриэль подбегает и в этот момент просто отбрасывает телефон в сторону за ненадобностью. Как раз сейчас его внимание полностью сфокусировано на мне, — болит? Где?

— Ребенок…, - только и успеваю проговорить до следующего выдоха, — больно…

Боль, конечно, практически сразу отпускает, но уже через некоторое время повторяется снова. Это ли не сигнал того, что нужно как можно быстрее ехать в роддом.

Хорошо, что в нашем семейном тандеме хотя бы на этот счет не возникает разногласий, а то я устала ссориться из-за цвета штор в гостиной.

— Время?

— Да! Пришло…

— Может ты все же передумала? — он смотрит и пытается понять вдруг я передумала.

— Нет, Габриэль, я против твоего присутствия на родах, — это решено точно, поэтому даже в такой ситуации звучит категорично.

К счастью, моё решение не влияет на его способность управлять транспортным средством в критических ситуациях. Поэтому я и глазом не успеваю моргнуть, как оказываюсь в больнице.

А дальше… все, как всегда. Списки, анкеты. Заборы анализов и прочая ерунда, после которой я оказываюсь в родильном зале.

Практически сразу, потому что врач покачав голов и усмехнувшись сказал, что “наследник” спешит показаться народу, поэтому роды будут если не стремительными, то быстрыми.

Поэтому мне и потребовалось чуть более пяти часов, чтобы торжественно выехать к мужу, держа в руках крошечный комочек, который стал для меня самым дорогим на этом свете.

— Класс! — смакует увиденное Габриэль, — ну что, когда девчонку можно заделать, док?!

Сходу обращается мой муж к врачу… и тут же улыбается моем офигевшему взгляду.

— Ну ладно, ладно… Дам тебе немного оклематься и снова в бой! — подмигивает мне и смотрит на сына с такой нежностью и теплом, что я не могу сдержать слез радости.